Элеонора Бостан – Кудис (страница 27)

– Я стал на самую последнюю перекладину, услышал, как ахнула внизу баба Нина, а Славик крикнул что-то предостерегающее. Но я не хотел признавать поражения, я встал на цыпочки, обхватил ствол свободной рукой, а вторую, со шваброй, вытянул как мог вверх, к коту.

– Но нет, – он разочаровано усмехнулся, – нас разделяли еще метры и метры и переплетенные ветви. Злость поднялась во мне так неожиданно, что я и сам не заметил и не понял, как разозлился. Я заорал на кота, стал махать шваброй, кричал что-то вроде «пошел отсюда!», даже пытался трясти дерево, но реакции, как вы понимаете, не было никакой. После того, как я выплеснул свою злость и разочарование, пришлось признать провал и спускаться.

– Внизу меня встретили растерянные и немного смущенные лица. Знаете, наверное, мужчины меня поймут… именно так себя чувствуешь, когда женщина гладит тебя по плечу и говорит: «ничего, в следующий раз получится». Полное фиаско.

– Мы немного помолчали, потом рассмотрели еще парочку таких же негодных идей, а потом Лёша под давлением общественности позвонил в полицию. Мы рассудили так, что если уж они не приедут – конечно, не приедут, мы же не вчера родились – так может, хоть оставят заявку в ветслужбе или еще где-нибудь, и кота наконец уберут с наших глаз.

Николай тяжело вздохнул, нам сразу стало понятно, чем закончилась и эта попытка. Но историю делают подробности, поэтому все новоиспеченные челны Клуба терпеливо ждали продолжения.

– В полиции с нами разговаривали ничуть не лучше, чем в МЧС, сказали, что если кот никого не ограбил и не убил, тогда мы не по адресу, – в комнате снова послышались смешки, – сказали, что если нам так мешает этот кот, обратиться в администрацию района, они пришлют ветслужбу и кота заберут. Лёша пытался сказать, что животное уже без воды и еды почти неделю, на что нам невозмутимо ответили, что тогда он уже скоро сдохнет и свалится – вот и никаких проблем.

– Иногда мне кажется, что этот мир населен сплошь уродами и выродками, – задумчиво сказала Николай, – и в такие моменты – особенно. Это проходит, и я вообще-то верю, что в мире гораздо больше добра… или оно просто сильнее. Мда, но в те мрачные напряженные дни я жил в коконе какого-то постоянного отчаяния и безысходности, когда все твои попытки выбраться приводят в тупик, и неоткуда ждать помощи, а вокруг только страдание и тьма.

– Все мы понимали, что коту вынесли приговор, сами мы его снять не могли, все службы наплевали на нашу проблему, а по заявке через администрацию ветслужба приедет тогда, когда этот кот уже десять раз успеет сдохнуть, и скелет истлеть успеет. Мрачные и подавленные, мы немного постояли и разошлись по домам. Я думаю, каждый втайне надеялся, что всё как-то разрешиться само собой, как иногда бывает в жизни, что кот куда-то исчезнет на следующий день, когда мы выглянем в окна. Я даже простил бы ему все эти ужасные дни, радость окупила бы всё.

– Я бродил по моему домишке, как мертвяк, не нашедший успокоения, я не мог есть, не мог смотреть телевизор, не мог сидеть в сети. Все мои мысли были о коте, о проклятом коте и о маленькой девочке, которая только-только оправилась от тяжелой болезни и не должна страдать еще и из-за кота. Но идей больше не было, они закончились, мы сделали всё, что могли… или не всё? Именно этот вопрос резал мою душу на части. А вдруг есть еще какой-то шанс, а мы его не увидели? Знаете, так бывает, когда сильно устанешь, вымотаешься, смотришь на цифры, отчеты, и ни черта не понимаешь, а потом выспишься, успокоишься, отвлечешься, и – раз! Всё сходится, все цифры на месте, все документы в порядке, и сам потом удивляешься: как же я не увидел, что накладная на камень – вот она, или что сумма не сходится, потому что ты на прошлой неделе докупал цемент и положил чеки в другую папку… Ладно, это я так, чтобы понятно было.

– Так я промаялся до вечера, а когда стемнело уже, меня осенила еще одна глупая, но всё же идея. Надо попробовать выкурить его другим котом, решил я, а вдруг он увидит «хозяина» территории и свалит от греха подальше? Да, я понимал, что это наивно и вообще очень сомнительно, но ничего больше не оставалось, а сидеть и ждать, когда он там сдохнет, я не мог.

– Я решил сразу пойти с козырей, буквально подбежал к дому Славика и Никиты, у них был совершенно дикий котяра, вот его-то мне и надо было. От нетерпения я аж трясся весь, постучал, молясь про себя, чтобы кот был дома. Он вообще-то редко бывал под крышей, но в холодные дни даже ему выходить бывало неохота, а те дни были на редкость пакостными и холодными.

