Эльфрида Елинек – Гора мертвецов (страница 11)
Вы со своей техникой не дали ничему появиться на этом мрачном месте, которым вы одержимы, но заставили исчезнуть миллионы людей! История вдруг повернулась вспять, появляется рука, она вновь выпускает умерших, как будто их ждет мать. Странный фильм, в котором только что сеявшийся персонаж лишается своего бытия. Он же только что купил его себе — этот легкий, как перышко, попкорн в коробке, пропитанной слюной вдохновения. Сделай многое из ничего! Вы впрягли этих людей в неизменно быстро разматывающуюся кинопленку истории, она никогда не останавливается, поэтому все время приходится на ходу спрыгивать с нее и запрыгивать обратно. Да, несомненно, стало очевидно, что вы неправильно управляете этой техникой, ведь люди на самом деле исчезли! Они стали материалом. Они высоко подпрыгивали, махали руками, на короткое время их можно было увидеть в лучах света прожекторов, всего лишь на секунду, на долю секунды. Под этим светом они были большими и серьезными. Вы выставили их в выгодном свете и одновременно тут же использовали. Они взмывали над краем выступающей шапки снега. Не печальтесь об этом! Такие люди иногда бывают так же чувствительны к погоде, как целый лес! И с ними покончено! Вы как будто непрерывно запускали их. В многократном повторении, миллионы раз. И прежде, чем им, наконец, снова можно будет увидеть покинутое, они сами становятся покинутыми.
Их лыжи означали мир, сожженный у них за спиной. От этих несчастных путешественников больше не осталось и следа. От Вашего и наших великих имен они устроили этот веселый концерт, распространили билеты, с ликованием встретили дирижера. Здесь нет проезда! Пожалуйста, паркуйтесь на специально обозначенных местах, даже если перед этим Вы часами колесили вокруг, как лоскутки облаков. В клубе пловцов тоже можно превосходно провести время. Людям всегда нравится настоящее, снег чудесен, всего доброго Вам и всей Вашей семье и приятного спуска! Ничего не было. Все мы хотели бы, чтобы наши следы могли стать всего лишь слабым отзвуком, шорохом, еще долго доносящимся до слуха, но теперь никто больше не слышит его. Действие, отпечатки которого на снегу были стерты. Еще раз сильно оттолкнуться палками, подпружинить коленями, увидеть пропасть, которая является целью столь многих людей, вдруг пожелавших, чтобы у них получалось так же хорошо, как у чемпионов мира по скоростному спуску, людей, пожелавших в самый последний миг ощутить мир, которым они и так владеют,[18] одновременно как начало и конец. Короткая схватка за присвоение и симпатию, короткий водоворот, рой вопросов и потом — прыжок в бездну. Спорт! Мы долго ждали появления спорта на экранах. Кто-то же должен заботиться о том, чтобы люди исчезали с улиц и спешили по домам, чтобы они ушли и были в дороге! Вы, наверное, не помните? Вы, наверное, не помните себя?
Западный мир охвачен страхом перед единственным вопросом. Этот страх прогоняет претендентов на командный топик, загоняет их на устаревшие дороги и гонит обратно в сгнившие коробки их же ворот, где идет игра навылет. У них отбирают все, даже саму дорогу. Ни следа, ни лучика света из щелей. Но стоит мне крикнуть внутрь хижины, чтобы спросить о том, что я когда-то знал, и я вижу лишь еще одну закрывающуюся дверь. Лес больше не имеет настоящей ценности, исчезло все, что было мне дорого и во что я верил. То, что приближается, еще не здесь. Ничего не было. Я ничего не слышал. Я не помню себя, но предусмотрительно выставляю перед дверью домашние тапочки для того приближающегося, что заставляет меня, дилетанта чистой воды, ослабеть еще до старта гонки. Эти тапочки будут единственным, что останется от меня профессионалам прибыли, когда они постучатся. Вам не стоит падать духом из-за твердости коренной горной породы! Времена года открывают и закрывают местность. Я только говорю. В этой мнимой пустоте я, уставший от мышления, хочу только спать. От хижины начинаются туристические маршруты. Но в любом случае, как я сказал, у вас отнимут все. Даже ваши фотографии и имена. И все существовавшее станет несущественным.
