Элеонора Фео – Дотла. Книга вторая (страница 6)

Андрей невесело усмехнулся краем рта и подхватил ее слова:

– Лучшая ложь – это ложь, в которой есть доза правды. В такую очень легко поверить.

– Вот я и поверила.

– Тебе нужно было поговорить с Арсом.

– Я боялась с ним это обсуждать, – Ванесса подняла на Андрея глаза. – Эта тема была лично для него тяжелой, и я… не хотела причинять ему боль этим разговором. Подумала, что это бы разбередило старые раны. Но теперь, – на губы скользнула легкая улыбка. В груди потеплело от воспоминаний их честного, искреннего разговора. – Я понимаю, что действительно нужно было обсудить это с ним в первую очередь. Чтобы не страдать самой и не волновать вас.

– Все хорошо в итоге?

– Да, все замечательно, – воспоминания о горячих, чувственных прикосновениях, одно за другим, наполнили голову, зажгли жар за корсетом ребер, будто подкидывая дров в высокий костер.

– Отлично, – Андрей сделал глоток кофе, поставил кружку перед собой с легким стуком. Несколько секунд смотрел в подрагивающую поверхность напитка, будто искал подходящие слова или думал, как начать следующий разговор, прежде чем снова посмотреть на Ванессу. – Скажи мне: почему ты схватилась за спаркли глубокой ночью, в полнейшем одиночестве, без любых средств самозащиты, когда тебя никто не мог подстраховать в случае чего? Ты же знаешь, что это категорически запрещено.

И – вот он.

Тот самый разговор, которого Ванесса боялась и одновременно хотела, потому что понимала: он должен был состояться, несмотря ни на что. Это правильно и честно. Андрей – ее руководитель, а она – поступивший неразумно, опасно и непрофессионально артист. И ее необдуманный поступок уже привел к тем самым последствиям из разряда «в случае чего».

Ванесса снова спрятала руки под стол, положив на бедра, и стиснула в кулаки. Украдкой сделала глубокий вдох и посмотрела на Андрея.

– Прекрасно знаю. Ты прав. Я поступила глупо, безрассудно, на сплошных эмоциях и не должна была этого делать. И готова понести наказание. Любое, даже выгон из «Феникса».

Его брови тут же взлетели вверх.

– С чего ты взяла, что я выгоню тебя из «Феникса»? – он искренне удивился. – Я не собирался этого делать.

И ее в ту же секунду накрыло толщей облегчения.

С головой. Утащило на дно за ноги.

Захлестнуло так сильно, заточило в себя, как в плотный пузырь, из которого мир вокруг виделся слегка преломленным, с радужными подтеками.

– Я ведь, – шепнула Ванесса. Сказать громче не смогла. – Грубо нарушила правила, – прочистила горло, вернув себе голос. – Подставила под удар выступление в финале фестиваля. Выбыла из тренировок на несколько недель. Заставила вас волноваться.

– Да, и я тебя накажу, – Андрей деловито покивал головой, давая ей понять, что сделает это. – Сколько тебе дают на выздоровление? Недели две-три?

– Около того.

– Ну вот тебе наказание, значит. Ты отстраняешься от тренировок на две недели.

В кухне повисла тишина.

– Но…

– Без разговоров.

– Хорошо, – согласилась она, чуть ошарашенная поворотом событий.

Ей казалось, что последует что-то… серьезное. Существенное. Андрей смеялся? Она не могла понять и вглядывалась в его лицо в попытках разглядеть фарс, но ничего не вышло. Он не шутил.

– Объясни же мне: почему ты пошла одну туда посреди ночи? С чего вдруг? Мы даже это не обсуждали всерьез.

– Мы обсуждали с Арсом, но он обрубил идею на корню. Сказал, что можно победить и без этого. Но недавно я услышала, что спаркли помогают забыться, отпустить. Что эти мириады падающих искр вокруг просто отрезают от всего остального мира. Совершенно иной уровень ощущений, и все прочее. – Ванесса усмехнулась. – Мне было плохо, и я решила, что мне нужно забыться. Отпустить. Перезагрузиться. И я пошла.

– Где ты взяла снаряжение глубокой ночью? – Андрей был серьезен: хмурил брови, но говорил с ней спокойно.

– Написала в чат фаерщиков. Один парень откликнулся, – Ванесса тут же вспомнила его, такого хмурого и немногословного. – А потом вдруг оказалось, что он вроде как знает Арса. И меня он тоже узнал. И сказал, что если бы сразу понял, кто я, то не продал бы мне их. Его зовут Сергей.

Андрей задумчиво нахмурился, как будто перебирал в голове тех, кто мог оказаться этим самым Сергеем.

– Интересно. Я никого не знаю с таким именем из наших. Ладно, допустим, – он снова посмотрел на Ванессу. Тяжело вздохнул. – Но если серьезно, Несса, – Андрей приподнял одну бровь и сделал еще глоток кофе, удлиняя паузу. – Если такое повторится, ты будешь отстранена не только от тренировок, но и от выступления на ближайшем фестивале или конкурсе. Надеюсь, достаточная мотивация, чтобы не повторять таких необдуманных поступков?

