Элейн Мазлиш – Как говорить с детьми, чтобы они учились (страница 3)
– Ты расстраиваешься на пустом месте. Мир не перевернется из-за того, что тебя не приняли в команду. Забудь об этом.
Философская реакция
– Жизнь не всегда справедлива, но нужно научиться держать удар.
Совет
– Не стоит зацикливаться на этой неудаче. Попробуй вступить в другую команду.
Вопросы
– Как ты думаешь, почему тебя не приняли? Другие игроки оказались лучше тебя? Что ты собираешься делать дальше?
Защита другой стороны
– Постарайся поставить себя на место тренера. Он хочет создать команду победителей. Ему нелегко решить, кто должен остаться, а кому стоит уйти.
Жалость
– О, бедняжка! Мне тебя так жаль. Ты так старался попасть в команду, но у тебя не вышло. Теперь об этом узнают все. Наверное, ты умираешь от смущения…
Любительский психоанализ
– Ты никогда не думал о том, что на самом деле тебя исключили из команды, потому что у тебя не лежала душа к этой игре? Думаю, что подсознательно ты сам хотел уйти из команды, поэтому все произошло правильно.
Кен умоляюще поднял руки.
– Стоп! – взмолился он. – Достаточно! Я все понял.
Я спросила у Кена, можно ли посмотреть на его записи. Он подвинул ко мне салфетку, и я прочла вслух:
– Не учите меня, что я должен чувствовать.
– Не учите меня, что я должен делать.
– Вам никогда меня не понять.
– Засуньте свои вопросы… сами знаете куда!
– Вы готовы принять чью угодно сторону, но только не мою!
– Я неудачник.
– Больше никогда не буду ничего вам рассказывать!
– Надо же, – удивилась Мария, – я говорю своему сыну Марко практически то же самое, что Джейн сказала Кену. А что же нужно делать в такой ситуации?
– Нужно признать право ребенка на огорчение, – быстро ответила я.
– И как же это сделать? – спросила Мария.
Я не знала, что сказать, и посмотрела на Джейн в поисках поддержки. Она повернулась к Кену и посмотрела ему прямо в глаза.
– Кен, – сказала она, – наверное, это очень тяжело – быть исключенным из команды, когда ты был абсолютно уверен в том, что тебя приняли. Наверное, ты очень огорчен!
– Да, – кивнул Кен. – Это был тяжелый удар. Я очень огорчен. Честно говоря, мне стало легче от того, что кто-то наконец-то понял эту простую вещь!
После этого всем нам захотелось о многом рассказать друг другу. Мария призналась, что, когда она была ребенком, никто не понимал ее чувств.
– Как же мы сможем дать нашим ученикам то, чего никогда не получали сами? – спросил Кен.
Чтобы новая реакция на чувства детей стала для нас привычной, придется немало тренироваться. Я вызвалась предложить еще несколько примеров того, как можно уважительно отнестись к чувствам школьников. Вот небольшой комикс с изображением моих примеров. Его я показала моим друзьям спустя несколько дней.
Когда чувства ученика отрицаются, он быстро теряет интерес к учебе.
Когда негативные чувства подтверждены и поняты, ученик охотно продолжает учебу.
У учителя были самые добрые намерения, но когда ученика постоянно критикуют и дают советы, ему трудно задуматься над своей проблемой и принять на себя ответственность.
Сочувственная и понимающая реакция на огорчение ученика, кивки и подтверждения помогают ребенку сосредоточиться на своей проблеме и даже самому найти решение.
Когда школьник отказывается прислушаться к здравому смыслу, это очень раздражает. Как же поступить в такой ситуации? Есть ли способ помочь девочке преодолеть свое нежелание заниматься?
Когда мы переводим желания школьника в фантазию, ему легче справиться с реальностью.
Детям трудно изменить поведение, если взрослые полностью игнорируют их чувства.
Детям легче изменить поведение, когда их чувства поняты.
Кен посмотрел на мои рисунки и покачал головой.
– В теории все звучит прекрасно, но мне кажется, что это лишняя нагрузка на учителей. Откуда нам взять время на то, чтобы помогать детям справляться с их чувствами?
Джейн оживилась.
– Время найти нетрудно, – сказала она. – Приходи в школу пораньше, уходи попозже, меньше времени трать на обед и забудь о туалете.
– Ну конечно, – кивнул Кен, – и в перерывах между планированием уроков, проверкой тетрадей, подготовкой расписания и выступлениями на конференциях (ну и между преподаванием как таковым) думай о том, что могут чувствовать твои ученики и как в фантазиях дать им то, чего они не могут получить в реальности.
Слушая Кена, я думала: «Может быть, я слишком многого хочу от учителей…»
Джейн словно прочла мои мысли:
– Я знаю, что нагрузка у учителей очень велика. Но детям очень важно чувствовать, что их понимают. Вы же знаете, что когда дети расстроены, они
– И не только в школе, но и дома, – понимающе добавила Мария.
Мы повернулись к ней.
– Когда мне было девять лет, – сказала она, – наша семья переехала в другой город, и мне пришлось идти в новую школу. У меня была очень строгая учительница. Когда я делала задание по арифметике, она возвращала мне тетрадку, где все неправильные ответы были перечеркнуты большими черными крестами. Она заставляла меня снова и снова переделывать упражнение, пока я не делала все правильно. Я так нервничала на ее уроках, что не могла думать. Иногда я даже пыталась списывать ответы у других детей. Накануне экзамена у меня всегда болел живот. Я говорила: «Мама, я боюсь». А она отвечала: «Бояться нечего. Просто постарайся все сделать как можно лучше». Отец тоже говорил: «Если ты все выучила, тебе нечего бояться». Но от этих слов мне становилось еще хуже.
Кен с интересом посмотрел на Марию.
– А если бы ваши родители сказали: «Похоже, этот экзамен действительно беспокоит тебя, Мария»? Вы почувствовали бы себя по-другому?
– Ну конечно! – воскликнула Мария. – Потому что тогда я смогла бы рассказать им о черных крестах, о том стыде, который испытывала, когда мне приходилось снова и снова все переделывать на глазах у всего класса.
Кен все еще был настроен скептически.
– Но разве вы смогли бы избавиться от беспокойства и лучше справиться с заданием по математике?
Мария задумалась.
– Думаю, да, – медленно ответила она, – если бы родители прислушались ко мне и позволили рассказать о своих страхах, то я набралась бы смелости и мне захотелось бы учиться лучше.
Через несколько дней после этого разговора мы снова обедали с Марией. Она улыбнулась и вытащила из сумочки маленькие свернутые листочки бумаги.
– Послушайте, что сказали мне на этой неделе мои дети, – сказала она. – Представьте, чего я не стала говорить своим детям после нашего разговора. Первая записка от моей дочери Аны Рут.
Мария развернула бумажку и прочитала: «Мама, учитель физкультуры заставил меня пробежать лишний круг за то, что я слишком медленно переодевалась, и все смотрели на меня».
Первым отозвался Кен:
– Ты не стала говорить: «А что должен был сделать учитель? Похвалить тебя? Вручить тебе медаль за то, что ты такая копуша?»
Все засмеялись, а Мария продолжила:
– А вот что сказал мне мой сын Марко: «Ма, пожалуйста, не злись, я потерял новые перчатки».