Элейн Бергстром – Полотно темных душ (страница 10)

Все мускулы напряглись – меня охватило желание броситься вперед, атаковать. Тело мое содрогалось – все, что еще оставалось в моем мозгу здорового, чистого, пыталось подавить ужасные желания. Я отступила от Стражей, пытаясь найти силы, чтобы повернуться и бежать прочь.

Я не могла. Сквозь голод я чувствовала другое, еще более сильное влечение. Само Полотно звало меня, призывало прийти, слиться с похищенными им душами. Из-за яростных воплей, раздававшихся из часовни, пришел страх, лишивший меня сил, – я сделала шаг к запертым дверям.

Рука схватила меня за талию – я взглянула в понимающие глаза брата Лео. Он поднял сжатый кулак, поднес его к моему лицу и развел пальцы. Заструился мелкий песок – монах в эти мгновения прошептал мне на ухо несколько коротких слов. Темнота сомкнулась вокруг меня. Я ощутила, как падаю на его протянутые руки.

На следующее утро, пока Стражи спали, я сидела в пустой трапезной. Всходило яркое солнце – отличный денек дня путешествия, решила я. Стараясь думать лишь о дальней дороге, а не о расставании с монахами, я не хотела встречаться с ними, не хотела признать, что мне уже больше не доверят стеречь Полотно. На мне была та одежда, что дали мне Стражи, в руке – нож, так хорошо послуживший мне на кошмарном пути сюда, – я покинула монастырские стены и зашагала по извилистой тропе вниз – в Тепест.

Глава 5

Когда я решила выбрать долгий и более легкий путь в Тепест, предпочитая его темным пещерам, то никак не рассчитывала, что изменится погода. Небо почернело, дождь, гонимый холодным ветром из Гхенны, хлестал в лицо, слепил, мешал идти. Дорога стала скользкой, приходилось прижиматься к скалам. Я почти уже закончила спуск, как гору потряс оглушительный гром. Сверкнула молния, от могучего удара огромная глыба отломилась от нависшей над тропой скалы и полетела вниз – прямо на меня. Я никогда не думала, что могу бежать так быстро, – я мчалась вниз по камням и грязи. Оказалось, что остановиться еще труднее. Я пыталась замедлить бег, но лишь скользила по тропе все дальше вниз, наконец не удержалась, упала на колени, поползла вниз, обдирая ноги об острые камни.

Всякий раз, когда я поднимала голову, чувствовалось, что сознание вот-вот покинет меня. И все же я старалась найти какое-то укрытие – ведь иначе и я, и ребенок во мне погибнем. Медленно, ударяясь о камни, я все же добралась до подножья деревьев, которые могли предоставить хоть какую-то защиту от ветра и дождя. Я привалилась спиной к старому дубу, поджала колени к подбородку, грязный плащ плотно облепил тело – я провалилась в сон.

Очнулась я в полной темноте – и лес был полон звуков. Сначала я услышала, как какой-то зверь шел через кусты совсем рядом со мной, потом с другой стороны донесся шмыгающий звук, как будто кто-то пытался унюхать меня, лучше разобрать мой запах. Сзади меня защищало дерево – я вытащила нож и ждала.

Эти существа приближались – их было четверо, а может быть, и пятеро. Я слышала справа шуршание, впереди перекатился задетый кем-то камешек. Я ждала нападения, вглядываясь изо всех сил в темноту, чтобы невидимые создания не успели схватить меня за руку, выхватить нож.

Мгновения, казалось, еле ползли. Какие-то твари окружили меня со всех сторон. Что-то схватило меня за волосы, тянуло голову в сторону, другое существо набросилось на меня спереди. Пытаясь разглядеть хоть что-то в полной темноте, я вскочила, втыкая нож во мрак, стараясь попасть в невидимое существо. Раздался вопль боли, я вонзила клинок в руку, обхватившую мое горло. Нож, скользкий от крови, выскользнул из ладони, упал куда-то в темноту. Даже держа нож, я знала, что мне суждено сейчас погибнуть.

– Как жаль, – прошептала я жившему во мне ребенку, понимая, что схватка через мгновение закончится. Они победили меня.

Зубы вонзились мне в бок и в ногу, руки сомкнулись на шее. Отчаянно пытаясь выдернуть руку, освободить ногу, я глубоко дышала. Хрип моих легких и боль от укусов становились все сильнее.

Почти на грани шока я почувствовала, как что-то отгоняет от меня стаю чудовищ. Они вдруг отпустили меня и бросились врассыпную, разрывая истошными криками ночную тишину. Их воплям вторил далекий волчий вой.

Черное чудовище должно было искать отмщения. Я смогу сделать это снова. Моя рука зашарила по земле в поисках ножа. Как только я нащупала рукоятку, огромное тело волка навалилось на меня.

От всего мира остались лишь какие-то быстрые, беспорядочные, отрывистые образы. Яркий потолок. Седоголовый мужчина, перевязывающий мои раны. Женщина в красном платье, сидящая у изголовья моей кровати. Много позже – бледно-голубые стены, увешанные переплетенными цепями. Связки медных колокольчиков перед распахнутым окном. Медный чайник, кипящий на каменной плите. Начищенное латунное зеркало над резным деревянным столом, заставленным флаконами с духами и какими-то снадобьями.

