Элеонора Раткевич – Деревянный Меч (страница 24)

– И все-таки я хотел бы знать, что тут у вас случилось.

Невзирая на свой грозный вид, Кенет в этот миг совсем не чувствовал себя воином. Сидя на дереве, как мальчишка, он внезапно и ощутил себя пятилетним мальчиком в радостном предвкушении сладкого пирожка.

Пирожок оказался совсем не сладким. Слушая деревенского старосту, Кенет только зубами скрипел.

Деревню одолели разбойники. Откуда они взялись, толком никто не знал, но все сходились на том, что издалека: выговор нездешний, одежда странная. Поначалу разбойники завернули было в соседнюю деревню.

– Так нам не повезло, вспомнить страшно. Зашли они сперва туда, – старик махнул рукой по направлению к предгорью, где и находилась, очевидно, ближайшая деревня, – а у них во всем селении вина ну ни глоточка. Три свадьбы подряд отгуляли, все и вылакали подчистую. А у нас вино было. Как раз на окончание молотьбы припасали… ну, чтобы, значит… как положено…

Кенет кивнул. Это горожане напиваются, не зная ни дня, ни меры, когда только пожелают. А на земле – если пить, не выживешь. Он сам дожил до полных пятнадцати лет, ни разу ничего крепче слабенького пива не отведав, и вино – пусть даже самое легкое – попробовал уже в городе. Аканэ тоже не возражал иной раз против кувшина легкого вина на столе. Крестьяне же относятся к вину куда строже, чем даже воины. Вино и пиво пьют в основном осенью – первый раз, когда играют свадьбы, и второй раз, когда урожай собран, обмолочен и ссыпан в закрома. Вот к этому дню и приберегают хмельное, чтоб воздать вином благодарность земле за урожай. К этому дню и запаслась вином злополучная деревня.

– Зашли к нам эти чужаки, – продолжал старик, – вино увидели, и тут такое началось! Сперва бочки с вином переколотили, а после за нас принялись. И обложили побором. Как грешников-винопийцев. Сначала еще ничего было, а теперь и вовсе обнаглели. Что ни день в деревню шляются, хватают все без разбору…

– А окоротить их некому, – со вздохом продолжил Кенет. Старик поглядел на него с упреком.

– Мне нечего терять. Я старый. Я свое уже прожил. А вот взрослого мужика взять: жена, дети, хозяйство на шее, дом… Куда же все это без него?

– И под этим предлогом ваши взрослые мужики ползают в пыли перед разбойниками, – безжалостно отпарировал Кенет. – А роскошь быть мужчинами предоставляют старикам и детям.

– Да как вы?!.

– Что-то я здесь ни одного взрослого мужика не вижу, – продолжал бушевать Кенет. – Один меня сюда привел, да и тот сбежал от греха подальше. С ума можно сойти! Столько здоровенных лбов… да с ними три таких банды разгромить можно.

– Каким образом? – строго прервал его старик.

– Способ найдется, – отмахнулся Кенет. – И прямо сейчас. Выхода другого нет.

– Ишь какой господин воин прыткий! – язвительно заметил один из подростков.

– Я тут по дороге к вам одного разбойничка отлупил, – объяснил Кенет. – Так что надо поторапливаться, пока они вас не взгрели. Ответом ему были взгляды, весьма далекие от благодарности.

– Они к вам обычно одной дорогой ходят или как придется? – допытывался Кенет.

– Одной, – ответил староста. – А чего им петлять? Тут одна дорога из леса и есть.

– Это вдоль холма? – спросил Кенет и, получив ответный кивок, оживился. – Тогда все замечательно выходит. Только, конечно, если поторопимся. Пусть ваши здоровые мужики за сопляков прячутся. Мы с вами и без них управимся.

– А как? – Этот вопрос задал не староста, а один из вышеупомянутых сопляков: тот самый, что налетел на Кенета с серпом. Глаза его сияли. Он дрожал от восторга при мысли о скорой расплате за все пережитые унижения.

– Мы ведь ничего такого… воинского… совсем не умеем.

– Судя по тому разбойнику, которого я сегодня отделал, они тоже не особенно умеют.

Хороший план пришел Кенету в голову, что и говорить. А главное, невыполнимый.

Ибо в самом начале Кенет допустил один-единственный просчет, едва все не погубивший. Кенет полагал, что побитый разбойник молчать об утреннем происшествии не станет, – и тут он был прав. Он решил, что разбойники пожелают подавить попытку сопротивления в зародыше, – тут он тоже был прав. Но Кенет посчитал, что для начала разбойники, уверенные в своих силах, пошлют для расправы с непокорными небольшую группу из пяти-шести человек, – и вот тут-то он и просчитался. Обычные разбойники так бы и поступили: несколько сытых, хорошо обученных мордобойцев вполне способны нагнать на деревню такого страха, что сельчане и в два дня штаны не отстирают. Так зачем тратить больше сил, чем нужно? Обычные разбойники рассуждали бы именно так. Но разбойники, с которыми довелось столкнуться Кенету, были не совсем обычными.

