Элеонора Бостан – Дар (страница 33)

Никогда его воображение не было таким ярким, но сейчас Антон ясно увидел все, до мельчайших деталей. Испуганные и такие же злые лица жителей, на чьих улицах идут столкновения, они бросают дома и бегут к родственникам – линии родства редко выходят за пределы Речного – кто-то просто запирает двери и спускается в подвал, а некоторые даже выходят на улицу со своими кастетами и цепями. Дети плачут, матери орут на них и отпускают подзатыльники, потому что им всегда не до этих спиногрызов, а сейчас их вой просто бесит. Некоторые дети постарше залезают на деревья или жмутся к хлипким заборам в надежде увидеть зрелище. Те, кто выживет сегодня, умрут на этих же улицах, просто в другой раз. Две толпы идут молча, одна на другую, никто не говорит ни слова, в этом нет необходимости, все уже сказано и решено. На одной из улиц они встречаются, нет ни секундной заминки или паузы, две толпы с воплями несутся друг на друга, и на перекошенных лицах написано одно желание – убивать…

– Не успеем до дождя, – голос Риты вырвал его из этой жуткой фантазии, и тут же, как будто по ее слову, на Антона упала первая тяжелая капля.

– Я не взяла зонт, – Рита хмуро уставилась в такое же небо, – по плану мы не должны были идти пешком.

– В бойскауты тебя бы точно не взяли, – улыбнулся Антон, радуясь тому, что страшное видение прошедшей здесь бойни ушло, – даже если бы ты жила в Америке, хаха.

– Естественно, не взяли бы, – она захихикала и слегка толкнула его локтем в бок, – я ведь девочка, girl, умник.

Капли срывались все чаще, температура заметно опустилась, так что ветер казался просто ледяным. Это точно к граду, подумал Антон, но теперь его мысли были заняты чем-то пострашнее ударов сыплющихся с неба льдинок. Рядом с ним ежилась от холодных порывов Рита, все теснее прижимаясь к нему в бессознательной попытке согреться. И это было приятно, так приятно, что Антон вдруг поймал себя на мысли, что готов пройти еще хоть сотню кварталов под ливнем и градом, под угрозой попасть в одну из уличных войн, лишь бы она вот так прижималась к нему, такая теплая и такая хрупкая.

Аннета свернула на другую улицу, кажется, холодный ветер и начинающийся дождь ее нисколько не беспокоили, она как будто не замечала ничего вокруг. Антону она напомнила Герду из сказки, возможно, она так же упорно шла вперед босиком по льду и снегу, навстречу ветру, чтобы спасти своего названного брата. И она идет вперед ради мня, подумал Антон, ради шанса. Ему вдруг захотелось подойти и обнять ее, возможно, это как раз то, что было бы ей нужно…но позже, сейчас она явно хотела побыть одна.

Улица оказалась короткой и почти чистой, все стекла в домах были на месте, никакой крови на асфальте, только несколько обрывков какого-то тряпья и разбитые стекла. Мы удаляемся от эпицентра событий, подумал Антон, как будто внутри его сознания кто-то вел прямой репортаж из ада, на отдаленных улицах ситуация постепенно приходит в норму. Теперь, когда смотреть по сторонам был не так страшно, Антон поднял глаза и, щурясь от ветра и участившихся капель, увидел, что улица упирается в какой-то овраг. Моста он не увидел, но Аннета уверенно шла вперед.

Над головой оглушительно загрохотал гром, и вдруг с неба полилось, как будто кто-то включил пожарный шланг прямо над ними. Ветер ударил по ним пеленой дождя, такого же ледяного, Рита вскрикнула, но на ее лице заиграла улыбка. Антон и сам улыбался, сила стихии завораживала и будила в душе такую же бурю эмоций. За пару секунд они промокли насквозь, и Антон пожалел, что на нем кроссовки, а не шлепанцы – ощущение было такое, как будто он шел в двух пакетах, наполненных ледяной водой.

– Это тоже не планировалось! – радостно прокричала Рита, стараясь перекрыть шум дождя, – как и это!

И она отпустила руку Антона и радостно побежала к Аннете, никак не прореагировавшей на начавшуюся грозу.

– Аня! Иду к тебе! – кричала она, широко раскинув руки в разные стороны, как для объятий, – Всегда мечтала это сделать!

Антон старался не отставать, но без поддержки идти было труднее, колено проявляло крайнее недовольство такой нагрузкой и такой погодой. Но выбора не было, и он шел, хромая уже гораздо сильнее и немного кривясь при каждом шаге. Впереди показался мостик, и это была первая красивая картина, увиденная им в этом Богом забытом месте. Узкий и короткий бетонный мостик с чудом уцелевшими металлическими перилами казалось, был проложен сквозь зеленый тоннель, деревья на берегах оврага так низко склонились над ним и имели такую густую крону, к тому же увитую диким хемелем, что на самом мостике царил полумрак. Под черно-серым небом и хлещущим дождем яркая зелень смотрелась так свежо и так нежно, что Антон невольно замер, залюбовавшись этим маленьким островком красоты. Как будто мы попали в картину, подумал он, кажется, подойдешь поближе, и можно будет разглядеть мазки и границы наложения красок. Под густой зеленой крышей было сухо, бетон на мостике не потемнел, и таинственный полумрак деликатно приглашал путников в свое укрытие.