И пение… прекрасная мелодия, добирающаяся до невероятных высот, сравнимых лишь с криками птиц на моей родине. Я лишь поворачивала на подушках голову то к окну, то к печи. Когда я пыталась пошевелиться, тело не подчинялось. Я взглянула на руки, безвольно лежавшие на мягком меховом покрывале, и увидела, что они все перебинтованы. Одна из ран все еще кровоточила – на бинте расплылось красное пятно. Пение продолжалось, и хотя вся эта обстановка вовсе не вязалась с обликом этой женщины, я, даже не видя ее, знала, кто эта певунья.

– Маэв? – позвала я и испугалась собственного хриплого голоса.

– Наконец-то ты проснулась, – она подошла ближе, и теперь я смогла увидеть ее – оранжевая блуза ярким пятном выделялась на фоне бледно-голубых стен комнаты. В руке она держала чашку с чаем. Когда она помогала мне сесть в кровати повыше, руки ее были нежными и сильными. Я попыталась снова заговорить, но она закрыла мне губы пальцем, поправила подушки, поднесла чашку ко рту так, чтобы я смогла отпить глоток. Это было нелегко – я поперхнулась, закашлялась, голова откинулась на подушку.

– Самые серьезные твои раны – на голове и на шее. Все остальное вовсе не так страшно, – Маэв сочувственно улыбнулась. – Как видишь, все пересуды имеют под собой почву. Это ведь были гоблины – поменьше и поволосатее, чем обычно. Но они любят человеческое мясо. Тебе повезло, что я услышала твои крики.

Я внимательно посмотрела на нее – никаких царапин.

– Я раньше уже охотилась на них, – с гордостью заявила она. – В Тепесте почти не употребляют их мяса, даже шкур. Насчет мяса я согласна, но мех… – Она приподняла покрывало, чтобы я смогла увидеть искрящийся золотой мех с коричневыми и черными пятнышками.

– Они совсем не ценят такие красивые шкуры?

– Ценят, если считают, что это шкуры больших котов из Марковии. Я продаю такие шкуры в шесть раз дороже, чем они действительно стоят, так что особенно не распространяюсь об их происхождении.

Я улыбнулась – смеяться было больно, сделала еще несколько глотков из поднесенной ею чашки. В окне появилась темная тень.

– Ивар! – явно раздраженно прошептала Маэв.

Он заглянул через окно.

– Я подумал, тебе пора уже проснуться, – обратился Ивар ко мне, не обращая внимания на женщину. – Дирка послала проведать тебя. Андор сказал…

Он пошел к двери, осторожно постучал. Маэв явно не хотела впускать его, но все же встала и отперла дверь. Он остановился на почтительном расстоянии и продолжал:

– Андор сказал, что ваши вещи лежат там же, где вы их оставили. Он сказал еще, что у него остались деньги Вара.

– Вара? – я с трудом припомнила лицо мужа.

– И твои, конечно.

– Мои?

– Когда вы оба исчезли из трактира, сказали, что вас поймали гоблины. Но тебе все же удалось спастись от их клыков.

– Вару не повезло – так говорят. Еще болтают, что гоблины здорово изранили тебя и ты отлеживалась где-то в пещере, уже в Марковии, пока не оправилась настолько, чтобы вернуться в Линде, – добавила Маэв. – Так?

– Может быть, я побывала в Марковии, а потом вернулась, а?

– Никто не возвращался живым из Марковии, – сказала Маэв, настороженно глядя на Ивара.

Раньше я думала, что они друзья, но теперь, когда Маэв оставила нас на минутку, Ивар заметил:

– Помни, что ты делала у Стражей. Женщина хочет завладеть Полотном, так что будь осторожна, думай хорошенько, что говоришь. Я приду завтра.

Как только Ивар ушел, вернулась Маэв, села рядом со мной, ее красивые глаза внимательно смотрели прямо мне в лицо.

– Твой муж вправду мертв? – спросила она, и я наконец поняла, что она ничего наверняка не знает и лишь о чем-то догадывается.

– Я не знаю, где он, – ответила я – и это была чистая правда.

Маэв стала расспрашивать меня о подробностях. Я чувствовала, что она знает, где я была все эти дни.

Пожалуй, это можно понять – охотясь, Маэв проходила многие мили. Когда прочие обыватели сидели у огонька, пересказывая сплетни, Маэв сражалась с хищниками, бродившими под луной. Обычно она возвращалась со шкурами гоблинов, потом выделывала их на заднем дворе, так что зловоние не проникало в дом.

Я ничего не сказала о ее догадках, когда снова пришел Ивар, – лишь о том, как она ухаживала и ухаживает за мной, как она заботлива, что мне уже гораздо лучше. Когда мы снова ненадолго остались вдвоем, я торопливо спросила, почему он не доверяет ей.

– Фиолетовые глаза, черные волосы, завораживающий голос. Она из Картакасса – а там у всех светлые волосы. Картаканцы с черными волосами, без сомнения, опасные люди. Картаканцы вообще очень замкнуты. Она покинула родину не по собственному желанию.