Елена Звездная – Я твой монстр. Книга вторая (страница 11)
Больно…
Боль стучит в груди, боль отдается эхом в висках, боль туманит взгляд… И я давлю эту боль, гашу обиду и прикладываю титанические усилия, чтобы вернуть себе самообладание.
Кей, ты справишься… Бывало и хуже, Кей, бывало и хуже.
Нужно как-то отвлечься.
Заставила себя посмотреть на случившееся со стороны. В буквальном смысле данного выражения.
Камеры любезно предоставили изображение с четырех разных позиций, и я кусаю губы, в отчаянной попытке сдержаться и не броситься за Акихиро… Со стороны, во всех четырех ракурсах, мы были как идеальное сочетание, как встретившиеся свет и тьма, как две грани одного целого. Высокий черноволосый он и маленькая хрупкая светловолосая я.
Иллюзия идеальной гармонии…
Наверное, она была бы полнее, если бы я решилась на последний шаг, если бы он меня обнял… если бы в его глазах не было этой уничтожающей ненависти.
А она была.
И вот он ушел, а его ненависть все еще кромсает мое сердце тупым лезвием. Тупой болью. Никому не нужной болью.
Или нужной, тут уж как посмотреть, ведь он пришел мстить.
Он пришел мстить…
По идее, это должно было бы заставить меня настороженно ждать удара, но мне было абсолютно плевать, нанесет он удар или нет, я просто была благодарна небу за то, что он жив, что приземлился без повреждений, что его не уничтожили на подлете к Илонесу.
И я не раскаивалась в том, что совершила, я поступила правильно. А если мне чего-то и жаль, то жаль тех тысяч безвозвратно упущенных мгновений, в которые я могла быть рядом с ним, могла прикоснуться к нему, могла заглянуть в его глаза и не содрогнуться от холода сжигающей ненависти…
Возможно, когда-нибудь я забьюсь куда-нибудь в уголок и тихо повою от жалости к самой себе.
Возможно, когда-нибудь… но не сейчас.
Сейчас мне нужно было просто выполнить свою работу. Без эмоций. Без чувств. Без мыслей о Чи.
И я развернулась к залу и командам. Сражение давно уже шло, не понимаю, как я не услышала этого… словно оглохла от боли, а сейчас… что ж, сейчас я могла констатировать лишь неутешительное:
– А победителей у нас сегодня нет. Встали, вытерли сопли и на полигон!
На вечернем совещании у генерала я обнаружила пополнение.
– Господа, наш консультант по боям в лесных массивах полковник Акихиро, – обозначил для всех присутствующего на совете генерал Энекс.
Что примечательно, Адзауро показательно игнорируя и генерала, и собрание, стоял, прислонившись к стене у окна, безучастно взирая на бегающих по полигону несчастных наемников. И всем своим видом демонстрировал, что происходящее на полигоне занимало его куда больше, чем имевшее место собрание.
– Я хотел бы обсудить нереальные требования капитана Давьер! – высказался полковник Стейтон.
Я прошла, села на свое место и… промолчала. Не знаю почему, горло сжало спазмом, и я… я ничего не смогла сказать. Следовало бы, да, но я промолчала.
Зато генерал, свято следуя нашей легенде, ядовито уведомил подчиненного:
– Как главный на этой базе, я поддержу любое начинание капитана Давьер.
Стейтона, естественно, подобное не устроило, и он не удержался от саркастичного высказывания:
– Генерал, мы все понимаем, секс – штука нужная и, я бы даже сказал, необходимая, но вам не кажется, что постельные предпочтения капитана Давьер не стоит выносить… скажем так, на публику?
Тттварь!
Резко повернув голову, посмотрела на полковника, ощущая дикое желание размазать его по стенке. Стейтон издевательски усмехнулся в ответ, абсолютно убежденный в своей безопасности. Ну да, в рукопашной я ему явно не противник. Но кто сказал, что противника нельзя избить морально?
– Мои сексуальные предпочтения? – переспросила, все так же яростно глядя на Стейтона. Правда, это была уже совершенно иная ярость – холодная и расчетливая, и удар я планировала нанести основательный. – Полковник, мне искренне жаль, но боюсь, это именно вы сегодня внесли толику… мм-м… эротичности в стандартную тренировку.
