Елена Звёздная – Лесная ведунья. Книга вторая (СИ) (страница 28)

— Ульгерда.

Ведьма ответила почти сразу, сидела она в пещере на Ведьминой горе, уставшая, понурая, хмурая, да над книгами древними корпела.

Меня увидав, сперва сказала:

— Покрой у платья странный, старинный. Откуда взяла?

— Чародейское, водяной подарил, — правду скрывать не стала.

А у Ульгерды вдруг перо писчее из рук выпало, кляксу на бумаге оставляя.

— Ччччародейское? — переспросила ведьма старая. — Чародейское?!

Кивнула. От чего реакция такая я и не поняла-то, но не это было самое страшное, что передать собиралась.

— Смотри, Ульгерда, — сказала, руку к блюду протянув, да ладонь к серебряной поверхности прижимая. — Смотри внимательно. Об этом ведьмам рассказывать придётся.

И я показала всё. Даже не так — ВСЁ!!!

Умертвие ведуньи лесной, судьбу её страшную, и предательство ведьмы с синими, как сапфиры глазами.

Когда закончила, поседела Ульгерда вполовину больше прежнего. Сидела, потрясённая, раздавленная, затем произнесла едва слышно:

— Веся, девочка, та ведьма — Велимира!

Тут уж я покачнулась, на ногах удержалась с трудом. Велимира — одна из семи главных ведьм. Старшая. Главенствующая.

И я, я после разговора с Водей ожидала, что не простая то ведьма будет, но чтобы главная…

— Я не смогу, а ты рискнёшь? — прямо спросила Ульгерда.

Она поняла мой замысел, по размеру блюда серебряного и поняла, но не знала, решусь ли теперь, когда правда открылась. Да только делать нечего — беду лицом да взглядом прямым встречают, иначе не победить.

— Про защиту только не забудь, Веся, — попросила старая ведьма.

А это хороший совет был. Очень хороший. Правильный и своевременный.

Я связь с Ульгердой прервала, кивнув на прощание, сходила, дверь отперла да и позвала жалостливо:

— Аспидушка, не зайдёшь ли, на минуточку?

И не дожидаясь ответа, в избу обратно вошла. Заметалась нервно. Мысли, сомнения, страх — всё смешалось. Что делаю? Что собираюсь сделать? Поможет ли то, что замыслила?.. Поможет ли…

Остановилась не перед мутным блюдом серебряным — перед зеркалом. Волосы мои чёрные уж светлеть начали, лицо бледное, глаза испуганные, руки дрожат, а платье чародейское стройный стан, сильно постройневший после снятия печати с охранябушки, лишь поддерживает. И похожа ли я на ведьму сейчас?

Да и стоит ли показываться в платье чародейском?

Рванула ворот, принялась нервно пуговицы расстегивать, а уж распахнулась дверь, аспид вошёл, и сразу мне изба в два раза меньше показалась.

— Зайди, дверь закрой… да и запри, — приказала, дрожащими, непослушными пальцами пуговку за пуговкой высвобождая.

Аспид повиновался. Дверь закрыл, задвижку защёлкнул, ко мне повернулся, смотрит внимательно. И умом понимаю — сказать что-то надобно, а саму трясёт.

— Помочь, с платьем-то? — поинтересовался аспид.

Руки опустились, постояла, тяжело дыша и попросила:

— Помоги, пожалуйста.

Думала магией, али как, но подошёл аспид — ладони у него не дрожали, пальцы сильные с пуговками справлялись быстро, а я дышала, всё больше понимая, что аспида я боюсь куда меньше, чем того, что сейчас сделаю.

— Руки подними, — скомандовал так спокойственно, да тоном командным.

Подчинилась, вообще без слов.

Молчал и аспид, когда платье стянул с меня. Да пока я сорочку нижнюю белую оправляла, платье сложил, к шкафу отнёс, аккуратно внизу, там где вещи для стирки предназначенные, положил, на меня оглянулся.

— Дать что? — спросил всё так же спокойно.

И вот об одном вопрос был, а подразумевал определённо: «Ты что делать собралась, ведьма?».

— Плащ, — голос мой дрогнул. — Там, справа, простой чёрный плащ.

Взял нужный, да уверенно так, словно точно знал, какой надобен, принёс, сам расправил, на плечи накинул, завязки завязал, да и на меня посмотрел, всё так же держа в руках холщовые ленты. Вот тогда и спросил:

— На что ты опять отчаялась, Лесная Хозяйка?

И так он это спросил, что у меня сердце дрогнуло. На руки поглядела, чёрной матовой чешуей покрытые, да от чего-то другие ладони вспомнила. Человеческие. Широкие, жилистые, сильные… руки не мага, руки воина… И от воспоминания этого, лишь больнее дались слова последующие:

— Видишь ли, господин Аедан, у нас не один враг… Вовсе не один. Я о магах и ранее хорошего ничего сказать не могла, а уж после сегодняшнего…

И замолчала я.

— А что сегодня? — голос у аспида проникновенным стал, вкрадчивым.

Я голову запрокинула, в глаза его змеиные поглядела и ответила:

— Увидела страшное.

Усмехнулся аспид, зубы белые сверкнули в сумраке избушки, да с иронией вопросил:

— Страшнее меня?

И как не был ужасен аспид, а всё же:

— Намного… намного страшнее.

Вскинула руку, зачаровывая избу, изолируя, возводя барьер как изнутри, так и снаружи. А едва засияло каждое бревно магией, вновь на аспида посмотрела и сказала утвердительно:

— Ты алхимией владеешь.

Шире улыбнулся аспид, да и ответил:

— Ты тоже.

Так то оно так, да только:

— Я ею баловалась в юности, аспидушка, а вот ты ею владеешь.

Огляделся аспид, и вывод сделал верный:

— Тебе защита нужна.

Кивнула сдержанно.

— Почему алхимическая? — спросил сразу по делу.

Помолчала, кусая губы, потому что грызть ногти при аспиде было стыдно, да и ответила:

— А не знаю я, с чем столкнусь. Проклятия будут. Не одно — десятки. И магия. И чары чародейские. От всего этого защититься я могу двумя способами — силу леса своего задействовать, но это сейчас опасно, и не ко времени и… не могу я лесом ради ведьм рисковать, не могу… — вздохнула судорожно, успокаиваясь, и продолжила: — А могу тебя попросить о помощи, супротив алхимического защитного круга ни одно проклятие не встанет.

Сузились гневно глаза аспида, да спросил он прямо:

— Против ведьм идёшь?

— У меня нет выбора! — прямой вопрос и прямой ответ, всё как полагается.

— Выбор есть всегда… — протянул Аедан.