Начать с того, что у разбойника, которого Кенет утром побил, умения драться было ненамного больше, чем у любого деревенского остолопа, – разве что наглости побольше, так ведь это дело наживное. И отвращение к хмельному, столь необычное для любителей облегчать чужие кошельки. Будь Кенет постарше и поопытнее, он бы мигом догадался, с кем имеет дело. А так он себе же на беду переоценил противника.

Он понял свою ошибку, когда первые два разбойника вышли из леса, держа цепы так, как мало-мальски смышленому бойцу и в голову не придет. Разбойники держали цепы по-крестьянски, словно собирались сей же момент хлеб молотить. Уяснив, что сейчас воспоследует, Кенет тихо застонал.

– Что случилось, господин воин? – испуганно прошептал подросток, сидевший рядом с ним в засаде.

– Телеги готовы? – вместо ответа спросил его Кенет.

– Не знаю. Если и готовы, то не все. Две-три, не больше.

– Слушай внимательно. Беги скорей туда, – Кенет указал в направлении второй засады, – скажи, что ошибка вышла. Я ждал всю банду только к ночи, а они идут все – и сейчас. Скажи, пусть скорее готовят телеги, а дальше – как уговорено. Беги скорее!

– Так они же за мной погонятся! – выдохнул подросток.

– Не погонятся! – мрачно улыбнулся Кенет. – Я их задержу. Подросток взглянул на Кенета с ужасом и восхищением.

– Но, господин воин… вы уверены?..

– Да уверен я, уверен, – нетерпеливо бросил Кенет. – Сам сейчас увидишь, что они всей бандой поперли. Глупо, согласен. А только они такие же разбойники, как я – император. Вон – видишь?

Подросток посмотрел и охнул.

– Сколько же их!..

– Все как один. Как только я им навстречу выйду – беги что есть духу. Понял?

Подросток кивнул. Кенет чуть помедлил, вдохнул поглубже для храбрости, резко выдохнул, снял с пояса цеп и вышел на дорогу.

– Эй вы, остолопы-недотепы! – издевательски крикнул Кенет разбойникам. – Одной битой задницы вам мало? Все хотите свое получить? А ну подставляйте! Всех уважу, никого не обижу!

И с этими словами Кенет хлестнул по высокой траве боевым цепом точно плетью.

Свободный проход его вестнику был обеспечен. После такого оскорбления разбойники не то что бегущего мальчишку – конного отряда на марше бы не заметили. Вопя и завывая, разбойники набежали на невесть откуда взявшегося обидчика.

Кенет прекрасно понимал, что против толпы в тридцать – сорок человек у него нет и тени шанса. Аканэ, может, и вышел бы победителем из подобной схватки. Но ведь его задача не в том, чтобы в одиночку уложить целое войско. Он должен отвлечь, остановить, задержать. Любой ценой. А там – будь что будет. Сам ошибся – сам и расхлебывай.

Более опытные разбойники сразу навалились бы на Кенета всей массой – охнуть бы не успел. Но перед ним были не разбойники, как правильно, хоть и поздно сообразил Кенет, а доведенные до отчаяния бывшие крестьяне. Сомкнулись они недостаточно плотно, и Кенету удавалось какое-то время отбиваться. Он отчаянно пытался не дать себя окружить, но для этого надо иметь возможность хоть как-то передвигаться, а Кенету некуда было отходить: он должен был удержать нападающих именно на этом месте. Удар цепом сзади, хотя и неумелый, достиг своей цели. От боли в сломанной ключице у Кенета закружилась голова. Он упал, и чья-то нога так пнула его под ребра, что, хотя ночь еще не наступила, Кенет увидел три звездных неба сразу.

– А ну оставьте мне этого поганца! – произнес чей-то голос. – Отойдите, кому сказано. Этот человек мой!

Круг разбойников неохотно раздвинулся. Возле Кенета очутился широкоплечий толстяк с багровым лицом.

– Э-то же н-настоящий воин! – с торжеством возгласил толстяк. – Эт-т не по вашим гр-рязным лапам добыча! Пшли прочь! Я его сам уделаю. Эт-т мое!

После чего багроволицый громогласно икнул. Кенет с изумлением понял, что его новоявленный противник мертвецки пьян.

– А н-ну вставай! – зычно прогудел толстяк. – С-час ляжешь!

Кенета его логика позабавила. Интересно, зачем вставать, а потом ложиться, если он уже и так лежит? Но поединок с этим пьяницей позволит ему задержать разбойников, а может – как знать – и сохранить жизнь.

Пошатываясь, Кенет встал. От боли в левом плече лицо его посерело. Левой рукой он и вовсе не мог шевелить. Тем не менее он старательно уговаривал себя, что еще не все потеряно. Сам он покалечен, зато его противник пьян. Не так уж и трудно с ним справиться.

И опять Кенет ошибся. По малому своему опыту он еще не знал, что пьяный противник иной раз поопаснее трезвого. Он непредсказуем, он в пьяном раже не страшится ничего, и он вовсе не обязательно забывает приемы боевого искусства.

Не прошло и минуты, как Кенет в этом убедился. Сражался он хорошо, да что с того. Воин-пьяница попросту вырвал у него цеп. Теперь он сжимал рукояти двух цепов обеими руками и хищно ухмылялся.