Элеонора Мандалян – Голливуд и его звезды (страница 7)
Это был не пересказ сюжета фильма, а общеизвестные данные – в основном из бесчисленных дневников королевы, которые она вела с детства всю свою жизнь. В какой интерпретации они преподнесены зрителю в кинодраме «Виктория и Абдул» – можно узнать, посмотрев фильм. А посмотреть однозначно стоит – хотя бы из-за Джуди Денч.
Отмечу только, что в фильме нельзя не заметить «легкого» исторического несоответствия. По задумке сценариста Ли Холла и режиссера Стивена Фрирза, 80-летняя Джуди сыграла королеву конца ее правления, дышащую на ладан, засыпающую за банкетным столом. Настолько старую, что придворные были готовы скорее к ее кончине чем к тому, что эта хромая, подслеповатая и непомерно раздобревшая монархиня влюбится в безродного чужака-мусульманина экзотической наружности, годившегося ей во внуки. В начале фильма Джуди-Виктория проговаривает: «Мне 81 год, у меня почти миллиард подданных, я правлю уже 62 года – дольше, чем любой другой монарх в истории…»
Но ведь на самом-то деле 24-летний индус Абдул Карим (в фильме его сыграл индийский актер Али Фазал) появился в жизни королевы не в пост-бриллиантовый период, а на Золотой юбилей ее правления, то есть когда ей было 68 лет и впереди у нее еще оставалось 13 лет жизни. Конечно, такое отступление усугубляет зрительское восприятие возрастного разрыва между героями, но и нарушает историческую достоверность. Фильм-то был заявлен, как биографический.
Кстати сказать, в «Миссис Браун» Виктория, в интерпретации 60-летней Денч, тоже слишком «застарена». Невольно закрадывается подозрение: а не подгоняют ли вторично великую королеву под возраст беспроигрышной актрисы?
Да, Джуди Денч уже давно немолода, но ее огромный талант, ее внутренний аристократизм и высокий статус по-прежнему при ней. Большинство актрис нашего времени, не желая расставаться с тем, что имели в период своего расцвета, попросту говоря, не желая стареть, злоупотребляют пластической хирургией, накачивают свое лицо ботоксом, а тело – силиконом. Но сцене и экрану нужны не только молодые. Вот тут-то и выступает на первое место Джуди. Обретя известность уже, так сказать, в пенсионном возрасте, когда карьера других уже прекращалась, она сумела по сей день сохранить свой имидж, прочно занимая одной ей доступную нишу. Сыгранные ею королевские роли тому наглядный пример.
Она ненавидит слова «старость» и «пенсия», не разрешая произносить их у себя дома. «Не говорите, что я уже слишком стара, чтобы пробовать что-то новое. Дайте мне шанс».
Джуди никогда не прибегала к пластической хирургии. Она натуральна, она такая, какая есть. Она не стыдится своих морщин и провисшей под подбородком кожи. Более того – она считает их «фактором успеха». И не она одна – продюсеры, режиссеры, а за ними и зрители увидели в ее благородной, величественной старости «отражение духа исторической Британии».
К сожалению, кинематограф поздно открыл для себя и для нас эту незаурядную личность. Но упущенное было наверстано с лихвой – за плечами Денч участие в доброй сотне фильмов. В дюжине из них ею были сыграны главные роли. Наград и номинаций у нее так много, что их невозможно перечислить. Зато театру она принадлежит смолоду, всю свою жизнь. Театр – ее подлинная стихия.
Обожая рассказывать о себе всякие «забавности», она как-то шутя поведала, какую из своих ролей считает самой первой: «Когда мне было пять лет, на школьном утреннике я изображала улитку. На мне был коричневый костюмчик и трико, а отец смастерил для меня огромную раковину, с которой я и ползала взад-вперед по сцене».
Она по-прежнему играет на сцене – в том самом лондонском театре Old Vic Company, в котором в 1957-м дебютировала, благо в шекспировских пьесах есть не только Офелии и Джульетты, а англичане буквально помешаны на Шекспире. «За свою долгую карьеру, – говорит Джуди, – я сыграла практически все женские роли из шекспировских пьес». И добавляет: «Я не помню слова ни одной пьесы другого автора, но Шекспира могу цитировать целыми страницами».
Восемь раз Денч получала самую высокую театральную награду Соединенного Королевства – Премию Лоуренса Оливье (ни у кого не было больше). В прошлом году она в очередной раз выиграла премию The Critics Circle Theatre Awards – за роль Паулины в постановке пьесы Шекспира «Зимняя сказка». Ее называют лучшей театральной актрисой всех времён (по версии газеты The Stage), национальным достоянием Великобритании, к чему сама она относится с долей иронического скепсиса: «Достояние нации? Ненавижу этот ярлык, он пахнет пыльным шкафом». (Мы бы сказали: «нафталином».)
