Элейн Бергстром – Полотно темных душ (страница 5)

После ослепительного блеска солнца мне показалось, что внутри царит почти полный мрак. Старые потемневшие доски стен и пола, почерневшие столы и длинная стойка напротив двери. Человек, стоявший за стойкой, напевал глубоким баритоном нечто, не вполне поддававшееся его вокальным возможностям. Распевая, он начищал кружки, расставленные на двух волчьих шкурах, покрывавших стойку. Одна шкура была странного серебряного цвета, а вторая – белая. Это были шкуры волков совершенно чудовищного размера, – даже сейчас этот мех внушал страх. Изображения волков были и на стенах: волчица со своим выводком, волчья стая в охоте, а у двери – сидящий на заснеженной равнине волк, задравший морду к звездам. Человек за стойкой вполне мог оказаться отцом ребятишек, которых мы видели на улице, – они были похожи на него и сложением, и цветом волос. Завидев нас, он тут же оборвал свою песню. В зале больше не было никого, лишь двое светлоголовых мужчин и женщина, – в ее иссиня-черных волосах выделялась единственная серебряная прядь. Эта троица играла в карты за угловым столом. Они прервали свою игру и тоже уставились на нас. Я взяла Вара под руку, он решительно подошел к стойке, громко спросил обед и комнату.

– Чем будешь платить? – так же громко осведомился хозяин.

Вар отвязал от пояса кошелек, выложил на стойку три монеты. Они были из обычного металла, с выбитым орлом – символом нашей страны.

Хозяин внимательно осмотрел их, потом заявил:

– Я могу взять их только как диковинку, здесь они другой ценности не имеют. На твоем месте я бы никому их не показывал. Я-то привык к чужестранцам. Но остальные в Тепесте – нет.

Вар мрачно кивнул:

– Может, что-нибудь взамен?

Он вытащил кинжал из кожаных ножен, положил на стойку перед хозяином.

Трактирщик протянул ладонь, дотронулся до сверкающего лезвия и тут же отдернул руку, как будто обжегшись. Брелок с изображением волчьей головы, висевший у него на шее, тускло блеснул. Он поднял кинжал за деревянную рукоятку и проверил баланс оружия.

– У меня есть и еще. И не хуже этого, – сказал Вар.

– Серебро – редкий металл в Тепесте. Многие готовы будут хорошо заплатить за такую вещь, – холодно произнес хозяин. – Но только не я.

– Тогда подскажи, в какой лавке это могут купить? – попросил Вар.

– Лавке? – улыбнулся трактирщик. – Похоже, ты издалека.

Он налил нам по стакану эля. Я взглянула на картежников, которые по-прежнему не сводили с нас глаз.

– Мое имя Андор Мерривил, я хозяин этого трактира. И фермы. Если бы у тебя был кинжал попроще, а не такой, что подходит, пожалуй, лишь знати, мы, может быть, и договорились бы.

– Лейт, покажи ему свой нож, – приказал Вар.

Я крутила в кармане колечко и когда вытащила руку, оно выпало и покатилось по полу. Я поспешила подобрать его, но оказалась недостаточно проворна. Глаз трактирщика был слишком острым. Все его дружелюбие исчезло. Он протянул руку:

– Можно взглянуть?

Я положила колечко на стойку.

– Где ты его взяла? – сдавленным голосом спросил он.

– Мы наткнулись по дороге на тело ребенка. Колечко лежало среди костей.

– Тварь оставила кольцо? – недоверчиво спросил Андор.

– Тварь, убившая ребенка, мертва, – ответила я. – Мой муж убил ее таким вот ножом для знати. Она – в нашем фургоне.

Вар больно сжал мою руку – он счел, что я сказала слишком много. Он оказался прав. Вдруг город принес ребенка в жертву, а Вар просто прикончил местное божество.

Андор, похоже, понял наш испуг, и пояснил:

– Мы видели, как ее схватил чернокрыл. Чуть-чуть не успели.

– Глупая девчонка все время убегала далеко от дома. Ну, по крайней мере, у нее была быстрая смерть, не такая мучительная, как от зверей, – заявила из угла женщина.

Ее невозмутимость покоробила меня. Я нахмурилась, пристально посмотрела на нее, не отводя глаз дольше, чем позволяли приличия. Женщина тут же почувствовала мой взгляд, в упор посмотрела на меня. Я опустила глаза, показала на кольцо:

– Я хотела вернуть колечко матери девочки.

В ярко-голубых глазах Андора блеснуло удивление.

– Она будет благодарна, – произнес он, взял мой нож, потрогал пальцем лезвие. – За этот нож я дам вам комнату и еду сегодня и завтра.

– У меня лошадь и фургон, полный товара. Кирпичный дом – это твоя конюшня? – спросил Вар.

– И скотный двор, самый большой в Линде, тоже, – сказал Андор, подошел к двери, окинул взглядом наш фургон, прикидывая, сколько места нам понадобится.

– Лошадь на ночь можно поставить в конюшню, – заявил он, вернувшись к нам, – в этих лесах есть такие твари, которые набрасываются на любое живое существо.

– Волки? – спросила я, вспомнив о шкурах.

– Да, волки. Но не часто. Два раза в год они пересекают реку. Идут с юга. Их шкуры – большая редкость. Очень дорого ценятся. – Он повернулся к Вару: – А вот для фургона места в конюшне нет. Никто из Тепеста твой товар не украдет, но все равно не стоит бросать его на улице. Подгони фургон к заду дома, я помогу тебе разгрузить твой товар. Перенесем его в кладовку. Она всегда на замке, а ключ только у меня.

