Элеонора Бостан – Дар (страница 49)

– Я рискну предположить, – вполне серьезно сказала Рита, – что у нас есть все шансы остаться на этом заборе. Причем, в разобранном виде.

– Я не поверну назад, – просто ответил Антон, не отрывая взгляд от переплетения веток, и все больше чувствуя себя героем приключенческого фильма. Глубокая царапина на предплечье горела огнем, а сам он дрожал от холода и усталости. – Ни за что, когда я так близко.

– И никто не повернет, – заверила его Рита, положив руку на плечо, – всё это – ерунда, я просто пошутила. Они ведь каждый день проходят, значит, и мы пройдем…

– Если только эта гадина не отправила нас специально в тупик, когда где-то рядом есть простой и безопасный путь, – хмуро вставила Аннета, – да еще и рубашку выманила. Просто блеск!

Рита секунду обдумывала ее слова, а потом вспомнила про Константиныча. Аннета заявила, что он тоже им не доверяет и не знает их, поэтому мог быть с ней заодно. Они начали спорить.

– Готово! – оборвал их Антон, – Индиана Джонс, он же Шерлок, он же Храбрый Следопыт, нашел код и открыл потайную дверь.

Девушки удивленно уставились на Антона, скорчившегося в три погибели и осторожно сжимающего одной рукой, утонувшей в зеленых колючках, ржавую сетку забора. Он победно улыбнулся и потянул край на себя, в заборе тут же образовалась приличная дыра, причем. без шипов.

– Я же говорил, что найду путь, – не отпуская сетку, заявил Антон и упер свободную руку в бок, поза получилась смешная и нелепая, ведь распрямиться он не мог. – Дамы – вперед.

– Значит, эта пропитая тетка не соврала, – гнула свое Рита, осторожно протискиваясь в образовавшийся проход, – просто это их единственная линия защиты, больше ведь у них ничего нет.

– Угу, или настырность нашего Шерлока принесла свои плоды, – не сдавалась Аннета, – уверенна, где-то есть совсем легкий путь. Но, как говорила моя мамаша, бедные не выбирают.

Они медленно пролезли в дыру, пока Антон держал кусок сетки, как импровизированную дверь, но, не смотря на всю осторожность, каждая получила по паре царапин, не таких глубоких, как у Антона, но, когда они оказались на другой стороне, обе недовольно морщились и потирали пораненные места.

– Я убью этого деда, – заявила Аннета, разглядывая длинную царапину, тянущуюся от локтя к запястью, крови не было, но кожа припухла и горела огнем.

– Встань в очередь, – ухмыльнулась Рита, показывая подруге покрытые красными линиями руки и щиколотку.

– Я всё слышал, – проговорил Антон, протискиваясь боком в дыру и стараясь при этом удержать сетку, для этого пришлось взять ее с другой стороны, этот маневр добавил свежих царапин на его израненные руки. – Позвольте напомнить: король вечеринки сегодня я. Так что, убьете его в следующий раз.

Оказавшись по ту сторону, он медленно опустил сетку на место, и она тут же слилась с остальным забором… хотя с этой стороны рассмотреть небольшой промежуток в зарослях было легче. Не знаю, как мы будем уходить, подумал Антон, морщась от боли в исцарапанных руках, возможно, и правда, оставим кожу и часть мясца на этих шипах. Но если этот путь был не зря, если все получится, я, наверное, от счастья прожгу собой дыру в этом чертовом заборе.

И как будто в напоминание о том, что этот момент еще не наступил, если вообще наступит, накатила слабость и тошнота. В глазах вдруг стало темно, как будто тучи окончательно спустились на землю и отсекли свет, сердце застучало где-то в горле, а воздух стал густым и отказывался проникать в легкие. И одновременно с этим его прошиб пот, горячий, не смотря на то, что по ощущениям, кожа покрывалась корочкой льда. Антон едва слышно застонал, и согнулся, уперев руки в колени, как бегун, пробежавший марафон на выживание. Он пытался вдохнуть, но грудь как будто сжимал стальной обруч, мир вокруг кружился, и желудок кружился вместе с ним. Откуда-то издалека девушки испуганно спрашивали его о чем-то, но он не мог сосредоточиться и разобрать смысл слов, как не мог почувствовать их руки, поддерживающие и помогающие сесть. Его мозг был полностью поглощен одной задачей – удержаться в сознании, не дать темноте поглотить себя.

– …что же делать?

– …неужели вот так… почти пришли…

– Антон! Скажи хоть что-нибудь… помоги мне…

Всё это оставалось за бортом, в другом мире, а его мир сейчас сузился до коричневой темноты, пульсирующей в глазах и глубоких медленных вдохов. Это было его единственным оружием, тонкой соломинкой, но бедные не выбирают, всё так, поэтому он отчаянно цеплялся за нее. Сначала воздух отказывался проходить в грудь, она просто раздувалась, оставаясь без живительного кислорода, Антон ждал и сражался. За каждую молекулу. Вдох – выдох. И снова вдох.

