Элейн Каннингем – Лучшее в Королевствах. Книга III (страница 57)

По меньшей мере, половина зрителей застонала еще до того, как мастер арены объявил:

– Нет победителей. Магия – испорченный матч.

Но протестующие ворчания были недолговечными, и зал успокоился, когда люди начали озираться, пытаясь понять, кому, наконец, удалось проскользнуть мимо охранников лунного эльфа. Они с недоумением наблюдали, как синее свечение исчезло с арены, задержавшись только вокруг жрецов и нанятых волшебников.

Элайт сделал еще один незаметный, легкий жест рукой, и табакерка южанина засветилась, как лазурная свеча.

Негодование отразилось на лице Олтенниуса, но у него хватило ума промолчать, когда двое охранников Элайта, высокие люди в черных плащах с глубокими капюшонами, повели его в черный кабинет. Эльф последовал за ними, отмечая с сардонической улыбкой, как шум, всегда заполняющий игровой зал, вновь возобновился. И добрые люди Глубоководья громко и мрачно делали ставки на судьбу лантанца.

Олтенниус Благословенный Гондом позволил двум мужчинам втолкнуть себя в богато обставленный кабинет. Как только дверь захлопнулась, он стряхнул руки стражников со своих, повернулся назад и столкнулся с лунным эльфом с волосами серебристого цвета.

– Я не нарушил ни городские законы, ни ваши правила, – произнес он с достоинством, которое бывает у отпрыска длинной, уважаемой династии. – В этой коробочке нет никакой магии. Ваше заклинание было скрытным, добрый господин, но оно все равно солгало!

– Конечно же, да, – с легкостью согласился Элайт Кроулнобар, либо не заметив, либо проигнорировав ироничное обращение лантанца. – Если бы табакерка была волшебной, она давно уже была бы в моих руках.

Это второе признание заставило Олтенниуса опешить. Лантанец ценил честность, и обвинение во лжи было смертельным оскорблением. Еще более худшим обвинением, кроме убийства, являлось воровство, и этот странный эльф только что, походя, признался в обоих!

– Могу я рассмотреть табакерку? – спросил Элайт.

Олтенниус колебался достаточно долго для того, чтобы получить удар локтем стражника по ребрам.

– Осторожно, – предупредил он, передавая коробочку. – Это очень хрупкая вещь.

Эльф открыл крышку и тщательно изучил содержимое.

– Я никогда раньше не видел таких крошечных, но в тоже время таких сложных механизмов. Впечатляет, но запах не особо ароматный. Могу ли я тогда спросить, почему вы так часто его нюхаете?

Олтенниус не ответил, получив при этом новый удар охранника, и сложил руки на груди в немом вызове.

Выждав мгновение, эльф осторожно положил коробочку на пол, выпрямился и небрежно поставил каблук ботинка на крышку. Он изогнул одну серебристую бровь, ожидая ответа.

Паника разгоралась, как яркое пламя, казалось, где-то глубоко внутри Олтенниуса.

– Не надо! – наконец, взвизгнул он. – Я расскажу вам все, только верните коробочку! Это единственное дело в моей жизни, так же, как и у моего отца до меня, и у его матери до него, и так далее, вплоть до того времени, как возникла Каменная Долина!

Эльф внимательно изучал его в тишине, не понимая, как одно дело может поглотить все внимание, боящихся гнева Гонда, ремесленников на протяжении более чем тринадцати веков.

Кем бы они ни были.

– Мой предок, первый Благословенный Гондом, был прозван так за его удивительное мастерство, – между тем, почти бормотал в спешке Олтенниус. – У него была сложная задача: изучить магию, чтобы потом иметь возможность обнаруживать, изменять и, в конечном итоге, самому создавать магические эффекты с помощью механических средств.

– Это невозможно, – резко отозвался охранник с острыми локтями. Он отбросил капюшон своего плаща, показав узкое угловатое лицо, покрытое крошечными серебристыми чешуйками.

Полудракон! Олтенниус в изумлении открыл рот, переводя дыхание, стараясь не потерять рассудок. Внезапно, вид этого страшного слуги напомнил ему все невероятные истории об Элайте Кроулнобаре, которые он слышал в разное время, и теперь они вдруг стали казаться ужасно правдоподобными.

– Этот человек лжет, или же он сумасшедший, – заявил полудракон.

– Не сомневаюсь, что ты прав, Тинхерон, но поскольку в данный момент нам все равно нечем заняться, полагаю мы могли бы его выслушать.

Олтенниус проглотил комок, образовавшийся у него в горле, и поспешил продолжить.

– Усадьба Благословенных Гондом, дом моих предков, расположена на плодородных землях. Мы сдаем ее в аренду, и доход с этого уже давно обеспечил безбедную жизнь для нашей семьи.

– И сколько этой земли у вас осталось сейчас? – спросил эльф, его взгляд блуждал по дряхлому, плохо сидящему на нем, одеянию Олтенниуса.

