Елена Звёздная – Лесная ведунья. Книга вторая (СИ) (страница 58)

— И что, только водяной разбудить сможет? — гневался Аедан, уж с чего гневался мне не ведомо, но злость в нём ощущалась.

— Не только, — тихо ответила я. — Ещё леший. Но лешим я рисковать не стану, в этом лесу оставлю. И… тебя оставлю тоже.

Хотел было что-то сказать аспид, но лишь выдохнул яростно, и спросил явно иное:

— Почему меня?

Вновь на него поглядев, ответила:

— На тебе браслет мой обручальный. И коли дело совсем худо пойдёт, тогда ни Водя, ни леший меня не вытащат, а вот ты сможешь.

Скрипнув зубами, аспид произнёс:

— Так я и так смогу!

— Сможешь, — я спорить не стала, — только вот, проблемка одна имеется — меня из Гиблого яра вытаскивать придётся, а значит, ты должен будешь здесь находиться.

Зол был аспид, так зол, что и светлячки от ручья полетели подальше, и шорохи леса стихать начали, и…

— Послушай, ведунья, так дело не пойдёт, — прорычал Аедан. — И я на подобное не соглашался!

Пожав плечами, ответила равнодушно:

— Я и не заставляю. Снимай браслет, отдам Гыркуле, он меня подстрахует.

Но снимать браслет обручальный аспид не стал, лишь сидел и смотрел на меня. Да недобрым взгляд его был, ох и не добрым. Ну и пусть злится, его дело вообще мои команды выполнять, я над войском главная, так что напрасно гневается. И я поднялась, начала книги обратно в тележку складывать.

— Ты собираешься войну закончить? — спросил прямо.

— Если б я могла, — усмехнулась невесело. — Границы отвоеванные укрепить я собираюсь. Это поможет смертей ненужных избежать, да время выиграть. Об остальном завтра думать буду.

— Границы укреплять? — переспросил Аедан, поднимаясь. — Как именно?

И сдвинув меня в сторону, сам стал книги собирать, и аккуратно в тележку складывать. А я засмотрелась на его действия, на руки черные, на движения быстрые. Красиво двигался аспид, по-змеиному быстро, по-магически уверенно, по-мужски решительно. И хотела было вопрос задать, да не моё это дело, вот я и не стала спрашивать.

Но аспид заметил взгляд мой, и то как отвернулась быстро заметил тоже, цепкий у него взгляд был.

— Спросить что хотела? — поинтересовался с иронией.

— Хотела, — не стала я отрицать. — Но права такого не имею, от того и спрашивать не стану.

Господин Аедан споро книги все собрал, встал ровно, руки на груди сложил, да и сказал:

— Спрашивай, на любой вопрос отвечу.

А вот в этом я сильно сомневалась, что ответит на такой вопрос. Голову запрокинула, в глаза его змеиные поглядела, да и сказала:

— Не стану.

— Ну, мне уже и самому любопытно, что спросить хочешь, — с нажимом произнёс аспид.

Постояла я, на него посмотрела, опосля отвернулась, в сторону Гиблого яра глянула.

— Ну же, — мягко подтолкнул к разговору аспид.

Ну, коли интересно так, от чего же и не спросить.

— Главный алхимический закон — чтобы что-то получить, следует отдать равноценное. Что отдал ты?

Я знала, что ответа не услышу. И я его не услышала. Вспыхнул круг алхимический знаками да формулами, толкнул в него аспид тележку с книгами, и исчез круг. Остались только я, лес и аспид. И вопрос, что вдруг задал господин Аедан:

— А что отдала ты, ведунья лесная?

Видать думал, что не отвечу, но мне скрывать было нечего.

— Воспоминания, — я развернулась к аспиду, улыбнулась ему грустно, и пояснила. — Воспоминания об отце. То единственное, чего не было жалко.

Думала шуткой на моё признание ответит, но аспид вдруг тихо сказал:

— А я жену. То единственное, чего было не жалко.

И замерла я. Смотрю на него оторопев, в глаза змеиные синие чуть светящиеся, и слов нет! У меня слов нет, ни единого. Только мысли, что нельзя так. Так нельзя! Как это жену?!

— Что, не одобряешь? — спросил Аедан с вызовом.

— А как такое одобрить? — тихо ответила я.

Усмехнулся аспид, и почти приказал:

— Спроси ещё за что.

