Элеонора Гранде – Даргорея (страница 7)

– Я буду ждать тебя…

Все-таки умудрилась я зацепиться за длинную толстую ветвь дерева, торчащую над лесной поляной. И зависла в паре метров от земли.

«Сожрет ведь, гад, станется с него. Или с нее? Голос женский был. Бред! Какой бред! Динозавры говорящие», – думала я, выхватывая бебут и перерезая зацепившиеся за ветви стропы.

Полетела вниз, коснувшись земли, ушла в перекат. Вроде цела. Натянувшиеся веревки сорвали мой зонтик с дерева. Ткань треснула, полетела и накрыла меня с головой. Барахтаясь и чертыхаясь, выбралась из-под остатков парашюта. Клочки с обрезанными стропами болтались среди ветвей. Ящера не было видно.

– Может, показалось? – Вера в лучшее затеплилась внутри искоркой. – Денек-то сумасшедший был.

Аккуратно я сложила свой самодельный парашют, свернула, перетянула веревками. Из пары обрезков сделала лямки и закинула катанку как рюкзак за плечи.

«Пригодится. Неизвестно что ждет меня дальше, – думала я, оглядываясь. – Куда это я попала? Горы, башня, жрецы с драконами…»

В этом месте ущелье расширялось. С одной стороны, нависали скалы. С другой, склон горы стал более пологим, с лесом и полянами-проплешинами. Река, вырвавшись из теснины и получив немного свободы, разлилась. Сбавила агрессию. Но все еще свирепо тащила за собой огромные валуны.

Сумерки сгущались. Тени расползались, закручиваясь чернильными кляксами. Многоголосье леса затихло в ожидании темноты.

Ночь наступила быстро. Только последний луч заходящего солнца скрылся за седой вершиной, ущелье погрузилось во мрак.

Лес, недавно манивший своей зеленой, веселой прохладой, казался теперь жутким монстром, тяжело вздыхающим, пытающимся вытянуть косматые лапы. Корни вековых деревьев, переплетенные между собой, напоминали щупальца огромного спрута, спрятавшегося где-то в густой тьме. Спрута, до поры наблюдающего за своей жертвой, чтобы в подходящий миг схватить в тиски и сжимать, пока дух ее не улетит в Страну Вечных Грез.

Мшистые пни сверлили светящимися глазами-гнилушками, гипнотизируя и нагоняя страх. Чудилось, это вовсе не пни, а злые духи, которые зарылись в землю, оставив на поверхности безобразные головы. Нависшие ветви огромного старого дуба пытались уцепиться корявыми сучьями-пальцами и затащить в раззявленную пасть прогнившего дупла.

Вдруг внутри что-то гукнуло. Встрепенулось. И уставилось мертвенно желтыми плошками глаз, наводя животный ужас. И тут же резко и бесшумно взмыло вверх, распластав крылья.

– Ух. Напугала. Это неясыть. Ночной пернатый охотник, – облегченно вздохнула.

Вспыхнули и понеслись веселым хороводом, как блуждающие огоньки, светлячки. Где-то вдалеке заплакал, заскулил шакал. Ему ответил второй. И вскоре, как хор игошей31 – отверженных малолетних душ, леденил кровь заунывный шакалий перепев.

Шум реки доносился то шепотом переката по камням, то стонами, переходящими в рев. Холодный ветер свистел, принося незнакомые запахи.

Каждый шорох напрягал, дергал за оголенные нервы. Каждый звук скручивал все внутри до боли. Каждый запах заставлял пробуждаться из глубин сознания дикую, первобытную суть.

Проснувшимся внутри меня звериным чутьем, где-то на уровне спинного мозга, я ощущала приближение погони. Но и в лес идти нельзя. Шакалы обычно охотятся в одиночку или парами. А вот если голодные и собьются в стаю, то может не поздоровиться. Шакалью стаю и волки, извечные их враги, обходят стороной. Преследователи, как пить дать будут с собаками. Не уйти далеко, быстро настигнут. Самое верное решение – спуститься к реке да идти по воде вниз по течению. Так можно оторваться от погони, сбить со следа ищеек.

Странный и страшный сон снился мне в детстве несколько раз. Ночь. Шум воды. Я маленькая у мамы на руках. Она бежит без оглядки, прижимая меня к груди. С ее губ вместе с хрипом срываются слова молитвы. За нами гонятся. Мост. Мама бежит по хлипким доскам. Мужчина настигает нас. Я слышу его сиплое дыхание. Мама спотыкается. Вскрик. Я лечу в черную бездну. Но упасть не успеваю. Резко взмываю вверх и… просыпаюсь, сжавшись в комок. Мне страшно. Тяжело дышу, вытирая пот. Долго не могу прийти в себя. Почему этот сон вдруг всплыл в памяти?

Черным платком меня накрыло чувство, что когда-то я была здесь. Погоня. Мурашки по коже. Понимаю, что теряю драгоценное время. Но как заставить себя сделать шаг? Туда, к безумствующей реке. В черноту ночи.

