Эльхан Аскеров – Нежданная кровь (страница 40)

– Её, прежде чем ковать, объездить надобно, – не остался Беломир в долгу, и женщины дружно рассмеялись.

– А ты попробуй, – лукаво улыбнувшись, добавила Радмила. – Или ты норовистых кобылок боишься?

– Зашибись, как боюсь, – фыркнул парень в ответ и, развернувшись, направился к тыну.

Быстро сполоснув руки от земли, девушка поспешила следом. Как оказалось, пока он ходил, Векша успел притащить в кузню кучу самых разных сабель и теперь ждал их с заметным нетерпением. Тут Беломир мог его понять. Ковать настоящее булатное оружие хоть и тяжело, но интересно. К тому же с каждым разом у них получалось это всё лучше, так что такая тренировка умений им была, можно сказать, в тему.

Поставив Радмилу у входа в кузню, Векша давал ей саблю и заставлял проделывать несколько движений, имитирующих бой, после чего, качнув головой, вручал следующий клинок. На седьмой сабле он вдруг остановил это действо и, заставив девушку всё повторить несколько раз, одобрительно кивнул.

– С этой сабли станем и вес, и размер брать, – решительно заявил кузнец, отбирая у неё оружие.

«Блин, понимать бы ещё, как он это определил», – буркнул про себя парень, так и не уловивший критериев отбора.

– Всё, девонька. Ступай себе, – усмехнувшись, прогудел кузнец. – Дай срок, будет тебе сабля булатная. Он точно знает, как её делать, – вдруг перевёл он стрелки на парня.

– А ты? – удивилась Радмила.

– А я тут только в подмастерьях, – рассмеялся Векша. – В этом деле он голова. А я так, токма руки толковые.

– Рукам твоим цены нет, друже, – не остался Беломир в долгу. – Не будь их, я бы и булата не сделал.

– После считаться станем, – отмахнулся Векша.

– А долго ждать-то? – не сдержала девушка любопытства.

– Седмицы две-три погодить придётся, – с ходу отозвался кузнец. – Дело то не быстрое, и ошибки допустить никак нельзя. Булат, сталь особая, небрежения не любит. Так что потерпи малость, сделай милость.

– Потерплю, – улыбнулась Радмила, бросая на парня заинтересованный взгляд.

Спустя две недели каторжного труда два новых клинка появились на свет. С интересом проворачивая в руке акинак, Беломир с удивлением понял, что оружие это не так просто, как кажется на первый взгляд. Необычная форма и утяжелённый конец создавали при ударе такое усилие, что снести им человеку башку было проще, чем воды попить. Удивлённый таким открытием, парень прошёл под навес, где хранились дрова, и, выбрав полешко толщиной примерно с шею среднего человека и поставив его на колоду, со всей дури взмахнул мечом.

К огромному удивлению Беломира, клинок прорубил полено почти до половины. С учётом того, что удар наносился поперёк волокон древесины, такой удар вполне мог бы обезглавить даже быка. Внимательно наблюдавший за его действиями кузнец, подойдя, поднял полено и, вертя его в могучих руках, растерянно проворчал, с уважением поглядывая на парня, словно прежде такого никогда не видел:

– Вот не приведи род с тобой в бою сойтись, друже. Разом без головы останешься.

– А разве я когда с кем из станичников дрался? – усмехнулся парень.

– Зато степняков щадить не умеешь, – усмехнулся Векша в ответ. – Так что, станем Дамиру сюда звать, или сам отнесёшь?

– Завтра и её и Радмилу позовём. Как раз ножны к сабле закончим, – отмахнулся Беломир, устало потягиваясь.

Работа и вправду была проделана адова. Ковать сразу два клинка оказалось гораздо сложнее, чем даже саблю и кинжал. Главным в этом деле была проковка, и именно она отнимала больше всего сил. Монотонно колотить по заготовке, стараясь уложить боёк молота так, чтобы не пропустить ни миллиметра металла, тяжело, а главное, очень муторно. Непроизвольно начинаешь впадать в состояние сродни трансу и невольно делать ошибки.

Именно поэтому приятели старались отвлечь друг друга разговором, шуткой и даже песнями. Верея и Лада по очереди носили им в кузню еду и воду. Выходить мастера и не собирались. До того момента, пока клинки не прошли полный цикл обработки, от горна они не отходили. И вот теперь, когда дело было сделано, мастера позволили себе расслабиться. Осталось только доделать ножны для нового оружия, и можно будет отдавать их владельцам.

– Сколь денег за работу брать станем? – тяжело опускаясь на колоду, тихо спросил кузнец.

– С Дамиры десяток серебряных монет возьмём, а за Радмилу я тебе завтра золотой принесу, – отмахнулся парень.

– Ну, с Радмилой понятно, – отмахнулся Векша, – а чего ты с Дамиры полную плату брать не хочешь?

– Жалко её, – помолчав, нехотя признался Беломир. – Одна из всего рода осталась.

– А Радмила? Половцев-то тоже побили, – напомнил кузнец.