И над столом в трехмерной проекции возникла картинка того, как, собственно, Стейтон раздевается. Да, мой сейр всегда со мной. И в реально бесящих меня ситуациях нужную информацию я способна отыскать практически мгновенно, а потому теперь все видели, как раздевается передо мной полковник.
Но у него имелась одна маленькая проблема – я не просто слишком эмоционально среагировала, я разозлилась.
– Мм-м, нет, что-то не то, – издевательски высказала, комментируя запись.
И, в два касания замедлив съемку, подключила к ней вполне подходящую музыку.
И вот теперь всем присутствующим демонстрировался классический мужской стриптиз.
В кабинете генерала повисла потрясенная тишина, все оторопело наблюдали происходящее.
– Так кто из нас выносит свои сексуальные… мм-м… предпочтения на публику? – ядовито поинтересовалась у багровеющего Стейтона.
– Достаточно! – прорычал генерал.
Естественно, запись я тут же выключила. Субординация и все такое.
Лицо Стейтона, казалось, окаменело, остальные уже с заметной опаской поглядывали на меня, но я… я всем сердцем ощущала абсолютную ненависть того, кто все это время не сводил с меня взгляда. А я… я просто не хотела, чтобы он все это слышал. Про меня и Энекса. Я не хотела. Не хотела этого настолько, что внезапно осознала – мне медленно, но верно становится плевать и на свою работу, и на уже запущенную и работающую легенду, мне было плевать на все… кроме Чи… И я с этой видеозаписью сорвалась на Стейтона совершенно без повода, на чистых эмоциях, потеряв все свое хладнокровие и сосредоточенность на деле, только лишь потому, что в командном пункте был Адзауро.
– Дорогая, – внезапно обратился ко мне генерал, – ты не против сегодня отужинать со мной в поместье лорда Виантери?
Я почувствовала себя так, словно мне со всей силы залепили пощечину, но…
Проклятое «но».
– Конечно, дорогой, я вся в твоем распоряжении, – промурлыкала в ответ.
И заставила себя улыбнуться.
Эта улыбка резала мою душу похлеще тупого тесака неопытного мясника, но я улыбалась… я улыбалась, дерсенг меня подери, у меня не было выбора.
– Переоденешься? – еще один полный демонстративной любви и заботы вопрос генерала.
– Конечно, милый.
И я встала, чтобы, не оборачиваясь, молча выйти из кабинета генерала, чувствуя, как прожигает разочарованием и презрением взгляд того, кого здесь вообще не должно было быть.
Перед дверью моей комнаты меня ждал… скажем так – подарок. Алое шелковое платье с открытыми плечами, алые перчатки, алые туфли, черные чулки и записка от генерала: «Вчерашняя ночь была великолепна. Я надеюсь, и этот вечер станет особенным».
Судя по состоянию записки, ее кто только не прочитал…
Не удержалась от того, чтобы просмотреть камеры, и сердце болезненно сжалось, когда я увидела того, кто прочел это первым…
Пакет в результате полетел в стенку, едва я вошла в комнату!
Хотелось орать, выплескивая всю боль из груди, из сердца, из мыслей… Но все, что мне остается, лишь снять визоры и положить их на столик, чтобы не просматривать снова и снова, как Чи берет эту гребаную записку, как меняется его взгляд, как до побеления сжимаются стальные пальцы…
Я не сдержалась и ушла в душ, включив напор на полную мощность и подставляя лицо воде, старательно смывающей все мои слезы… Все до одной. Их было не много… я просто не могла себе их позволить.
Но это ранящее чувство вины… приговор в его взгляде…
И слезы потекли снова, когда я поняла, кем являюсь в глазах Чи: дешевой потаскухой.
Лживой, насквозь лживой, дешевой потаскухой.
И я стояла под ледяными струями воды, а в душе все медленно умирало. Медленно, неотвратимо, разливаясь пустотой и бесконечной убивающей усталостью… Мне хотелось сдохнуть… Просто сдохнуть!
И потому я как-то даже не сразу обратила внимание на шорох в комнате…
Но затем мелькнула мысль, дурацкая, напрочь лишенная оснований мысль: вдруг это Чи?
Мгновенно замотавшись в полотенце, я быстро вышла из ванной, отбрасывая назад мокрые волосы…
И сильно пожалела о своей импульсивности…