Элеонора Бостан – Дар (страница 10)
И с тех самых пор, как она собрала вещи и покинула родительский дом, нога ее больше не ступала на землю Речного, так она говорила, и ни у кого не было оснований ей не верить.
– Может, лучше ее по-тихому переплавить и продать в таком виде? – рассуждала Аннета, – в наше время лучше вообще не светиться, а тем более, имея такое сокровище. Но для начала принеси ее, все же, домой, так хочется взглянуть.
– Да, пороемся в интернете, может, что-нибудь интересное найдем, – улыбнулась Рита, и глаза ее загорелись любопытством. В этот момент она была красива как богиня и так же недоступна, Антон знал, но любоваться-то он мог.
Они снова замолчали, погружаясь каждый в свои мысли, ветер на улице усиливался, и тени в лоджии уже не просто двигались, они скакали и метались по стенам и потолку, как бешенные. Антону это зрелище показалось жутковатым.
– Надо же, как странно. Старик какой-то загадочный, дает незнакомцу на вокзале какую-то древнюю монету. – Антон обернулся на голос Риты и увидел, что не он один следит за скачками теней. Ее глаза застыли, как будто она смотрела куда-то сквозь его лоджию и видела что-то недоступное обычным людям. «Когда одни глаза застывают, открываются другие, – вспомнил он слова матери и невольно вздрогнул, – и они видят истину». Она всегда повторяла это, если он вдруг долго смотрел в одну точку и улетал с мыслями в неведомые дали. – А может она непростая…
– В смысле? – Аннета тоже задумчиво следила за игрой ветра и деревьев за окнами.
– А может, она – то немногое волшебство, которое еще осталось в мире от ушедших времен? Осколок магии древних людей? Может, она сама нашла тебя? Или по воле случая, но она пришла к тебе теперь.
И тут вдруг новый порыв ветра налетел на старое дерево и ударил веткой в окно. Это была ива, поэтому стекло осталось целым, но все трое вздрогнули и очнулись от своих мыслей.
– Подходящая погодка для таких историй, – напряженно улыбнулся Антон, на лицах его подруг застыло то же странное выражение.
– А что, отличная получилась бы байка для посиделок у костра или для детского лагеря, – сказала Аннета, – прямо как в кино: «все началось на вокзале, где загадочный бомж…»
– Да, звучит именно как байка, – согласилась Рита, – но в такую ночь вполне можно поверить, что эта монета – носитель силы. Только вот доброй или злой… Ой, Антон, у тебя кровь!
Он почувствовал, как вносу что-то защекотало, Антон поднял руки и сажал нос, но первая тяжелая и темная капля крови упала прямо в чашку с чаем.
Как будто это и был ответ.
Глава 3
Два дня спустя Антон сидел в своем кабинете и старался сфокусировать взгляд. Это было не так просто, мир так и норовил все время куда-то уплыть, ускользнуть, как пойманная голыми руками рыба. Ко всему этому добавилась еще и тошнота. Это сосуды, думал Антон, напрягая волю, чтобы остаться в реальности и не отключиться, у него было много работы и так мало сил. Должно быть погода, или магнитные бури, говорил он себе, но глубоко внутри он знал причину, его душа, вернее, то новое, что проснулось в ней, чувствовало истину, и магнитные бури тут точно были ни при чем.
Антон снова сделал над собой усилие и заглянул в документы, лежащие перед ним на столе. Взгляд упал на таблицу.
– «Сумма выданных займов физическим лицам», «сумма выданных займов юридическим лицам», – прочитал он, но что значили эти слова?
Он как будто перестал понимать родной язык, хотя узнавал буква и слова, просто смысл написанного его страдающий мозг никак не хотел улавливать и обрабатывать.
Бесполезно, сдался Антон, в данный момент он не мог работать и вынужден был это признать. И мучить себя было бесполезно, он мог только испортить еще один отчет и все остальные документы. Ладно, решил он, иногда надо просто перестать барахтаться и позволить потоку нести себя, так вроде говорят умные люди?
Он отложил стопку бумаг и повернулся к окну, обычно, когда он долго работал, и глаза уставали, он смотрел в окно, постепенно переводя взгляд все дальше и дальше, и это помогало, в голове заметно прояснялось и напряжение из глаз уходило. Но сегодня яркий солнечный свет бил по глазам, и Антон поспешил отвернуться. Нет, это не помогает, подумал он, света мне сейчас как раз не хочется, его слишком много, он слишком яркий.
Ему хотелось темноты, спасительной, спокойной, ему казалось, что его мозг, глаза и все нервные окончания воспалены, и только темнота могла успокоить их, как прохладная вода пылающее место ожога. И что же обожгло меня, подумал Антон, закрывая глаза ладонями и откидываясь в кресле. Кажется, он знал ответ, каким бы невероятным он ни казался.