– Она молода ещё. К тому же, сюда приехав, догадывалась, что такое быть может. Не просто ж так отец её Елисею пергамент прислал, в полную его власть дочку отдав.

– Ну, может, оно и верно, – задумчиво протянул кузнец.

– К тому же Дамире теперь одной жить придётся. Думаю, не рискнут казаки её замуж звать. Не та баба, чтобы уклад наш принять. Всё одно по-своему гнуть станет.

– Да уж, – криво усмехнулся Векша, кивая.

За этой ленивой беседой их и застал Григорий, войдя во двор. Увидев сидящих приятелей, он с интересом заглянул в кузню и, убедившись, что горн почти погашен, осторожно уточнил:

– Неужто управились?

– Завтра остатнее доделаем, – отмахнулся Векша.

– Стряслось чего, друже? – на всякий случай поинтересовался Беломир.

– Слава роду, покойно всё, – качнул казак головой. – Услышал, что вы железом греметь перестали, вот и пришёл узнать, как тут у вас.

– Сам видишь, передохнуть решили. Умаялись, – отмахнулся парень.

– Да уж. Удумали вы. Разом два клинка булатных ковать, – хмыкнул Григорий. – Вы б хоть показали, что вышло.

– Добре вышло, – усмехнулся кузнец. – Вон, полешко глянь. То Беломир его мечом, что для Дамиры кован.

– Эх, что б тебя! – ахнул казак, рассматривая разруб. – Такое и топором не враз сделаешь.

– На то и булат, – пожал Беломир плечами.

– Нет, брате, – вдруг не согласился казак. – Одного булата мало. Тут ещё и правильно рубить уметь надобно.

– Не без того, – махнул Беломир рукой, не имея никакого желания спорить. – Ладно, друже. Пойду я домой. Завтра уж закончим, – тяжело поднявшись, попрощался он с кузнецом.

– Добре. Выспишься, и приходи, – кивнул Векша, явно не собиравшийся вскакивать с первыми петухами.

Выспаться и отдохнуть им и вправду было нужно. Парень выбрался на улицу и, мысленно хваля себя, что не стал строить дом дальше, побрёл к своему подворью.

– Вот уж не думал, что у коваля труд так тяжёл, – догнав его, удивлённо проворчал Григорий.

– У горна завсегда тяжко. От него жаром палит, да ещё и на улице духота, – тихо отозвался Беломир, вспомнив, что сабля, которую ковали ему, была изготовлена в то время, когда самого казака в станице не было. В разведку уходил.

Дамира, которая так и жила в доме парня, едва увидев их, с ходу заявила, кивая в нужную сторону:

– Беломир, я баню затопила, мыться ступай. А ты, Гриша, пригляди за ним, чтоб прям в парной не уснул.

– Когда это ты успела? – не понял Беломир.

– А как Гриша сказал, что раз железо не гремит, значит, дело к концу идёт, так и спроворила, – усмехнулась женщина.

– Ступай, брате, мойся. Я сейчас за чистым схожу и к тебе приду, – подтолкнул его казак в нужную сторону.

– Добре, – кивнул парень, сворачивая к бане.

Вступать в спор или ещё как-то возражать ему и в голову не пришло. От усталости он даже думать не мог толком. Войдя в предбанник, Беломир кое-как стащил с себя одежду и, прихватив холстину, шагнул в парную. Дамира и вправду натопила от души. И даже веник не забыла запарить. Плеснув на каменку ковшик разведённого кваса, Беломир переждал выброс пара и, взобравшись на полок, принялся обмахиваться веником. Минут через десять в предбаннике зазвучали шаги, и вскоре в парную проскользнул Григорий.

Одобрительно крякнув, казак пару раз глубоко вдохнул и, выхватив у парня веник, с усмешкой велел:

– Ложись, парить стану.

От души отходив Беломира веником, казак выгнал его из парной, занявшись собой. Вылив на себя ведро колодезной воды, Беломир ахнул и, тряхнув головой, тихо проворчал:

– Вот теперь я точно знаю, что такое заново родиться.

После третьего заходя в парную парень окончательно пришёл в себя и вдруг ощутил, что отчаянно голоден. Утеревшись, он старательно расчесал костяным гребнем свою гриву и, натянув на себя чистое исподнее, заботливо приготовленное Дамирой, выбрался из бани. Следом поспешил и Григорий.

– Ох, и добрую ты баню придумал, друже, – усмехнулся он, усаживаясь за стол под навесом у дома. – И париться славно, и угореть не страшно.

– У нас все бани такие, – кивнул парень. – Зима долгая, морозы крепкие, так что без доброй бани не прожить.

– И верно. С морозу в баню первое дело, – чуть подумав, кивнул казак.

– Только от жара в ней и самому свариться не долго, – не промолчала Дамира, выставляя на стол горшок со щами и широкое блюдо с кусками жареной курицы.

– Это откель такая роскошь? – не понял Беломир, отлично знавший, что на его подворье отродясь ни птицы, ни какой другой живности кроме коней не было.