Элейн Каннингем – Сферы Снов (страница 4)

Знатная дама, похоже, была того же мнения.

- Лилли? - повторила она, изогнув высокомерной дугой одну тёмную бровь.

Лилли была не в настроении выслушивать критику из уст этой женщины. Усмешка на красивом лице Изабо заставила Лилли выдать — впервые в жизни — её самый сокровенный, самый тайный секрет.

Она задрала подбородок, подражая надменности Изабо, и добавила:

- Лилли Танн.

Глава Первая

Лето быстро превращалось в воспоминания. Зажигающиеся в небесах над Глубоководьем звёзды были первыми вестниками зимних созвездий: Королевы Мороза Орил, Белого Дракона, Слёз Эльфийской Девы. Дивные и причудливые звёздные узоры были прекрасны, но обитатели великого города нечасто обращали на них внимание, зачарованные величием, расположенным ближе к земле.

Но торопящегося по тёмным улицам юного лорда не интересовали не только на звёзды, но и сам город, его толпы и всё остальное — всё, кроме предстоявшей ему встречи. В его мыслях ярко горел образ полуэльфийской женщины, почти достаточно ярко, чтобы осветить мрак продлившегося несколько долгих месяцев расставания.

Почти достаточно ярко, чтобы затмить глубокую неприязнь, которую он испытывал к причине их многочисленных разлук.

Данила Танн отбросил эти мысли. Зачем они нужны такой прекрасной ночью? Эрилин, как и обещала вернулась в город как раз вовремя, чтобы успеть на Бал Самоцветов — первый бал в осеннем сезоне праздников. Он упрямо выбросил из головы мысли о последних двух подобных мероприятиях, которые вынужден был посетить без неё; прошлые балы отмечали ещё два прошедших лета и напоминали ему о пока что невыполненных обещаниях.

Комната, которую Эрилин снимала для своих нечастых визитов в город, была расположена в Южном квартале, где селился рабочий класс, на третьем этаже старого каменного здания, которое в лучшие дни служило домом какому-то члену гильдии, которому с тех пор уже давно изменила удача. Данила перехватил крупный пакет, который нёс с собой, прижав его рукой к боку, чтобы открыть чрезмерно большую дверь.

Он шагнул в переднюю и приветственно кивнул в сторону закрытого занавесом алькова справа. Единственным ответом стало хмыканье скрытого стражника, который нёс там свой дозор — стареющего дварфа, чьи грубые пятнистые руки по-прежнему крепко держали арбалет.

Данила прыгал через три ступеньки за раз. Дверь в комнату Эрилин была заперта и запечатана магией, которую наложил он сам. Он открыл замки и снял печати, тихо, но с большей спешкой и меньшей грацией, чем обычно. Он распахнул дверь и к своему удивлению обнаружил, что Эрилин по-прежнему крепко спит.

Какое-то мгновение ему достаточно было просто стоять и смотреть. Данила давно привык любоваться спящей Эрилин, и в то время, когда они путешествовали вместе на службе арфистам, провёл за этим занятием немало безмолвных часов. Будучи лишь наполовину эльфийкой, она погружалась в человеческий сон вместо глубокого, чуткого транса своих эльфийских предков. Может быть, это была мелочь, но Даниле казалось, что необходимость Эрилин во сне — связующее звено между ними, которое она не может отрицать и от которого нельзя отказаться.

Данила изучал полуэльфийку, отмечая небольшие изменения, которые принесло с собой лето. Её чёрные волосы немного отросли, и на подушке лежали рассыпавшись непослушные кудри. Хотя это казалось почти невозможным, она стала ещё тоньше, чем во время их последней встречи, когда они расстались на дороге к северу от Врат Балдура. Во сне она казалась белой, как фарфор, и почти такой же хрупкой. Губы Дана изогнулись в ироничной улыбке, когда его взгляд скользнул к лежавшему в ножнах рядом с нею мечу.

Неприязнь, чуть ли не ненависть заполнила его сердце при взгляде на лунный клинок, волшебный меч, который свёл их вместе — и в то же время разделил.

Сейчас лунный клинок был тёмным, а его магия милосердно молчала. Красноречивого зеленоватого света, сигнализирующего об очередном призыве от лесных эльфов, не было.

Данила встряхнул головой, прогоняя мрачные мысли, и скользнул в комнату. Одним плавным движением он поставил свой пакет на стол и достал из-за пояса парные кинжалы.

Тихий свист стали разбудил спящую воительницу. Эрилин моментально проснулась, бросившись на звук практически сразу, как только открыла глаза. В руке она сжимала длинный, сверкающий нож.

Данила шагнул вперёд, скрестив кинжалы в парировании. Нож полуэльфийки высек искры в сгущающемся сумраке, скользнув вдоль скрещённых граней. Хотя Эрилин ловко прервала свою атаку, долгое мгновение они стояли практически лицом к лицу — в позе любовников, пускай и над скрещённым оружием.