Не стала я спрашивать. Не понимаю я такого и не понимать не желаю. Он женою расплатился — разве можно такое понять? Каким бы не был проступок, не имел права он чужой жизнью за свою силу расплачиваться. Просто не имел.

— За сына, — тихо, сдавленно и с болью, которую не скрывал, произнёс аспид.

Я взгляд на него подняла непонимающий, потрясённый, неверящий. А чудище огненнокровное лишь усмехнулось горько, и ответило:

— Я аспид, Веся. Я тот, кто наделён силой от рождения, а потому и дети мои, рождаются с силой, рождаются исполненными магии. Мне не повезло — я женился на магичке. Мне казалось, она любит меня. Любит такого, какой есть. Я не любил, моя вина. Сердце следовало слушать, сердце всегда принимает верное решение, а вот разум нет. Но я поддался голосу рассудка, и в надежде обрести дом, семью, счастье, я женился на той, что любила так искренне. И счастье пришло в тот день, когда родился мой сын. Я не любил женщину, что произвела его на свет, но сын стал частью моего сердца, едва я взял его на руки.

И Аедан умолк. То было тяжёлое, тягостное молчание. Неловкое для меня, потому как ни спросить, что было дальше, ни утешить я не могла. Чем тут утешишь? Я уже поняла, что сына больше нет, существуют сказки с плохим концом, вот это и была такая сказка.

— На его могилке всегда цветут цветы, — произнёс аспид.

Помолчал и добавил:

— У той, что убила его — могилы нет.

Надо же, как мы похожи. Такое отчаянное сходство, от которого болит душа, от которого вскрываются незаживающие раны.

— Осуждаешь? — тихо спросил он.

Кто я такая, чтобы осуждать? Я никто. Я больше чем никто, ведь я поступила примерно так же.

— Когда всё это закончится, я бы хотела передать цветы… для его могилки, — тяжело такое говорить, и всё же я сказала.

Усмехнулся странно аспид и произнёс:

— Когда всё это закончится, я покажу тебе его могилку. Тебе и… нашему ребёнку.

Вот значит как. Впрочем, не о том ли велась речь с самого начала? О том самом. Аспид хотел сына, а в случае со мной точно знал, что я своего ребенка не убью никогда. В принципе никакая мать не убьёт, за ребёнка скорее свою жизнь отдашь, чем вред ему причинишь, и такового мнения почти все матери придерживаются. А аспиду просто не повезло. Обжегшись на молоке, дуешь и на воду. Вот он и выбрал не просто женщину, а ту, что никогда чужую жизнь не отнимет. Верный расчёт, и по уму, и по сердцу верный, только вот… лгать я не стану.

Я и не стала.

— Кров сроком почти на год, и крови втрое меньше чем во мне сейчас ты получишь, аспид, — сказала, решительно глядя в его змеиные глаза. — А ребёнка — нет. Всё понимаю, боль твою как свою чувствую, выбор твой понимаю тоже, да только и ты пойми — я своего ребёнка никогда никому не отдам. Никогда и никому. Прости, врать не хочу, вот и говорю всё как есть.

Прямо сказала и реакции ждала прямой, гнева ждала, ярости, негодования. Многого ждала, а получила… улыбку. Улыбнулся аспид, сверкнули зубы в темноте, сверкнул круг алхимический и исчез Аедан, оставляя меня одну.

Одну и в растерянности. Не такого ждала я, не такой реакции, не таковых действий. И легче мне стало с одной стороны, на душе легче, а с другой — что будет-то теперь?! Чего ждать от аспида? Упорства али удара в спину? Ох, и сглупила же я!

И тут появилась Леся.

Заповедная моя зловредина, упорно баюкала девицу детородного возраста, ловко спеленав её простыней, и где только взяла, и засунув в рот пустышку из дерева вытесанную да цветочком украшенную. Девица уже подвывала, видать сил у неё не осталось, да и трепыхаться перестала почти. Ну, значится урок усвоен, скоро отпустим.

Я быстро иллюзию на себя набросила, да на чащу посмотрела вопросительно. Леся, снова в виде девы голозадой отполированной, пустышку изо рта девицы вынула, на ноги несчастную лже-мать поставила, и та как заголосит:

— Госпожа лесу хозяйка, на всё согласная, всё сделаю, дитёнков буду хоть каждый год рожать, только не от аспида!

Удивительное дело — единомышленники мои прямо на глазах множатся.