Он не знал, сколько длилось это пассивное сражение, но постепенно тьма начала отступать, ледяная корка, казалось, покрывавшая его тело, исчезла, осталась только тошнота. Но после этого жуткого приступа, она казалась ему легким облачком на голубом небе. И слабость, она тоже не спешила покидать его, мышцы вибрировали, как будто через них пропускали ток, это была не дрожь, скорее самопроизвольное сокращение мышц по всему телу. Антон почему-то представил рванье, колышущееся на ветру. Именно так, по его мнению, выглядело теперь его тело.

– Вроде приходит в себя, – услышал он голос Аннеты и даже осознал смысл слов.

– Как ты? – озабоченное и испуганное лицо Риты возникло вдруг в поле зрения. – Ты так нас напугал.

– Мне тоже было жутко, – почти прошептал Антон, оказывается, он сидел на заросшем травой старом асфальте, видимо, ноги подкосились, и только благодаря девушкам он не рухнул, а плавно сел. – Еще минуту.

– Мы тебя не торопим, – успокоила его Аннета, присаживаясь рядом на корточки, – главное – чтобы ты вообще смог идти и продолжать наш маленький поход. Так что отдыхай, пока не почувствуешь, что готов.

Антон попросил воды, и Рита достала маленькую пластиковую бутылку из сумки. Они не позволяли ему нести ее, как он ни сопротивлялся, говорили, что ему и просто идти тяжело, так что он пойдет налегке. Теперь я совсем налегке, подумал Антон, глядя на трещины, как паутина оплетающие виднеющиеся промежутки асфальта, все остальное скрыла трава и какое-то плетущееся по земле растение. Я потерял вес, здоровье, работу, даже чертову рубашку, а главное, я потерял свою жизнь. Только почему-то легче от этого «налегке» не становится.

Они оказались во дворе какой-то организации, как и говорила Дуня, двор был не очень большим и идеально квадратным, за спиной Антона высилась сплошная стена соседнего здания, штукатурка на нем давно облупилась, кое-где даже проглядывали кирпичи. Все трое вертели головами, разглядывая новое место, как дети, заблудившиеся в лесу и вдруг вышедшие на поляну. А напротив сидящего на земле Антона, почти на всю длину двора тянулось двухэтажное строение, давно заброшенное, судя по заколоченным окнам и заросшим ежевикой стальным перилам лестницы, спускающейся со второго этажа. Весь двор говорил о том, что последние дни этой конторы были уже давно, растения медленно и упорно захватывали пространство, прорываясь сквозь асфальт и поглощая здание, похожее на дешевый летний коттедж, какие сдают у моря. Дверь первого этажа была когда-то выкрашена в ярко-синий цвет, и это потускневшее, но все еще самое яркое пятно сразу бросалось в глаза. Перед зданием на кирпичах вместо колес стоял небольшой грузовичок, стекла, конечно же, были выбиты, двери оторваны, а сам кузов завален всяким хламом. Хищные побеги ежевики уже почти дотянулись до железного сторожа этого заброшенного места, и Антон предположил, что если здание никто не выкупит и не наведет порядок, то к следующему лету ежевика станет полновластной королевой этого двора, прибрав в свои когтистые лапы всё, до чего сможет дотянуться.

– Почему они не ночуют здесь? – задумчиво проговорила Рита, – здесь явно никого нет и не бывает, а здание совсем целое. Не поверю, что они просто не могут попасть внутрь. Тут что-то другое. Но что?

– Да кто их поймет? – пожала плечами Аннета, – не все ведь живут на улице от безысходности. Среди них очень много реально сдвинутых. Вот у нас сосед был, жил с женой, с детьми, а однажды взял и ушел жить в канализацию, заявил, что его всё достало, и он хочет быть свободным. Никто его не выгонял, я знаю, что вы сейчас скажете, даже ходили за ним, просили вернуться. Но нет, неделю он пробыл в нашем районе, а потом куда-то пропал. Те, кто ночевал с ним в этих подземках с трубами, говорили, что он пошел странствовать по стране. Вот так-то.

– Но почему-то они бьются за место в ночлежке, пытаются забить местечко в этих Плитах, а тут целое здание! Но оно стоит, совсем не тронутое, – Рита как будто говорила сама с собой. – Может, там призраки?

– Единственный призрак тут – это я. – Вздохнул Антон, – как говорится, одной ногой здесь, другой – там. Помогите встать, я все же, намерен стоять обеими ногами в этом мире. Хотя бы попытаться.

– А вообще, странный здесь район, – заметил Антон, когда оказался опять в вертикальном положении, и в глазах тут же начало темнеть, но он знал, что это временно, теперь к этому просто надо было привыкнуть. – Как будто одна сплошная декорация к фильму ужасов или локация из жутковатой компьютерной игры. И еще погода добавляет очарования. Я уже готов поверить, что в этих Плитах будут не обычные бездомные люди, а тролли или колдуны, жарящие младенцев на костре.