– Мало, – признался он, – и нападение морских существ в прошлом году нанесли огромный ущерб моим оставшимся жильцам. Это устройство дает мне шанс восстановить мое состояние.

– Обманывая в азартных играх?

– Просто изменяя магию, – твердо поправил он и начал длинное и подробное разъяснение принципа работы сложного механизма.

Эльф поднял руку, останавливая его.

– Хватит, – сказал он спокойно, и в звуке его голоса было что-то, охладившее Олтенниуса гораздо сильнее, чем вид дракона в теле человека. – Это пустая болтовня, ничего больше.

Олтенниус попробовал по другому.

– Может ли молния превратиться в огонь?

– Конечно, если она ударит в сухую листву или соломенную крышу, – нетерпеливо сказал Элайт.

– Значит одна сила может быть преобразована в другую, если позволяют условия. Возможно ли  узнать, что молния ударила, если вы не видите ее, а ваши уши не услышали грома?

– Конечно, в воздухе появятся неуловимые изменения.

– Неуловимые изменения устоявшихся величин! – воскликнул Олтенниус. – Магическое Плетение – устоявшийся источник силы. Согласны вы с этим?

Эльф, уступая, кивнул.

– Так же, как ваши чувства могут воспринять появление молнии, малейшие изменение в Плетении – в магических предметах или заклинаниях, если хотите – могут восприниматься  устройством с достаточной степенью чувствительности.

– Невозможно, – повторил полудракон.

– Почему же? – возразил Олтенниус. – Ведь может же простое заклинание обнаружить присутствие магии.

– Будем считать, лишь чтобы закончить спор, что с помощью вашего устройства можно обнаружить магию. Что тогда?

– Обнаружив магию, устройство поглотит часть ее силы и изменит ее по своему усмотрению. Подобно заклинанию, если хотите.

– Итак, оно воспринимает и изменяет магию. Для чего?

– Для всего, что нужно мне, – гордо ответил Олтенниус. – Я верю в то, что разум подобен молнии, но с тысячами отдельных вспышек, которые разгораются с постоянной быстротой. Устройство с достаточной сложностью может уловить, по крайней мере частично, эти вспышки. Попробую выразиться более упрощенно, я могу «разговаривать» с этим устройством, как волшебник со своим знакомым, один на один, советуя, как изменить магию, которую оно уловило.

Элайт молчал долгое время, обдумывая эти слова.

– Сколько людей знают об этой новой магии?

Мужчина раздраженно фыркнул.

– Это не магия. Только несколько гномов древнего возраста и высокого духовного звания знают о деле Благословенных Гондом. Я единственный живой человек который знает об этом.

Эльф перевел взгляд на полудракона, который быстро поднял капюшон и направился в игровой зал.

От вероятного смысла этого действия, у Олтенниуса словно пробежал мороз по коже. Он прижал коробочку к груди.

– От этого вы ничего не выиграете! Убейте меня, и у вас не останется ничего... но...

– Возиться с уродливым трупом? – словно бы размышляя, произнес Элайт. – Вряд ли это привлекательная перспектива. Скажите: если бы у вас было достаточно средств и материалов, спокойное место для работы и чтобы вас ничто не отвлекало, могли бы вы сделать одно из таких устройств для меня?

– Вы... вы станете моим покровителем? – запинаясь, произнес Олтенниус.

– Очень щедрым, – заверил его эльф.

Гордость сражалась с практичностью, но битва оказалась короткой и чья будет победа было ясно сразу.

Олтенниус неловко упал на одно колено и дал традиционную клятву.

– Мои руки, ваш дом, – твердо сказал он. – Возможно в будущем моя работа прославит Гонда Чудотворца, но и моего покровителя тоже.

Третий перезвон колокола после полуночи раздался раньше, чем у Элайта появилась возможность открыть сейф в кабинете. Он содержал в себе обычный ассортимент причудливых вещей – безделушек и побрякушек со всех уголков Фаэруна. Элайт отбросил их все в сторону, стараясь добраться до оружия, которое он украл у молодого лорда Мелшимбера. Оно, по крайней мере, имело реальную ценность. Ножны, которыми размахивал Мелшимбер, имели эльфийское происхождение, и даже владеть самым простым эльфийским клинком, было уже счастье.

Это был длинный меч, очень старый, но хорошо сохранившийся. Элайт поднял его и сделал несколько пробных взмахов, отмечая исключительный баланс оружия. Новый кожаный чехол на рукояти был топорно сделан и быстро снялся – Элайт остолбенел, когда чехол упал на пол, а он уставился на гладкий камень молочного цвета вставленный в рукоять меча. Смешение удивления и печали наполнило его, когда он понял, что во второй раз в своей жизни держит спящий лунный клинок.

Он перевернул клинок и изучил семь рун, расположенных по всей его длине. Он осторожно провел по ним пальцами, заметив, что они не испортили гладкость клинка; они не были вырезаны в металле, но, казалось, исходили из самой сердцевины меча. У него никогда не было времени как следует изучить клинок Кроулнобара, потому что был ошеломлен отказом меча.