- Вижу, ты по-прежнему спишь с оружием под подушкой. Приятно знать, что некоторые вещи никогда не меняются, - заметил Данила, возвращая в ножны свои кинжалы. Он сразу же пожалел о своих словах. Даже в его ушах шутка прозвучала натянуто — вызов, почти обвинение.

Эрилин бросила нож на кровать.

- Проклятье, Дан! Почему ты продолжаешь вот так ко мне подкрадываться? Просто чудо, что ты до сих пор жив.

- Да, мне часто это говорят.

Повисшее между ними молчание было долгим и не особенно приятным. Эрилин неожиданно вспомнила, в каком она сейчас растрёпанном виде. Её глаза широко раскрылись, а руки потянулись к спутанным волосам.

- Бал Самоцветов. У меня даже костюма нет.

Он испытал нелепое удовлетворение от того, что она помнила и придавала достаточную важность его миру, чтобы беспокоиться о таких вещах.

- Нам необязательно идти, если ты не хочешь. В конце концов, ты только что вернулась.

- Этим вечером, - согласилась она, - после долгой поездки, последние две ночи которой я провела в пути. Но тебя ждут, а я обещала пойти с тобой.

Похоже, Эрилин услышала в своих словах то, что мог бы услышать Данила, поскольку её взгляд помрачнел от воспоминаний о других обещаниях, которые она не сдержала. Она прочистила горло и кивнула на стол.

- Что в пакете?

Данила позволил отвлечь себя от темы.

- Когда я узнал, что тебя задержали, я взял на себя смелость приобрести подходящий для Бала Самоцветов костюм.

- Ах. Дай догадаюсь: сапфировый?

Они обменялись быстрыми, осторожными усмешками. Когда они только стали парой, Данила изо всех сил старался убедить её и всех остальных, что он просто чудаковатый, пустоголовый денди, и сочинил несколько невыносимо банальных од, сравнивая её глаза с этими драгоценными камнями. Чтобы вонзить нож ещё немного глубже, Эрилин подняла бровь и начала напевать мелодию одного из этих ранних сочинений.

Её подначка сняла висевшее между ними напряжение. Данила хмыкнул и притворно поморщился.

- Самое лучшее в старых друзьях — то, насколько хорошо они тебя знают. Конечно, именно это в них одновременно и самое худшее.

- Старых друзьях, - повторила она. Эти слова были произнесены ровным тоном, но в них содержался вопрос. Неужели им суждено быть просто старыми друзьями, и только?

Данила давно пытался придумать ответ на этот вопрос, и ему казалось, что он наконец нашёл подходящий. Насмешливые комментарии Эрилин стали прекрасным предисловием. Может быть, их жизни изменились, но неизменным осталось одно: сильная и зачастую необъяснимая любовь, родившаяся в тот день, когда она похитила его из таверны. Он разорвал бумагу, в которую был завёрнут пакет, и достал оттуда платье из тёмно-синего бархата — редкой эльфийской работы, отличавшееся дорогой простотой.

- Сапфир, - подтвердил он с усмешкой, - с соответствующими камнями. Не стану заставлять тебя слушать песню, которую я подготовил к этому случаю.

Эрилин улыбнулась и взяла платье из его рук — затем, чтобы отбросить его в сторону с той же небрежностью, с которой она отбросила нож. Данила распахнул руки, и она скользнула в его объятия.

- Я скучала по тебе, - пробормотала она, прижимаясь к его груди.

В устах молчаливой полуэльфийки подобное признание было редкостью. На самом деле, с момента той ночи четыре года назад, когда они решили объявить о своей помолвке на Балу Самоцветов, Данила мог по пальцам пересчитать все случаи, когда они говорили о подобных вещах. Тогда в дело вмешались довольно драматичные обстоятельства, и они начали все больше отдаляться друг от друга.

Этот путь, поклялся он, сегодня ночью должен прекратиться.

Он взял её за плечи и отстранил, не отпуская рук.

- Посмотри в пакете. Хорошенько рассмотри то, что найдёшь — ты больше никогда не увидишь эту вещь так близко.

Эрилин озадаченно улыбнулась ему, потом подчинилась. Её глаза расширились, когда она достала чёрный шлем с закрытым лицом.

- Шлем лорда, - прошептала она, назвав один из волшебных артефактов, что отмечали и скрывали личности тайных лордов, мужчин и женщин из всех слоёв общества, которые правили городом. Её лицо приобрело понимающий вид.

- Твой?

Дан с сожалением кивнул.

- Не слишком приятная ноша. Хелбен навязал его мне четыре года назад. Я бы уже давно тебе рассказал, но...

Его голос умолк. Эрилин коротко кивнула в знак понимания. Все знали, что тайные лорды никому не сообщают о своих личностях, кроме супругов — и даже на такое нарушение конфиденциальности смотрели неодобрительно. Только Пьергейрона, сына Паладина, Первого лорда города, знали по имени.

- Почему говоришь сейчас? - она оглянулась на сапфировое платье, и её лицо потемнело от воспоминаний о том, какое заявление они хотели сделать на Балу Самоцветов четыре года назад.