Элфи Рид – А кофе с меня (страница 7)
Организм переговоры проигнорировал.
Поэтому я сдалась, нехотя сползла со своего многострадального спального места и пошла в душ. Ровно в семь на кухне нарисовался Глеб Самойлов.
Свежий. Выспавшийся. Раздражающий.
Что, в общем-то, неудивительно — некоторые из нас спали в кровати.
Ни свет ни заря ни здрасте.
Сегодня он почему-то бесил меня ещё сильнее обычного. Я проводила закрывшуюся дверь в ванну мрачным взглядом.
Вот ведь человек.
И вообще, мог бы хотя бы на один день уступить девушке нормальную кровать. Моя спина после второй ночи на этом кожаном недоразумении уже откровенно намекала о пощаде.
Я сидела за барным столом и жевала, когда его лицо вдруг оказалось прямо перед моим носом.
Слишком близко.
Я даже вздрогнула.
Самойлов, ещё влажный после душа, без футболки, с каплями воды на спортивном теле и самоуверенным выражением лица, навис через барный стол и подозрительно сощурился.
И, надо признать, морда у него была всё-таки привлекательная для такого хамского характера.
— Ешь мой сыр? Серьёзно? — тихо спросил он прямо мне в лицо. — Это месть такая?
Я от неожиданности даже рот приоткрыла.
— Что?!
Потом возмущённо посмотрела на тарелку.
— Это мой сыр! Мне его Юлька вчера купила!
— Ну-ну, — невозмутимо протянул он. — Приятного аппетита.
И, как ни в чём не бывало, подвинул стул и уселся рядом, плечом к плечу. Спокойно взял МОЙ тост — тот самый, только что из тостера — намазал на него творожный сыр и с абсолютно довольным видом откусил.
А потом ещё повернулся ко мне. Специально. Медленно пережёвывая.
Вот же хам.
Мне в ту же секунду захотелось вылить на него чай. Но он был слишком горячий.
В смысле чай.
Я подвинула сыр к себе. Самойлов тут же молча подвинул его обратно.
Я снова потянула банку на себя.
Он — к себе.
Несколько секунд мы перетягивали несчастную упаковку как два пятилетних ребёнка. Моё возмущение росло, а он ещё и улыбался. Этой своей раздражающе спокойной улыбкой человека, который получает удовольствие от происходящего.
А потом вообще взял мою кружку и сделал глоток чая.
Я аж задохнулась от наглости.
— Ну как тебе, не горячий? — спросила я с самой милой улыбкой, на которую была способна в состоянии ярости.
Он невозмутимо пожал своими широкими плечами.
— Нормально. В самый раз.
— Ну тогда держи! — И выплеснула остатки чая ему прямо на грудь.
Он отпрянул так резко, что чуть не снёс стул.
— Бля! Психичка! Горячо!
— Ты же сказал, в самый раз!
— У тебя проблемы с головой!
— У тебя проблемы с чувством собственности!
В следующую секунду он зачерпнул пальцами творожный сыр и медленно провёл мне по ключице до самой шеи.
Я отшатнулась.
— Самойлов!
— Теперь мы квиты.
— Ах так?!
Дальше кухня очень быстро перестала быть просто кухней. Скорее полем боевых действий. Кусок помидора шлёпнулся ему на шорты. В меня прилетел кусок лимона и каким-то образом провалился прямо в декольте.
Соус художественно размазался по столешнице.
А потом на кухню выбежала Юлька.
И застыла в дверях.
— Что… происходит?..
Она ошарашенно переводила взгляд с меня на Глеба.
На еду по всей кухне.
На лимоны.
На наши лица.
Я тут же ткнула пальцем в Самойлова:
— Помнишь, я вчера не пошла в магазин и просила тебя купить мне сыр?!
— Да, конечно! Он на верхней полке!
— ВОТ! Именно с верхней полки я его и взяла! Понял?!
И для убедительности кинула в Глеба кусок ветчины.
Тот эффектно прилип к его голой груди.
— Это же мой сыр? — победно спросила я у Юльки, показывая почти пустую банку.
Подруга вдруг замялась.
— Н-нет…
Робко подошла и медленно открыла холодильник. Потом достала с верхней полки упаковку нарезанного маасдама и протянула мне.
— Вот твой…
Я зависла. На несколько долгих секунд.