Елена Звёздная – Лесная ведунья. Книга вторая (СИ) (страница 3)

Несколько секунд он смотрел на меня неуловимо потемневшим взглядом, затем поклонился, развернулся и ушёл. Сам. Ногами. Я вслед смотрела, пока не скрылся за стройными соснами, после сползла наземь. И сидя под деревом, просто дышала, успокаиваясь и восстанавливаясь.

А потом началось!

Сначала прибежали зайцы — и долго, во всех выражениях и жестах ругали злыдней, ауков и анчуток. Призрачная нечисть, как оказалось, прямо вот с утра по раньше, как только пир закончился, принялась отрабатывать навыки запугивания… на волках.

Волчьи стаи в известность леший поставил, стало быть, тренировку разрешил, но не только волки в лесу обитают, имелись и непредупреждённые о тренировочно-боевых действиях. Так с перепугу зайцы ломанулись прочь, а птицы вообще улетели гнезда побросав.

Когда умчались с трудом успокоенные зайцы, заявились волки. Серые были очень довольны происходящим, а ко мне явились исключительно с одной целью — спросить, где аспид, потому как им требовалось доложить об успешном проведении операции.

Молча указала направление, куда сей деятель ушёл.

Потом заявились кабаны. Спросили где аспид…

Молча указала направление, по которому уже умчались волки.

Потом пришли олени… Спросили где аспид!

Потом прилетели злыдни…

После ауки…

Анчутки…

Бадзулы…

Менялась нечисть, но не менялся вопрос!

Потом прибежали русалки, поинтересовались, а чего господин аспидушка на обед изволит?

Когда пришел леший, я потрясённо спросила:

— Что происходит?

Леший пожал могучими плечами и спросил:

— Весь, а где аспид?

Молча и выразительно подняла с земли шишку, взвесила будущий метательный снаряд на ладони… леший сходу всё понял. Отступил, руки подняв в жесте защитном, и оправдаться попытался:

— Так он же главнокомандующий, к нему с отчётом о проделанном идти и следует и…

Шишка в лешего не полетела, шишка осталась в моих руках, вместе с одним единственным вопросом: «Где эта тварь, которая аспид?!».

— Тропу заповедную к избушке открой, — попросила я лешего.

— Тебя водяной видеть хотел, — с каким-то странным сомнением на меня взирая, сообщил верный друг.

Водя ждал у заводи.

Ничуть не удивился, когда вместо того, чтобы сесть рядом с ним у берега, я сбросила плащ и отправилась в студёную воду. Самое то было для меня сейчас. Подуспокоившись, вышла на берег, закуталась в плащ, пряча мокрую облепившую меня ткань сорочки, плюхнулась на траву рядом с водяным и выдохнула:

— Ну и… дела.

— Да уж, — поддержал моё потрясённое негодование водяной.

Мы помолчали, глядя на умиротворяюще спокойную воду. Посидели. Помолчали.

— Весь, — вдруг произнёс водяной. — Я, что сказать хотел, если ради меня это всё, то… не стоит, Веся, правда не стоит.

Глянула на него хмуро и даже отвечать не стала.

— Весь, мои русалки вчера по ночи двух лесных хозяек видели. Двух, Веся. Ни в одной жизни не было, а всё ж стояли да переговаривались. Как понимать это? Как принять? Как…

— Да просто всё, Водя, — я рукой воды коснулась, от пальцев круги во все стороны побежали. — Началось с безразличия. При безразличии всеобщем продолжилось. Сам посуди — тебе за столько-то лет, до Гиблого яра дело было?

— Нет, — тихо признался водяной.

— Вот и мне дела никакого не было, Водя. Я своим горем упивалась, по сторонам смотреть было некогда. Потом с лесом кое-как справляться начала, потом раба вот… спасти пыталась. А то, что в Гиблом яру дела тёмные творятся, я же только тогда, в ту ночь, когда за магом ринулась, и осознала. До того — не было мне дела, понимаешь? Никому дела не было, вот и… расхлёбываем.

Промолчал водяной.

Ладонь к воде протянул, и поднялся из заводи цветок кристально-прозрачный, расцвёл, лепестки ронять начал… красиво.

— Дальше что будет? — вопросил Водя.

— Что-то точно будет, — я плечами пожала. — Вопрос лишь в том — что именно. А больше всего-то тревожит, Водя, что мне теперь из лесу моего шагу не ступить, потому что… на мне всё держится, и свою жизнь мне беречь придётся всеми силами.

Усмехнулся водяной и тихо заметил:

— Вот и я в той же шкуре.

То мне было ведомо.

Посидели ещё на берегу, затем Водя спросил:

— Аспид не шибко деятельный-то?

— Намекаешь, что не так прост, как кажется? — прямо спросила.

Водяной кивнул.

— Знаю я, — водой плеснула раздражённо. — Вижу, что непрост. Зла в нём не ощущаю, злобы тоже нет, да душа всё равно сомнениями полна сверх меры.

И тут подала знак Ярина.

Я глаза закрыла, глазами чащи посмотрела да и увидела — стоит у кромки леса моего заповедного Ингеборг, в королевстве последний архимаг. Кончики пальцев его правой руки светятся, словно металл раскалённый в печи у кузнеца, в глазах ярость, лицо бешенством искажено, но стоит, идти дальше не рискует. А и мало кто рискнул бы — Ярина в состоянии охраны то ещё зрелище, терновые кусты под землей, словно змеи ползут, перекатываются, чёрные шипастые змеи, опасное зрелище. А вот Леся не скрывалась — на поляну вышла, девой частично прикрытой только, издевательски Ингеборгу оскалилась.

— Ты значит, — хрипло произнёс архимаг. — Ты сына моего потомства лишила!

Чаща моя лишь плечами повела, да и улыбнулась коварнее раз в пять. И нарывается же, зараза, а главное хоть бы правду сказала — не лишала она никого и ничего, впрочем и архимаг должен был бы знать, что чаща без дозволения моего калечить права не имеет.

«Ярина», — позвала я.

И чёрные змеи, перекатывающиеся под землей и лишь слегка виднеющиеся на поверхности скользкими телами, вырвались на свободу ядовитыми кустами, словно пасть огромного хищника нависнув над архимагом.

— То есть, вас тут две, — усмехнулся Ингеборг. — Две чащи… Ведуньи тоже две.

Из глубины леса донесся глухой рык — архимагу пора было проваливать.

— Я вернусь, — угрожающе произнёс он. — Я обязательно вернусь.

Я могла бы его убить. Прямо сейчас, и на месте. Могла бы. И любая нормальная лесная ведунья поступила бы именно так — заразу нужно уничтожать сразу, но я не совсем ведунья, я ещё и ведьма… Надеюсь, пожалеть не придётся, но надеждам явно не суждено будет сбыться, и я об этом знала.

Открыла глаза, возвернувшись к заводи, посмотрела на водяного, тот спросил:

— Случилось чего?

— Да чаща моя… неугомонная, — вздохнула я.

— С этим спорить не буду, — хмыкнул Водя. — Так что дальше делаем?

Я уж собралась начать соловьём заливаться про план мой продуманный, про действия выверенные, но тут вспомнила зайцев, волков, нечисть, оленей… и ляпнула:

— К аспиду схожу, узнаю.

Странно посмотрел на меня Водя, угрюмо глянула в ответ я. А что ещё сказать? Тут уже аспид такую деятельность бурную развёл, что с ним, похоже, придётся не просто считаться, а советоваться! Да деваться некуда.

Заветную тропу к избушке леший открыл, клюку-то я забыла, а самой открывать сил много уйдёт.