– Я сам могу разгрузить, – сказал Вар и дотронулся до моей руки непривычно ласково, что было совсем непохоже на него. – Мы давно в дороге. Я займусь грузом, а Лейт должна отдохнуть.

– Конечно, – хозяин подвел меня к лестнице, махнул рукой наверх. – Ваша комната – первая справа. На ночь нужно закрыть ставни.

Поднимаясь по ступенькам, я слышала низкие голоса игроков и мелодичный смех женщины.

Пока Вар работал, я улеглась в просторную мягкую постель, укрылась зелеными, расшитыми синими цветами одеялами. Итак – я в безопасности, жива и здорова, мои злоключения вроде бы кончились – хотя бы на время. С этими мыслями я и уснула.

Я проснулась вся в поту – было жарко и мне приснился какой-то кошмарный сон. Я лежала спокойно, ожидая услышать рядом привычное дыхание Вара, но мужа не было. Хотя уже было почти темно, он еще не возвратился. Я быстро оделась и поспешила вниз.

Все места за столиками были заняты посетителями, выпивавшими и игравшими в карты.

Я окинула внимательным взглядом весь зал, прошлась между столов, заглянула даже на кухню, но мужа нигде не было.

Когда я повернулась к выходу, кто-то схватил меня за руку.

От неожиданности и испуга я вскрикнула.

– Выпей со мной, – заплетающимся языком проговорил человек. Это был крупный мужчина – даже крупнее моего мужа; на нем оказались кожаные штаны и куртка. Грязные, спутанные волосы, небритая физиономия, – от него разило потом и конюшней. Я попыталась выдернуть руку, но его хватка стала крепче, я вскрикнула от боли.

– Пей! – приказал он, пихая мне свой стакан.

Я глотнула темную вонючую жидкость и сморщилась от горького мерзкого вкуса – горло обожгло, на глазах выступили слезы.

– Еще, – потребовал он, дернув мою руку.

– В Тепесте есть обычай издеваться над женщинами? – как могла язвительно спросила я.

Прежде чем он успел ответить, позади него возник Андор.

– Оставь ее, – приказал трактирщик. Пальцы моего мучителя ослабли. Хотя он был гораздо крупнее Андора, но подчинился, – глаза трактирщика сузились, а взгляд не сулил ничего хорошего.

– Ничего с ней не случилось, – пробормотал мужчина и опустил свой стакан на ближайший стол. Потом снял с крючка свой плащ, распахнул дверь и вышел в туманный полумрак. Хотя казалось, что никто, кроме Андора, не заметил сперва нашей стычки, теперь весь трактир замер, лишь только дверь отворилась. Люди задержали во рту свое пойло и не глотали. Карты замерли в руках игроков. Даже игравший в дартс человек застыл с поднятой рукой. Все сохранили эту неподвижность, не отрываясь смотрели на дверь, пока она наконец не захлопнулась. Один из посетителей тут же запер ее, и напряжение, охватившее весь трактир, ослабло.

– Где Вар? – спросила я, не отводя глаз от двери, готовая к тому, что через толстые доски вот-вот протиснется чернокрыл.

– Твой муж очень хорошо продал свои ножи… и очень много выпил, – в низком голосе Андора мне почудилось участие. – И он слишком много говорил о крепости в Марковии.

Я покраснела. Хотя мы и были уже в другой стране, я не собиралась нарушать обещание, данное брату Доминику. Вар ничего такого не обещал, но все равно – должен же он соображать.

– Где он?

– Я нашел ему подходящую компанию. Одного полуглухого, выжившего из ума старика. Он уверен, что до сих пор староста. Почти ничего не слышит и мало что соображает, так что Вар может разговаривать с ним хоть всю ночь – утром ни один ничего не вспомнит. Если учесть, сколько выпил твой муж, то он, скорее всего, сейчас уже мирно храпит где-нибудь, да и тебе лучше отправиться спать.

Я поняла его намек, оглядела еще раз зал. Мужчины, заполнившие трактир, были все высокие, крепкие и глядели друг на друга, как бойцовые петухи, готовые вот-вот сцепиться. Кроме меня, в зале была всего одна женщина – та, которую я уже видела раньше. Но теперь она почему-то казалась еще опаснее мужчин – она была единственным посетителем, чувствовавшим себя легко и свободно.

Я не хотела возвращаться в кровать. Слишком много плохого происходило, когда я спала в фургоне и в комнате монахов. Оставшись без Вара, я нуждалась в другом защитнике. Эта женщина была здесь одна, своим присутствием бросая вызов всем мужчинам.

Наверное, она почувствовала мой взгляд, обернулась ко мне. Ее раскосые, широко поставленные глаза выдавали капризный нрав. Зрачки у нее были почти черными, но как-то вспыхивали, переливались теми же искрами, что и иссиня-черные, цвета воронова крыла волосы. На ней была мужская одежда, отличавшаяся, правда, цветом от костюмов окружавших ее мужчин, – красная рубаха, распахнутая почти до самой талии, золотистые брюки и зеленый широкий кожаный пояс. Шею украшали золотые цепи, а запястья – браслеты. Когда она поворачивала голову, в ушах вспыхивали сережки с зелеными камнями. На ногах у нее не было ничего, ногти на руках и ногах ярко накрашены.