– Мне открыл слегка удивленный Славик и, не поверите, первым делом бросил взгляд на дерево, хотя в темноте мало что мог разглядеть. Он тоже надеялся, что я как-то сумел прогнать кота или тот сам ушел, а я пришел сообщить радостную новость. Я изложил ему свою идею, он по обыкновению почесал в затылке и пошел искать Тигра, так они звали своего кошака. Я стоял у двери, хотя он предложил войти, просто я не хотел тратить время, не мог делать ничего, кроме как стоять у порога и дергаться.

– Тигр иногда спал в ванной, когда вообще позволял держать себя в четырех стенах, ему нравилось на подоконнике возле крохотного окошка, санузел был, конечно, совмещенным, и на мое несчастье окно там было старое, не пластиковое, обычная деревянная форточка, почти всегда настежь открытая. А если ее и прикрывали, этот пушистый засранец умел ее открывать, так мне потом сказал Славик. Короче, вы поняли, кота там не было, он своё поспал и свалил на гульки. И опять это поганое чувство, что сама судьба против тебя.

– Но я же неугомонный, вместе со Славиком мы пошли к бабе Нине, ее-то Колокольчик почти всегда обретался на диване или в кресле, как от бойца толку от него – ноль, но… надо же на что-то надеяться. Баба Нина скептически ухмыльнулась, потом понимающе посмотрела на меня и пошла за котом. Вам не передать, как радостно подпрыгнуло мое сердце, когда она вернулась, с трудом таща огромную серую тушу, кот совершенно безвольно висел у нее в руках, как будто игрушечный. Славик снова почесал затылок и говорит: «Ну, не знаю, по-моему, ты хоть швырни в него этим котом, толку не будет… если добросишь, конечно», и они с бабой Ниной начали смеяться. Но мне вот было не до смеха. Я взял кота, который действительно весил почти тонну, и решительно направился к дереву. Там всё еще стояла лестница, план у меня был простой – подняться и посадить кота поближе к чужаку, может, что-то и выгорит. Но… то, что случилось дальше, напугало нас всех.

Николай сделал глоток и продолжил, глядя куда-то в пол.

– Колокольчик, перейдя ко мне в руки, продолжал висеть, как тряпка, ровно до того момента, как я приблизился к дереву. А потом… я даже среагировать не успел. В одно мгновение он превратился из флегматичного бесхребетного толстяка в исчадие ада. С диким рёвом, он вдруг начал бешено изворачиваться, выпустил все когти и вцепился зубами мне в руку, от неожиданности я заорал и попытался отшвырнуть его, но его зубы уже впились в мою плоть, благо на мне была кожаная куртка, а то он бы изорвал меня на клочки. Все 4 лапы с когтями работали, как лопасти вентилятора, при этом он еще и рычал, именно рычал, а не мяукал, я такого еще не слышал. Пастью он пытался разорвать мне руку, как собака, которая ухватила тряпку и мотает из стороны в сторону, а лапы раздирали мою новую куртку на груди и на животе.

– Я хотел схватить его свободной рукой, но он так извивался, что я не мог ухватиться, что-то кричал Славик, то ли плакала, то ли кричала баба Нина… я начал лупить вслепую по коту, уже решил, что убью его, тут или я, или он… но вдруг он отцепился и с ревом и шипением убежал куда-то в кусты.

– На шум выбежал Лёша, все смотрели на меня как на жертву автокатастрофы, выбравшуюся из пылающей машины. Куртка моя висела лохмотьями, вся грудь и живот были исцарапаны, но неглубоко, благодаря кожаной куртке, а рука…

Он повернул левую руку, и все мы увидели блестящие широкие точки на внутренней стороне вместе с такими же блестящими линиями – шрамы, еще свежие.

– Повторю: могло быть гораздо хуже, если бы я не надел куртку, – сказал Николай.

– Скорую вызывать я не стал, я получал травмы и посильнее, а то, что кот мог быть бешеным… не знаю, интуиция говорила, что нет, дело там в другом, я это чувствовал. Конечно, я расспросил бабу Нину, ничего необычного в поведении Колокольчика не было, никто его не кусал, он даже из дома не выходил последние 3 дня. Знаю, знаю, он мог подхватить бешенство где угодно и когда угодно…но нет, тут было что-то другое. Почему-то он до жути испугался этого кота, может, действительно чувствовал какую-то болезнь, животные ведь лучше нас всё это улавливают…хотя даже нам понятно было, что с котом на дереве что-то очень сильно не так. В общем, Колоколь просто обезумел от ужаса, а ведь был как дохляк у меня в руках, пока я не понес его к дереву.

– Все ахали, охали, осматривали мои раны. Что очень приятно, все предлагали помочь перевязать. Но я это всё сам умею, на стройке за всю жизнь и не такое перевязывал. Баба Нина причитала, что ее Колокольчик сроду такого не вытворял, что он не бешеный, что он хороший кот… боялась, наверное, что я или сам его пришибу, когда увижу, или заявлю куда-нибудь, чтобы его забрали. Трогательно это было и немного смешно. Я ее уверил, что ничего делать с ним или против него не собираюсь, и с тем она меня отпустила, еще раз спросив, не нужна ли мне помощь в перевязке.