Елена Звёздная – Лесная ведунья. Книга вторая (СИ) (страница 38)

А я всё так же на него смотрю, не отошла, не отодвинулась.

До леса моего шагов десять, я это ощущаю, даже не оборачиваясь. Леся и Ярина ощетинились разом, видать с ног сбились меня разыскивая. Рык лешего разъярённого на весь мой лес Заповедный раздался. Клюка верная примчалась, передо мной негодуя остановилась — сжала её не глядя даже.

Я на Агнехрана глядела. Всё так же на него. Ему и сказала:

— Ты не ходи так, без крема защитного да сурьмы магической. Нельзя так. Береги себя.

Усмехнулся маг, и молвил тихо:

— Не хочу я себя беречь. Я кроме тебя ничего больше не хочу. И жизнь без тебя мне не нужна тоже.

И не выдержала я. Клюку отпустила, к магу шагнула, обняла крепко, изо всех сил, к груди его прижалась и прошептала:

— А ты всё же береги, охранябушка. Ты береги, пожалуйста. Хотя бы ради меня.

И отстранившись, на него не глядя, зашагала к лесу своему, клюка рядом скакала.

А уже на границе, в шаге от Ярины, обернулась я — маг там стоял.

— Уходи, — попросила, с трудом молвив.

— Уйду, — устало ответил Агнехран. — Ты сейчас еще два шага сделаешь, в безопасности, окажешься, вот тогда я и уйду.

Улыбнулась я, сама не зная чему.

Попятилась назад, те самые два шага и сделав.

А маг стоит.

Ещё шаг назад, на него смотрю.

Стоит и улыбается.

И я стою.

Впереди меня Ярина, позади Леся и леший злой. Ох и злой, трещит корой так, что на весь лес слышно. А я стою и на охранябушку смотрю.

Он стоит, руки в карманах, и на меня смотрит.

— Я уже в безопасности, — сказала, голос повысив. — Можешь уже идти.

— Могу, — согласился маг.

И остался стоять на месте.

И хорошо нам так было, да только подошёл леший, взял клюку мою, оземь ударил и всё на этом. Закончилось всё.

Вот только Агнехран меня и перед другом верным защитил, громко сообщив на прощание:

— Я её через блюдце серебряное вытащил, её вины в том нет. Коли надобность есть — с меня спрашивай.

Леший метался по моей избе мрачной грозовой тучей. Ну, это если бы туча могла так топать, чтобы сотрясалось всё. Даже домовой не выдержал и сбежал к русалкам с кикиморами. За окном день сиял, русалки столы накрывали, кикиморы к огню попривычнее были, оттого супец варили, леший гневался, а мы с Агнехраном… а работали мы.

— Так? — вопросил маг, находящийся по ту сторону блюдца серебряного.

Я схему ту просмотрела, воспроизвела — утекала моя магия из круга изолирующего. Не вся, крупинками аки каплями, но утекала.

— Хм, — произнёс Агнехран задумчиво, снова схему водрузив на стол перед собой.

Сидел задумчиво, я просто сидела и на него смотрела. Хорошо мне было. Просто вот хорошо. А вот леший гневался и не скрывал того.

— Веся, а аспид где? — вдруг спросил друг верный.

— Дык мне почем знать? — удивилась я.

И так как на охранябушку смотрела неотрывно, заметила, что замер он, вот что-то писал, формулу высчитывая, а тут рука словно окаменела.

— Так ты ж его последняя видала, — леший сел на стул, последний заскрипел жалобно.

— Был разговор, — признала нехотя. — Тактику обсуждали со стратегией. А как закончили, я в избу возвернулась.

И тут вдруг архимаг возьми да и скажи:

— Возвернулась, да… Тиромира на связь вызвала и разговор с ним имела.

И замерла уже я, как гимназистка на экзамене за подглядыванием в учебник с поличным пойманная.

— Ввввессся?! — взревел леший.

А я на мага смотрю и об одном думаю: «Ах ты ж… маг»! И я ему потом отвечу, я ж ему так отвечу, что мало не покажется! Но леший то тут, ему пришлось признаться:

— Союзник наш нежданный, да полезный очень, во время беседы знакомым мне вдруг почудился. Словно видела ранее. И когда видела, не одна была, а с Тиромиром. Вот и спросила, кем человек тот был-то.

Лешинька нахмурился. Агнехран тоже призадумался, да так, словно о своём о чём-то подумал.

— И шо? — вопросил леший. — Вспомнил этот выродок-то?

— В том то и дело, что нет, — с тяжёлым вздохом призналась я.

Помолчав, леший предположил:

— Да дело то прошлое, забыл небось.

— А вот это вряд ли, — возразила я. И пояснила другу верному: — Лешинька, Тиромир — маг. Он маг, а у магов память тренируют сызмальства. И коли не помнит он лица мужчины того, что описала я, то дело тут не чисто.

Леший покивал сурово, да и молвит вдруг охранябу:

— А ты, раб бывший, по гордости своей едва ведунью мою жизни не лишивший, скажешь может что?

Видеть Агнехрана Лешинька не мог, блюдце ко мне обращено было, вот только я и увидела, и как побледнел, и как сглотнул судорожно, и как взгляд опустил. Терзался Агнехран, виной своей до сих пор терзался, да так, словно себя поедом ел, словно себя за случившееся взаправду ненавидел.

— Агнехран, то дело прошлое, — тихо сказала ему.

Маг лишь усмехнулся криво и отвернулся вовсе. Мучился он, хоть и скрыть пытался, а мучило его сотворённое. И тогда добавила я:

— Волков мне жаль безмерно, правда это. И скорбь моя по ним велика, но волчий век короток, а твоя ошибка и моя ошибка разом благое дело сотворили — я Ярину сохранила. Её жизнь ценнее волчьих, маг, для леса во сто крат ценнее.

Поднял на меня взгляд Агнехран, посмотрел так, словно удостовериться хотел — правду сказала али только утешить его пытаюсь.

А леший он того взгляда не видел, он и сказал:

— Чаща да, она и сотни волков дороже, тысячи волков нужнее. Но давай-ка к аспиду вернёмся, Веся. Браслет на тебе, вызови-ка сюда союзника-то нашего.

И тут замерла я. На архимага смотрю напряжённо. Да на лешего выразительно. Менее всего сообщать самому лорду Агнехрану о том, что у меня в союзниках аспид хотелось мне. Аспиды они ж вне закона, по закону-то.

И понял то леший, осёкся, на блюдо покосился, мол «да заканчивай уж разговор-то», но маг, вместо того, чтобы вопросы задавать, сам вдруг сказал спокойственно:

— Про аспида вашего ведаю. В отряде моём ещё шестеро служат. Да только то тайна существенная, разглашению не подлежит, и ты, леший, об этом знать должен.

И тут протянул лапищу леший, блюдце моё скрипнувшее к себе развернул, на архимага поглядел сурово и как молвит вдруг:

— Ведаешь значит… А может и лично знаком?

— Может и знаком, — всё так же спокойственно ответил Агнехран.

Но Лешиньку-то уже было не остановить, вёл он себя как зверь лесной, аки хищник, добычу почуявший, да и попросил голосом елейно-ласковым:

— А не затруднит ли вас, архимаг имперский, закатать рукав рубашки, на рученьке то правой?!