В нынешнем году «Ее величество актриса», подобно королеве Виктории и Елизавете II, отметила свой «Бриллиантовый юбилей» – 60 лет на театральной сцене.
Каждая ее новая роль становится явлением, принимается на ура, отчего Джуди с годами все острее ощущает свою ответственность перед зрителем.
«Чем большего ты достиг, тем большего от тебя ждут, – размышляет она вслух. – Если у тебя за спиной долгая карьера, и зрители связывают с твоим именем какие-то сильные впечатления, в каждой новой роли они ожидают от тебя чего-то еще более грандиозного. Так что с каждым разом выходить на сцену или сниматься становится всё страшнее. Но я использую этот страх как топливо, как горючее. Страх для меня – синоним энергии. Он должен мобилизовывать, а не парализовывать. Но самое страшное – это когда актеры без всякого волнения выходят на сцену и начинают механически произносить свой текст. Когда я замечу, что это происходит со мной, я немедленно покину профессию».
Помимо бесчисленных наград и номинаций в сфере театра и кино, достижения актрисы отмечены и самой королевой Великобритании. Денч – Офицер Ордена Британской Империи, Кавалер ордена Кавалеров Почёта, имеет рыцарское звание, как Дама-Командор. Она включена в члены Британского Института Кино (British Film Institute).
Джуди мужественно сражается с неумолимым и безжалостным временем, стремясь доказать всем и самой себе, в первую очередь, что возраст ей не помеха. И все же не только играть, но и нормально жить ей становится все труднее. Несколько лет назад актриса призналась, что у нее неизлечимое заболевание сетчатки глаза, при котором периферическое зрение сохраняется, но перед собой она практически ничего и никого не видит. Чтобы она могла ознакомиться со сценарием, выучить свою роль, текст для нее печатают гигантскими буквами, переводят в аудиозапись, или кто-то из близких читает его вслух. А если добавить к таким серьезным проблемам со зрением прогрессирующий склероз, то… «Безумству храбрых поем мы славу».
Но не будем ее слишком канонизировать. При всех своих регалиях, талантах и достоинствах, Джуди прежде всего женщина. В одних случаях она мудро заявляет, что признание и награды для нее – всего лишь «побочный эффект», что слава ее ни с какой стороны не интересует, только сам творческий процесс. В других – что она кайфует от славы, от того, что ее узнают на улице и просят автограф даже подростки. («Сейчас двенадцатилетние мальчики спрашивают меня: Это вы снимались в Джеймсе Бонде? Дайте, пожалуйста, автограф. Обожаю это!») Или вот такой пассаж: «Власть меня пьянит. Например, в роли М мне было позволено командовать Джеймсом Бондом и унижать самого известного мачо в истории кино».
В свои «восемьдесят с хвостиком» она не стесняется рассказывать о сексе со своим «парнем», рекомендуя и всем своим однолеткам следовать ее примеру. А еще, коли не шутит (ведь Джуди – дама ироничная, умная и с юмором), она «западает» на молоденьких мужчин, заявляя, что снова согласилась на роль королевы Виктории потому, что партнером ее был 30-летний красавчик-индус. (И ведь разглядела при том, что уже почти не видит.)
Парадокс и трагедия старости, наверное, в том, что тело стареет, а душа остается по-прежнему молодой, и мы вынуждены запрятывать все глубже свои сокровенные мечты и желания, чтобы не выглядеть смешными. Джуди ничего не прячет и не скрывает (разве что под омаром). Она нашла в себе храбрость и мужество оставаться такой, какая есть. И гордится этим, обыгрывая собственную исключительность: «Мне очень легко оставаться вне конкуренции. В мире не так много женщин моего возраста, которые продолжают сниматься».
Она не скрывает не только своих морщин и седин, но и проблем со здоровьем, даже свой искусственный коленный сустав: «Я все еще способна на что-то новое, – с присущей ей самоиронией объявляет она. – Вот, например, это колено. Оно у меня действительно новое – титановое. Почему-то при ходьбе оно очень быстро нагревается, и если у меня мерзнут руки, я просто кладу их на колено».
У нее есть девиз, которым она руководствуется всю жизнь: Carpe Diem (что в переводе с латыни означает «Живи настоящим» или «Лови момент»). В прошлом году, на свой 81-ый день рождения, она решила его «обнародовать» – в качестве татуировки, которую сделала на запястье.
За последний год у Джуди-женщины, похоже, не только домашних животных поубавилось, но и уменьшился эквивалент присутствия влюбленного в нее «парня»: «Я живу в деревне на границе Кента, Суссекса и Суррея, – сообщает она. – Иногда меня навещает дочь с внуком, но чаще в этом старом доме я одна – со своей собакой, двумя кошками и чрезмерно активной золотой рыбкой».