Эльхан Аскеров – Нежданная кровь (страница 25)

– Ну, и зачем ты её взяла? – отдышавшись, тихо спросил Беломир, обнимая любовницу.

– Любой вдове деньга не лишняя, – лукаво усмехнулась Любава. – А ежели правду сказать, замуж меня зовут, – вздохнула она, заметно напрягшись.

– Это кто ж? – спросил парень, и женщина невольно вздрогнула от его тона.

– Не серчай, любый, – прижавшись к нему, заворковала женщина. – Всё одно ведь тебе на мне не жениться. Характерники не дозволят. И то сказать, я ведь в стане пришлая. Знаю я, что ты старой крови, и потому не быть нам вместе. Не ярись, молю.

– Уймись, – сделав глубокий вздох, ответил парень, унимая накатившую злость. – Сказывай, кто звал.

– Родомысл. Он второй год вдовый, и двое детишек, моим погодки.

– Знаю его, – быстро перебрав в памяти всех знакомых казаков, кивнул Беломир. – Добрый вой. Когда свадьба?

– Да какая уж нам свадьба, – отмахнулась Любава, успокаиваясь. – На капище сходим, роду поклонимся и ладно.

– Когда? – жёстко повторил парень свой вопрос.

– Да как принято. По осени, – снова вздрогнув, еле слышно выдохнула Любава.

– Добре. В дому всего вдосталь или потребно чего? – подумав, на всякий случай уточнил Беломир.

Обижать её не хотелось. Как ни крути, а за прошедшее время она не раз помогала ему пережить некоторые душевные терзания, именно её стараниями в доме всегда была готовая еда. Про пироги и вспоминать не приходилось. Тут Любава была настоящей мастерицей.

– Род с тобой, любый, – жарко выдохнула женщина, снова прижимаясь к нему. – Твоей волей и девки мои сыты, и в доме достаток. Ты уж прости, что вышло так.

– Нет у меня к тебе сердца, – обнимая, успокоил парень любовницу. – Просто неожиданно всё, вот и взъярился. И что я без пирогов твоих делать стану? – подпустил он чуточку лести.

– Нашёл беду, – тихо рассмеялась Любава. – Я тебе их особо печь стану.

– Угу, а после муж тебя нагайкой учить станет, – фыркнул Беломир в ответ. – Нет уж, милая. Раз уж вышла замуж, так за мужем и приглядывай. Не хочу, чтоб он чего плохого про тебя думать стал.

– А я тебе их за денежку малую продавать стану. Всё одно пеку, так с чего бы и соседу не потрафить? – моментально нашла Любава выход. – Вся станица знает, что хозяйки в дому твоём нет. И мне заработок малый. Я так Родомыслу и сказывала.

– Добре. Так и будет, – чуть подумав, кивнул парень.

Раз уж пошла в ход такая история, то придётся и дальше её придерживаться. Во всяком случае, после того как эти двое сходят на капище, все интимные встречи с Любавой сразу прекратятся. Или, если она сама решит, то и раньше. Проблем ей Беломир точно не хотел. Само собой, эта новость неприятно царапнула его, но умение держать себя в руках давно уже стало неотъемлемой частью его характера. Во всяком случае, в тех моментах, когда дело не касалось драки.

Вообще, Беломир и сам давно уже заметил за собой, что с того дня, как он оказался в этом времени, характер его изменился и не сказать, что в лучшую сторону. Он стал гораздо жёстче, быстрее заводился, а самое главное, его злость не редко выплёскивалась в открытую агрессию. А ещё он всё реже стал задумываться о моральной стороне своих поступков. Да, он не искал драки ради драки, но всегда готов был ответить так, чтобы другим неповадно было. Коротко говоря, стал жить по принципу – на добро отвечай добром, а на зло справедливостью. И, похоже, местным, с которыми ему приходилось близко общаться, это нравилось.

– Ты прости, любый, но более я приходить не стану, – зажмурившись, еле слышно произнесла Любава. – Только днём, чтобы пироги принести.

– За пироги стану тебе динар серебряный в седмицу платить. Меня в доме не будет, в подпол ставь, – прикинув примерную цену подобного лакомства, пообещал Беломир.

– Род с тобой, куда столько?! – ахнула женщина.

– Тебе не жалко, – улыбнулся парень, пытаясь сгладить свою злость. – И то сказать, уж больно вкусные у тебя пироги выходят.

– Храни тебя род, Беломир, – жарко выдохнула женщина, целуя его.

Парень не раздумывая ответил, а дальше всё пошло, как и прежде. Ушла Любава, едва начало светать. Проводив её до двери, Беломир вернулся в кровать и, уткнувшись носом в её подушку, спокойно уснул. Разбудил его пронзительный петушиный вопль.

– Чтоб тебе в суп попасть, горлопан, – проворчал парень, широко зевая и потягиваясь.

Убедившись, что выспался и чувствует себя прекрасно, Беломир поднялся и, пробежавшись до «скворечника», умылся из бочки с водой, стоявшей на углу дома. Чувствуя себя отдохнувшим, парень быстро прогнал разминочный комплекс и, растопив летнюю печку, плюхнул на неё чайник. Но не успел он заварить себе кофе, как через тын переступили характерники. Чинно поздоровавшись, казаки расселись у стола и, быстро переглянувшись, уставились на Беломира.

– Чего? – тут же насторожился парень.

