Элеонора Бостан – Инстинкт Убийцы. Книга 3. Остров Черной вдовы (страница 24)

– Запомни мои слова, – сказала дама, убирая руку, в голосе ее слышалась бесконечная доброта и легкая грусть, – потому что и тебе может открыться это счастье. Твое сердце засветится для кого-то, кто возьмет его в свои руки и согреет дыханием. И тогда ты поймешь, что всё остальное в мире – пустота, важен лишь этот свет и тепло.

– Я запомню, – сказала Фатима, и она точно знала, что каждое слово, сказанное здесь навсегда впечаталось в ее сердце. Может, это был результат слияния двух стихий – человеческой и природной, союз двух волшебных сил, они расплавили броню на ее сердце и вдавили в мягкую податливую сталь то, что должно было там остаться.

– А теперь прощай, – дама улыбнулась и поплотнее закуталась в жакет, – не беги от себя. И пусть судьба хранит тебя.

– Прощайте, – Фатима тоже улыбнулась, ощущая острое чувство потери и принимая его как неизбежность, некоторых людей нельзя удержать, и тогда лучше отпустить их с чистым сердцем. Это лучше, чем признать поражение. – Спасибо за вашу мудрость и за ваш дар, который вы отдали мне.

Женщина еще раз кивнула с легкой улыбкой, и Фатима поняла, что ей тоже грустно, почувствовала это, потому что на лице этой женщины ничего нельзя было прочесть без ее желания. А потом дама отвернулась и пошла вниз по тропе. И ни одна из них больше не оглянулась.

Оставшись в одиночестве, Фатима еще некоторое время посидела, не думая ни о чем, позволяя грусти щипать ей сердце, иногда это было приятно. И она знала, что мысли вернутся, налетят как ураган, заполнят ее голову, лишая ее покоя и сна. Да, ей было о чем подумать, но она не торопила события, просто наслаждалась покоем, красотой и странным коктейлем из чувств, наполнившим сердце. Она решила предоставить мыслям самим течь в ее голове, не направлять их искусственно ни в какое русло. И опять же, так приятно было отключиться и хоть какое-то время не думать об Аде Терер и ее острове, путь на который был всё еще очень туманным. Сейчас у нее появились более важные и более приятные мысли. Например, о рыцаре с большим сердцем. Он спасет ее, так сказала незнакомка, и он любит ее, любит всем своим огромным сердцем, и он поднимет свой меч, чтобы защитить Фатиму в минуту опасности. О, это прямо как красивый средневековый роман, какие так любила читать ее мама, и она верила в рыцарей и благородных дам, хотя сама в жизни не видела ничего доброго или благородного. Со мной жизнь такую шутку не сыграет, всегда думала Фатима, но что же это: она сама поверила?

– Нет никаких рыцарей, – прошептала она, но ветер подхватил ее слова и унес, как будто знал, что она не права, – только не в этом мире.

И всё же есть, сказал какой-то новый голос в ее голове, его она еще не слышала, а может, это были всё те же старые голоса под новыми масками, ты и сама рыцарь, одна из последних рыцарей этого мира. И у тебя есть сердце, пусть оно и не всегда управляет твоим мечом, закованное в темницу, оно помалкивает, давая тебе иллюзию, что разум управляет всем. Но в решающие моменты оно показывает, кто по-настоящему правит твоей жизнью, так было с малышом, которого ты теперь зовешь сыном, так будет и с тем, чье имя ты дала мальчику. Твое всё еще живое сердце – сильное и горячее, оно не позволит тебе сделать то, что погубит тебя, твою душу.

Я совсем не знаю себя, в который уже раз поняла Фатима, и это удивляло. Как можно прожить столько лет, причем не в заточении, узнать людей, узнать мир, но не узнать саму себя? Нет, я была в заточении, сказала она сама себе – а может, это сказала очередной голос, ведь все они были в конечном счете ее голосом, ее сущностью – все эти годы я была в темнице, заперла сама себя и выбросила ключ. А теперь мне вдруг предложили его найти, потому что от этого зависит моя жизнь. И если раньше она убивала, потому что хотела умереть, то теперь она хотела жить, у нее появились причины остаться и снова полюбить этот мир. Две причины.

– Да, – тихо проговорила она, глядя, как ветер играет темными облаками, – значит, мое сердце действительно живое, оно не умерло. И оно больше не хочет сидеть взаперти.

Печати на его темнице треснули, когда она поцеловала того, кто назвался Яном, и окончательно сломались, когда она вернулась и забрала корзинку с малышом, так и не постучав в дверь. Жизнь меняется, подумала Фатима, и я меняюсь вместе с ней, так, может, хватит держаться за то, что уже отжило свой срок? Ни одному человеку еще не удалось остаться во вчерашнем дне. Мы не можем остановить солнце или время, значит, единственный выход – идти вперед вместе с миром, принимать то, что он дает, потому что всё движется только в одном направлении – вперед, и ни у кого не будет второго шанса взять то, что уже прошло мимо. Рыцарь еще здесь, он всё еще рядом, прошептал загадочный голос в сознании, но это твой последний шанс. Ничто не длится вечно, и он тоже пройдет мимо, если ты не возьмешь то, что предлагает тебе судьба. Более того, ты погибнешь, так сказали карты, и он – твоя единственная ниточка, твой путь к спасению. А ты ведь хочешь, чтобы тебя спасли?