Антон медленно убрал ладони и открыл глаза, рядом с креслом на ковре стоял его портфель, а в нем то, во что он еще не поверил до конца, но уже не мог отрицать с полной уверенностью. Антон наклонился и достал монету, такую же тяжелую и блестящую, у нее явно все было хорошо. Конечно, потому что у меня плохо, подумал Антон, сам не зная почему. Он повертел ее в руках, снова и снова вглядываясь в тайные письмена на ее поверхности, но по-прежнему не видел ни одного хоть мало-мальски знакомого знака, ничего похожего на руны или иероглифы или арабскую вязь. И никаких рисунков, никаких фигур, только эти странные письмена.
– Что это за хрень? – пробормотал он, борясь с накатывающей тошнотой, – из какого мира ее сюда занесло?
Интернет поиски ничего не дали, до глубокой ночи он, Рита и Аннета просидели за компьютером, терпеливо переходя со страницы на страницу, изучая фотографии и рисунки, но ничего не нашли. Почему-то его это не удивляло. С тех пор, как тот старик сунул ему эту проклятую монету, у него как будто открылся какой-то третий глаз. И этим глазом он видел, что никаких упоминаний или информации об этой вещи они не найдут.
Потому что здесь замешаны великие силы и великие знания, а это всегда тайна, это не для большинства. Получается, я – избранный, подумал Антон, вертя в руках монету, избранный неудачник. Он не стал ничего говорить соседкам о своем новом чувстве и о своих догадках, он согласился, что они должны продолжить поиски ответов, но с того вечера не подходил к компьютеру. И они, конечно же, ничего не нашли.
Все это казалось сказочным и глупым, он был взрослым человеком, и не мог уже верить в чудеса, даже если бы хотел, этот дар просто пропадает с возрастом, как молочные зубы. Вера в чудеса представлялась ему чем-то наподобие сияющей детской одежды, из которой человек неизбежно вырастет и уже не может натянуть ее на себя, как бы ни старался. И он сопротивлялся, чувствуя, что неведомая сила пытается впихнуть его в костюм, который давно ему мал… но сил на это становилось все меньше и меньше. Проще было не думать, а просто плыть по течению, не растрачивать драгоценную энергию, словно утекающую через него, на эти пустые мыли «может или не может такое быть». Слишком много происходило внутри его души и снаружи, в его жизни, но для осознания такого объема информации нужны были силы, а их у него не было.
И Антон принял единственно верное решение, продиктованное простым инстинктом выживания, решение, которое приходит ко всем тем, кто на грани:
Антон положил голову на руки, чувствуя, что мир уплывает, и он уплывает куда-то вместе с ним, но, при этом, все же, не забыл отодвинуть папку с отчетом, чтобы не помять. Он знал, что уснет или потеряет сознание, или тоже впадет в кому, как его мать, но его это не волновало, эмоции, как оказалось, потребляют слишком много энергии.
Запер ли я дверь, промелькнула мысль, когда голова так удобно устроилась на сложенных руках, да какая разница? Так было хорошо, так было комфортно, темнота гостеприимно распахнула свои объятия, и Антон рухнул в них. Часы на стене справа от него показывали 11:15.
Внезапно в темноте возник звук. Не слово, не искорка света, нет, это был звук. И он становился все громче, все настойчивее. И все более знакомым. Антон почувствовал, как какая-то невидимая рука медленно вытаскивает его из темной бесконечности, нежно и заботливо, но неумолимо. Он пытался сопротивляться, но, чтобы это ни было – транс, кома или просто глубокий сон, оно уходило, слетало с него, как невидимое покрывало. Антон возвращался в мир, и его уже ждали. Кто-то барабанил в дверь, вот что это было за звук, барабанил возмущенно и требовательно. Окончательно проснувшись (или очнувшись, он и сам не знал), Антон прочистил горло и крикнул:
– Да, минутку!
Значит, я все-таки запер дверь, мелькнула мысль, пока он быстро приглаживал волосы и поправлял одежду, зеркала в кабинете не было, так что приходилось полагаться на удачу. Оставалось еще надеяться, что тот, кто случал в дверь, делал это не слишком долго. Ощущая себя ватным человечком в тягучем и густом мире, Антон подошел к двери и повернул ключ.
– Ты что, оглох?! – на пороге стоял его начальник, и если бы взгляд мог убивать, на этом для Антона все бы и закончилось. – Ты что там делал?!
– Работал, – выпалил Антон первое, что пришло в голову, да и что еще он мог сказать? – я потому и закрылся, хотел спокойно доделать отчет. Видимо, так погрузился в работу, что ничего не слышал.