– Просить тебя пришли, друже, – вздохнул Елисей, ероша себе чуб.

– О чём?

– Надобно тебе глянуть, куда половцы подались. Уж больно странная история вышла. Сам такого не ждал, – растерянно признался Лютый. – И вот ведь беда какая, отказать им я не могу. И вправду кровью им должен. Было дело, спасли они меня.

– Хочешь, чтобы я их духом в степи нашёл? – на всякий случай уточнил парень.

– Ага.

– Добре. Вот поедим, и попробую, – понимая, что отказать тут будет неправильно, пообещал парень.

– Благодарствуй, брате, – склонил казак голову.

– Одним миром живём, – кивнул парень в ответ. – Я вот чего никак в толк не возьму. С чего вдруг тысячник тот решил дочку к тебе отправить? Неужто в других родах у него ближников не было?

– Мало их очень осталось, – понимающе улыбнулся Елисей. – И я так мыслю, после похода этого и вовсе пропадут. И половцы, и амазонки. Племена малые, а резаться станут насмерть. Так что добром тот поход не кончится.

– Выходит, он её к тебе совсем прислал? – подумав, осторожно уточнил парень.

– Совсем, – кивнул казак, испустив тяжёлый вздох.

– Это что ж, тебе ещё и замуж её отдавать придётся? – не унимался парень.

– Сложится, так и отдам, – развёл Елисей руками.

– И не поймёшь, то ли честь оказал, а то ли обузу подкинул, – проворчал парень, качая головой. – А жена твоя что о том скажет?

– Поймёт, – отмахнулся казак. – Слава роду, приданого за ней мне давать не надобно. Своего хватит. А что присмотреть потребно, так доля наша такая. Иной раз и за детьми, и за семьями приглядеть ближники просят.

– А половцы, они как, старой крови или вовсе сами по себе? – спросил парень, пытаясь хоть как-то выстроить для себя приблизительную схему местных взаимоотношений.

– А и правда, как у них? – вдруг оживился Григорий.

– Трудный спрос, брате, – задумчиво протянул Елисей. – Средь них иной раз и старой крови вои бывают. А Радмила так и вовсе полукровка. Мать-то её из наших, из славян была. Так что тут смотреть надобно.

– Ну, значит, глянем, – решительно кивнул Григорий. – Вот поснедаем, да и сходим. Заодно узнаешь, может, ей и самой потребно чего.

– А с чего вдруг спрос такой? – вдруг озадачился Елисей, с интересом оглядывая парня. – Никак глянулась девка?

– Дурь-то не городи, – отмахнулся Беломир. – Я ж её и не видел, – быстро напомнил он. – Тут другое. Помнишь, как бабы едва на стан приступом не пошли?

– Конечно.

– Вот. А из сказов ваших я так понял, что племя вроде как старое, а девок старой крови у них и нет. С чего так?

– Извели, – понимающе кивнув, вздохнул Григорий. – Они ж детей старались от сильных воев рожать. Вот и сгубили средь себя старую кровь. Всю извели.

– А половцы, выходит, сберегли? – тут же последовал вопрос от парня.

– Они старались промеж сильных родов детей женить, – пояснил Елисей. – Простые вои могли себе любых полонянок в жёны брать, а вот те, кто постарше или ханского рода, только на своих женились. Потому, видать, и старая кровь у них сохранилась.

– А у булгар и остальных печенегов? – не унимался Беломир.

– Так же, – отмахнулся Елисей. – Да и они вскорости пропадут. Мор, что в степи случился, крепко всех подкосил. И татар, и хазар, и остальных всех. Мыслю, скоро, кроме татар да ногайцев, остальные племена сгинут. Уж больно мало их осталось. Не выжить им.

– Да и пёс с ними, – отмахнулся Григорий. – Чем их меньше, тем нам легче. Сколь душ наших в полоне сгубили, и подумать страшно.

– Это верно, – вздохнул Елисей, кивая.

За разговором они успели позавтракать, а после вся троица, быстро прибрав со стола, дружно отправилась на подворье к Любаве. Кибитка, в которой приехала половецкая дворянка, именно так для себя обозвал её Беломир, стояла сбоку от дома. Выпряженные из неё лошади хрупали сеном под навесом. Окинув двор любовницы внимательным взглядом, парень мысленно вздохнул, вспомнив их ночной разговор, и, тихо выругавшись, встал так, чтобы оказаться за спинами приятелей.

Вышедшая из дому Любава, увидев казаков, растерянно замерла, не зная, как реагировать на их появление. Чуть улыбнувшись, Елисей шагнул вперёд и, поздоровавшись, спросил, дома ли его подопечная. Сообразив, что пришли они не ради скандала или ещё какой замятни, Любава старательно заверила, что с гостьей всё в порядке, и, оставив деревянное ведро на крыльце, метнулась в дом.

Выскочила она обратно буквально через минуту. Следом за ней вышла и девушка. Вот тут Беломир чуть воздухом не подавился. Половчанка была одета в штаны из тонкого сукна, подпоясанные широким кожаным кушаком, шёлковую рубашку и кожаный жилет, навроде разгрузки. На поясе висел кинжал в украшенных серебром ножнах, а на ногах короткие сапожки с загнутыми носами. Вместо косынки или шапки голова повязана кожаной полоской, вышитой бисером. Длинная, иссиня-черная коса до пояса, раскосые большие глаза, прямой носик и высокие скулы.