– Да, – прошептала она одними губами, опустив глаза, – и рыцарям иногда нужно снимать доспехи. Слишком тяжелые они, и в них так трудно дышать.

Но карты сказали, что этот рыцарь рядом, что он постоянно в ее жизни, а это было не так. Она не знала, где он, в последний раз она видела его в Праге, и было это 5 лет назад. Но она чувствовала его, это она не могла отрицать, после той встречи на мосту она поняла, что роза у нее в груди на самом деле – компас, радар, подсказывающий направление, настроенный только на одного человека. И как только этот человек появлялся в зоне покрытия радара, он начинал подавать сигналы. Значит, он где-то рядом, всегда поблизости, подумала Фатима, и если я не вижу его, это не значит, что его нет. Простая детская логика, но сердцем и душой она знала – она права, это странное чувство в груди говорило ей две вещи: первое – он где-то рядом, второе – он думает о ней. Вот почему карты показали его так близко и вот почему предупреждали, что она не должна отказываться от него. Пока их чувства взаимны, этот волшебный радар в груди будет работать, но как только кто-то один оборвет эту связь – всё прекратится.

Ей вдруг стало страшно, она испугалась. То, что было между ними, эта странная связь, она была такой хрупкой и в то же время такой сильной, что преодолевала расстояния и время, но одна ее неосторожная мысль – или его – могла всё разрушить. Чудесам не надо искать объяснения, их не надо понимать, вспомнила она слова только что ушедшей дамы, их надо просто принимать.

– Похоже, у меня уже не осталось выбора, – прошептала Фатима.

Но выбор был, и она сама это знала. Карты показали ей возможности. И только ей судьба на особых условиях предоставила два варианта развития событий. И может, как плату за ее службу, судьба позволила ей выбирать. Очередная издёвка, разозлилась вдруг Фатима, тебе оказывают милость, заставляют выбирать между двумя страхами, о, какое счастье! Жить иногда так же страшно, как и умирать, и когда выбор сделать трудно, почти невозможно, тогда судьба вдруг предоставляет тебе такую привилегию. Уж лучше бы ткнула носом в выбранный финал, как делает это обычно. Почему-то раньше она не спрашивала, хочет ли Фатима потерять семью, остаться сиротой, хочет ли она скитаться по жизни, как призрак. А может, она хочет встретить красивого и интересного мужчину, когда почти убедила себя в том, что убила в себе способность любить, что будет одиночкой до конца? А почему бы не спросить ее, хочет ли она возиться со случайно оказавшимся на яхте малышом, хочет ли убить его мать и оставить его сиротой, как когда-то оставили ее? Почему, черт возьми, ничего подобного у нее не спрашивали?! А теперь вдруг оказывается, что ей дают право выбора?!

– Пошла ты к черту! – прошипела Фатима, – к черту! Проклятая карга! Ненавижу!

Чувства захлестнули ее, она была совершенно сбита с толку, всё смешалось в ней, и она поняла, что больше не может удерживать всех демонов, живущих в ее душе, они просто разрывали ее на части. И тогда она упала на колени, обхватила себя руками и закричала в темное небо. Волны и ветер заглушили ее крик, но он остался в мире, понесся по нему вместе с ветром, потому что шел из самой глубины души, и в этом крике была вся ее боль и надежда, страх и одиночество. Это кричала ее душа, умирая или вновь рождаясь, потому что мир – колесо, и конец – это всегда новое начало.

9

А на другом конце страны тот, о ком думала Фатима, дремал в шезлонге на балконе своего номера. Теплый ветерок едва шевелил его черные волосы. Когда он спал, он был похож на ангела. Он много работал, да еще и приглядывал за мальчиком, оставшимся дома без матери, так что приятный легкий сон быстро захватил его в свои объятия. Вокруг было тихо, утро здесь начиналось позже, люди ведь приехали отдыхать, и гуляли все ночи напролет, так что никто не тревожил его сон. Балкон его номера выходил прямо на море и зеленый парк отеля, пустой и тихий в этот час, и он любовался этим видом, думая о ней, а потом незаметно уснул. Может, ему бы даже что-то и приснилось, потому что он быстро соскальзывал в глубокий сон, такой необходимый его усталому разуму, но вдруг налетел порыв ветра, и солнечную тишину утра разорвал крик. Отчаянный и громкий, он заполонил собой весь мир. Пророк вскочил, его глаза распахнулись, он был напуган, сердце билось, как молот в груди. Что это было, спросил он себя, кто кричал? Он стал оглядываться в поисках того, вернее, той, что кричала. Да, это была женщина, теперь, немного придя в себя, он уже это осознал. И как она кричала! Такого отчаяния и одиночества он никогда не слышал ни в чьем голосе.