Собралась. Пробежала между деревьями, сделав круг. И также бегом спустилась к реке. Прошла по краю, совсем у кромки воды вверх по течению метров пятьдесят, осторожно ступая по мокрым и скользким камням. Снова бегом побежала к лесу и, сделав чуть больший круг между деревьями, спустилась к реке. Чтобы собак со следа сбить. Про эту уловку на занятиях по парашютному многоборью рассказывали инструкторы-десантники. Спасало это бойцов и на учениях, и на спецзаданиях. А мы сидели и слушали, развесив уши и затаив дыхание, байки бывалых. Кто знал, что когда-нибудь это пригодится?

Присела на большой плоский валун у самого берега. Стянула сапоги, носки. Закатала штанины.

«А в воду ступить страшно. Если здесь такие ящеры водятся, кто его знает, какие чудища в реке обитать могут? – глядя на черные перекаты волн, думала я. – И ночь темная, хоть глаз выколи. Идти по воде осторожно придется, чтобы течением не сбило и не унесло».

Вздохнув, поднялась и шагнула в ледяную воду. Мурашки пробежали до самой макушки. Передернулась от холода. Да, водица в горных реках и летом студеная. Осторожно ощупывая ногами скользкие камни, скрытые ночной темнотой и потоком, побрела по щиколотку в воде. Впереди берег становился более крутым, густо заросшим кустами бредины32. Виднелись выброшенные рекой валуны и ветви деревьев. Там еще осторожней идти придется, чтобы не оступиться и не пораниться.

Я и трехсот метров не прошла, как услышала вдалеке лай собак. Оглянулась. Среди деревьев маячили огни факелов. Ветер донес звуки голосов. Я ускорила шаг, почти бежала, соскальзывала с камней. Нужно было быстрее добраться до завалов у берега. То, что раньше казалось мне труднопреодолимым препятствием, сейчас манило, обещало укрытие. Голоса приближались. Я добралась до завалов камней и веток. Перебираясь через корягу, оступилась и провалилась до пояса в воду, едва сдерживая крик. Развернулась к берегу. И, карабкаясь, цепляясь за коряги и камни замерзшими пальцами, разглядела углубление за длинными, густыми ветвями бредины, нависшей над крутым берегом. Застонала тихо от радости. На четвереньках поползла к укрытию. Едва протиснувшись в вымытый рекою грот, свернулась калачиком и услышала над собой надрывный лай собак и голоса.

Глава 6. Погоня

Изабелла улетела на саване. Меня раздирали противоречивые чувства, впрочем, как и всех. Даже отец ее, Мирт не в силах был осознать случившееся. Такого наш народ не видел никогда. С одной стороны, хитрый Лис был прав, жрица, не совладавшая с вливающимися в нее силами стихий, вполне могла обернуться уддой. Но если вспомнить пророчество, то, наверное, так и должно было произойти. «Под белым крылом летя…» Или тело должно было умереть, а душа стать белой птицей, или… Как иначе могла девушка-жрица полететь под белым крылом? А белый кречет? Откуда он взялся и почему признал Мирта? Может быть, душа Изабеллы стала добрым вестником, а в тело вселился злой дух? Или душа Миланы прилетела на помощь дочери? Иначе птица не понеслась бы вслед Изабелле.

От тяжких дум голова раскалывалась. Я потер виски. Не помогло. Глянул на брата. Мирт печально смотрел на меня.

– Мы ничего не узнаем, Тур, пока не найдем Изабеллу.

– Ты прав, Мирт.

– Обещай мне, что бы ни случилось, ты постараешься привезти Изабеллу живой.

– Обещаю, брат.

Я поднялся, обнял на прощание Мирта, похлопав его по плечу. Спустился. Алмаз ждал у входа, держа под уздцы коней. Беркут с двумя воинами скакали к нам, придерживая на поводу рвущихся вперед собак. Я вскочил на коня, подав рукой сигнал к движению:

– В путь! Да будет удачной дорога!

Пришпорил скакуна, рванув вослед удаляющейся белой точке.

Солнце садилось быстро. Мы гнали лошадей, чтобы с наступлением темноты не потерять из виду Изабеллу. Были уже близко, когда, поднявшись на возвышенность, разглядели картину, которая заставила нас осадить лошадей. Изабелла парила в высоте под белым саваном. Над ней, расправив огромные крылья, завис сказочный сармак33 цвета черненого серебра. Давно не видели люди сармаков. Говорят, ушли они из-за варнов, их алчности и бесчестия. Вот и стала земля Варнареи бесплодной пустыней.

А рядом кружил кречет и посвистывал: «Кию-кию-кию». Так общаются эти птицы между собой. Сармак повернул огромную голову к белому вестнику, казалось, кивнул и растаял в лучах заходящего солнца. Саван с Изабеллой дал крен и резко пошел вниз к лесу. «Только бы не разбилась!» – мысль метнулась и ужалила гадюкой. Я пришпорил коня, он вздыбился и пустился галопом. Воины с собаками отстали.

Солнце зашло, но белая птица все летела над рекой, указывая путь беглянки. Мне пришлось ждать отставших. Сдержал норовистого скакуна. Похлопал его по крутой, взмокшей шее. Спешился. Алмаз подъехал первым и спросил:

– Дядя, как думаешь, что это было?

– Мы ничего не узнаем, пока не найдем Изабеллу, – ответил я словами Мирта. – И она нужна живой, во что бы то ни стало.