– Более чем, – Ванесса поджала губы, кивнула. – Спасибо, Андрей. Такого больше не повторится, я тебя уверяю. Я вынесла для себя урок.

– Я знаю, – он мягко, едва-едва улыбнулся ей краями рта. Протянул руку и ласково потрепал по голове, ероша волнистые волосы. – Хотя не представляю, как ты будешь выступать в этот раз. Есть шанс восстановиться, но…

– Если есть, значит, я восстановлюсь, Андрей. Не нужно отменять наш с Арсом номер. Мы выступим идеально, я тебе обещаю. – Ванесса протянула руку, положила ее поверх ладони Андрея, чуть сжимая. Будто прикосновение могло помочь ей убедить его. Заставить поверить. – То, что произошло со мной сегодня ночью, не повлияет на наше выступление.

Андрей положил поверх ее руки свою вторую, теплую и большую. Казалось бы, совсем неосознанно.

– Ты уверена? Будет тяжело. – он покачал головой. – Тебе нужно наверстать программу и доработать за три недели то, что остальные сделали за месяц.

– Основа нашей программы готова. Мы просто будем доводить ее до идеала. И сейчас, на тренировках, никто не запрещает мне повторять последовательность движений, включать в программу новые, разбирать их с Арсом. Ведь не запрещает, правда? – деловито уточнила Ванесса, вздернув бровь.

Андрей снова посмеялся своим грудным смехом и в примирительном жесте поднял руки ладонями вперед.

– Пожалуйста. Но никаких физических упражнений в эти две недели, уяснила?

– Конечно. И… – Ванесса поколебалась всего секунду. – Я сама расскажу ребятам обо всем, если ты не против. Объясню, что случилось, и дам знать, что это никак не отразится на нашем выступлении на фестивале.

– Хорошо, – позволил Андрей, не думая ни секунды. – Я ничего им не скажу о твоей травме. Сообщишь сама.

Теперь уже Ванесса поймала его руку и сжала обеими ладонями. И все же через прикосновения все эмоции и чувства всегда передавались лучше, чем одними только словами: радость, любовь, благодарность…

– Спасибо, что волновался обо мне. И прости за это же.

– А как мне не волноваться? За тебя и за остальных. Вы – мой коллектив и мои друзья. Моя маленькая семья.

Был ли у Андрея кто-то помимо «Феникса»? Даже если не сейчас, а когда-то давно, в прошлом. Что было до того, как он стал артистом огненного театра? И когда случилось «после»? Повлияло ли что-то на его выбор связать свою жизнь с огнем? Или, наоборот, повлиял ли этот выбор на что-то в его жизни?

Ванесса раз за разом возвращалась к этим вопросам, прокручивая их в голове неосознанно, против воли. Они липли к сознанию и закручивались, словно туман, полупрозрачный, неуловимый, но густой, который все не получалось развеять.

В его огромном доме жили не жена и дети, не родители, братья или сестры, а жила его команда с его же подачи. В этом не было чего-то странного, конечно. Андрей имел друзей и знакомых здесь, часто ходил на встречи, а все его родные – конечно, они были! – скорее всего жили в другом городе или области.

Или же огонь когда-то спалил дотла все, что у него было?

Ванесса не должна была спрашивать, но… если спросит, у него ведь есть право не отвечать. И она поймет, если он решит им воспользоваться.

В следующий момент ее мысль прервалась звуком щелкнувшего паза: будто кто-то открыл ключом входную дверь. Ванесса встретилась взглядом с Андреем, который удивленно поднял брови. Может, Вит или Тая не ночевали дома, хотя это странно: сегодня у них была запланирована тренировка на одиннадцать, а перед тренировками ребята зачастую не позволяли себе ночных приключений. В конце концов, режим никто не отменял.

Андрей чуть наклонился вперед, чтобы видеть коридор у лестницы, к которому примыкала прихожая, и Ванесса тоже обернулась через плечо. До кухни донеслись копошения, и что-то тяжелое негромко приземлилось на пол. С ног скинули обувь. Раздались мягкие шаги.

А затем из-за угла вдруг показалась Аля. И сердце подскочило в груди, ударило чуть ли не в самое горло.

Блестящие ровные волосы раскинулись по плечам, и первая мысль, проскользнувшая у Ванессы: волосы у Али отросли. Хотя здравый смысл тихо нашептывал: для этого прошло слишком мало времени. Всего две недели. Но Ванесса всей душой хотела радоваться каждому сантиметру отросшей длины. К тому же, привыкнув видеть человека каждый день, после разлуки замечаешь даже самые мелкие изменения внешности.

Аля развернулась, и их глаза встретились. Она тут же просияла своей широкой, искренней улыбкой.

– Доброе утро. Я вернулась.

В уголках глаз мазнуло жжением, и в носу характерно закололо. Ванесса почувствовала, как ее губы тоже растягивает улыбка.

– Аля! – и кинулась вперед, налетая на смеющуюся, раскинувшую руки по сторонам Алю, едва не сбивая ее с ног. Тут же чувствуя на спине тонкие ладони, крепко обнимающие в ответ. И непомерное счастье, что снова забило в грудную клетку изнутри.