На самом деле «Циклон Б»[20] не был новым продуктом, новым было только его использование против людей. Он уже давно применялся для истребления насекомых. Смертоносное вещество производилось только одной фирмой — «Немецким обществом по борьбе с вредителями», известным как «Дегеш».[21] 42,5 % фирмы принадлежали корпорации «Дегусса», треть которой была долей синдиката «И. Г. Фарбен», а 15 % — концерну «Тео-Гольдшмидт». Важнейшей собственностью предприятия были монопольные права на производство «Циклона Б». Будучи средством борьбы с вредителями, он, в соответствии с предписаниями, должен был содержать пахучее вещество, предупреждавшее людей о газе. И вот руководство фирмы озаботилось тем, что желание производить «Циклон Б» без запаха может поставить под угрозу монопольное положение «Дегеш». Срок патента на «Циклон Б» к тому времени уже давно истек, и «Дегеш» сохраняла свою монополию только благодаря патенту на пахучее вещество. Удаление пахучего вещества могло бы привести к возникновению нежелательной конкуренции. Однако это замешательство оказалось недолгим, и фирме пришлось отказаться от пахучего вещества.
Я не могла выбрать это для себя. Сложить вещи и уйти. Пожалуй, я могу сказать, что это требует известной смелости, когда всех вокруг смелость покидает. Даже если человек лишь выходит в коридор. В конце концов, никто не может заглянуть за угол и посмотреть, не поджидает ли его там кто-нибудь и не открыта ли чужая дверь. Беспокоиться о том, что было погребено в лесу, я больше не могла. Другие искали грибы и не нашли ничего кроме смерти. Но теперь время праздновать! Мы снова нашли себя! Давайте! Давайте бросать кости через плечо! Деревья, они же должны шуметь, журчать из меня!
Это мой мир труда![22] Узнайте, как изменяется ландшафт. У всего есть свое собственное наличие и время. Тогда оно проснется. Пропасть закроется. Солнце взойдет.
Вдохновение бродит вокруг, словно дух. За нами наблюдает гость, этот летний младенец. Степенно растут ели. Светятся горные луга. Журчит горный ручей. Посреди действительности мы собираемся на собрание и подаем наши голоса. Мы никогда не были этим. Пробуждаясь, Природа приходит к самой себе, и мы тоже приходим к ней. Теперь мы ей срочно нужны! Она уже почти прошла. Но мы тоже идем по ложному пути. Раннее утро — самый прекрасный момент. Что-то начинается, но еще ничего не было. Ведь Природа может только лишь чувствовать себя новой, если она вообще себя чувствует. В осеннюю ночь льется вода. Снег делает поверхности суровыми и однообразными, как будто там ничего никогда не было. Он погребает все внутри нас. Даже память о мертвых, что никогда не могла быть чистой памятью, потому что она требует забвения. И вот мы остаемся дома, где нас крепко держат наши корни, от которых только мы, только мы здесь зарождаемся, растем и исчезаем.
Мы лежим, рассеянные по дну долины, в тени невысокой крыши. Ястребы ввинчиваются в небо, как лампочки. Отпуск, если его посчастливится получить — это работа над природой. Скотина идет шагом, чтобы стать доступной и послужить нашим любимым своей жизнью. Она пасется, но кто спасется от нас? Бьет молния, наш двор — один сплошной жар. Мы струимся из него, но все же, мы хотели бы остаться, пока не выпадет снег. Только тогда мы тоже станем никогда не существовавшими.
Об авторе
Эльфрида Елинек любит бередить раны и во всеуслышание заявлять о вещах, о которых многие предпочли бы забыть. Вот и в «Бембиленде» она говорит о человеческой жестокости, о насилии, о беспринципности политиков и преступных действиях медиаструктур, — говорит необыкновенно поэтично и остроумно. А эротико-поэтические метафоры Елинек, как всегда неповторимы.