– Эй, девочки… – начал было Антон, но потом повернул голову и осекся.

Рита добежала до подруги, но радостная улыбка испарилась, лицо стало испуганным и озабоченным, дождь смыл тушь, и глаза казались невозможно огромными. Антон видел, что она что-то говорит, но из-за шума ветра и ливня он ничего не слышал. Собрав силы, он поспешил вперед, предчувствуя новую беду и морально уже готовый к этому.

– Аннета, поговори со мной… – Рита обхватила лицо полруги ладонями и с надеждой заглядывала в глаза, как будто хотела увидеть там нечто волшебное, – что это? Что с тобой?

Антон, наконец, поравнялся с девушками, еще секунда, и он встал рядом с Ритой. И увидел. Лицо Аннеты изменилось до неузнаваемости, во-первых, он никогда не видел ее без макияжа, иногда ему казалось, что она как мульт-персонаж: всегда выглядит одинаково и всегда прекрасно. А теперь ливень смыл тушь, тени и тон, смешав их в какую-то адскую маску. Но самое главное, он никогда не видел такой уязвимости и боли на ее лице, она всегда была грубоватой и непрошибаемой, готовой дать сдачи, послать куда подальше и не распускающей нюни. А теперь эта броня упала, может быть, ее тоже смыл дождь. Губы дрожали, в широко распахнутых глазах застыло отчаяние, плечи сгорбились.

– Господи! Аннета, что… – начал было Антон, но тут гроза внутри нее разбушевалась настолько. Что вырвалась наружу.

Не говоря ни слова, она вдруг издала какой-то хриплый стон, обхватила голову руками и начала рыдать так, как Антон еще не видел, чтобы рыдали люди. Казалось, это горе разорвет ей грудь, она задыхалась, но плакала, и слезы смешивались с потоками дождя. Антон застыл, шокированный и испуганный, этого уж точно не было в планах, подумал он, чувствуя, как женские слезы делают свое дело – сковывают, пугают и смущают мужчин.

А вот Рита не растерялась, кинулась и крепко обняла подругу, хотя та и не отвечала на объятия, она сжимала Аннету в своих руках, как будто боялась, что ее унесет ветер, или смоет дождь. Так вместе они и рухнули на колени, Аннета закрыла лицо руками, из-под ладоней доносились сдавленные, отчаянные всхлипывания, Рита прижимала ее к себе, закрыв глаза. И снова это зрелище напомнило Антону картину, выражающую саму суть печали. Будь я художником, подумал он, я бы навсегда запечатлел этот красивый и грустный момент, но я сохраню его в памяти, навсегда сохраню, как момент истины, когда со всех нас слетели маски.

– Всю мою жизнь… – от слез голос Аннеты изменился до неузнаваемости, – это проклятое место отравило всю мою жизнь!

– Нет, милая, – Рита отстранилась, чтобы заглянуть ей в глаза, но лицо по-прежнему было спрятано за ладонями, – ты вырвалась, ты больше не здесь…

– Я всегда здесь, – Аннета, наконец, опустила руки, Антон подумал, что ее огромные голубые глаза и есть источник дождя. Странная мысль, но именно такой она пришла к нему в голову.

– А это место всегда во мне, – она сложила ладонь как наконечник копья и направила себе в грудь, как будто хотела пронзить себя, – оно здесь, как яд. Где бы я ни была, как бы далеко ни уехала, я слишком долго провела в этом аду и пропиталась этой отравой, она въелась в мои кости, в мою душу. И мне никогда не удастся забыть кто я и откуда.

– И не надо, – вдруг сказал Антон, он не мог присесть рядом, как Рита, поэтому просто подошел и погладил ее по волосам. Он никогда раньше этого не делал и даже представить себе не мог, но и она никогда не плакала у него на глазах, раскрывая душу. – Все то плохое, что было в твоей жизни поможет тебе видеть и ценить то хорошее, что есть. И есть сейчас. Просто живи дальше, стремись к лучшей жизни, потому что худшую ты уже видела.

Она улыбнулась ему, нежно и грустно, такой улыбки он никогда не видел на ее лице и вдруг понял, какой ее видит и любит Рита. Пройдя через многое, эта девушка заковала себя в броню, и вот теперь Антон чувствовал, что ему оказано величайшее доверие – теперь и он увидел кровоточащие раны под этой броней.

Дождь лил, ветер хлестал их ледяными струями, над головой снова прогрохотал гром. Девушки встали, обнимая друг друга, как выжившие после катастрофы. Не говоря ни слова, все трое обнялись, крепко, закрыв глаза. И чувствуя тепло их тел, такое живое и такое родное под ледяным ливнем, Антон вдруг понял, для чего нужна жизнь и что в ней самое ценное – тепло, которое один человек может разделить с другим под холодным доджем и ветром.