Елена Звездная – Все будет хорошо (страница 2)

Так и началась наша странная дружба. Триша как и все остальные небогатые студенты жила в университетском общежитии, а я себе подобного позволить не могла. Так что вечерами Триша дружила со всеми, но днем была рядом со мной. По-началу это раздражало, а потом… В какой-то момент, я поняла, что Триша мне друг. Наверное, в тот момент, когда вся группа хотела повеселиться за мой счет, обмазав мою сумку гуталином, но Триша не дала это сделать и стояла намертво. Настолько, что когда я вернулась из ректората, в гуталине была не моя сумка, а Триша. Причем вся.

– Но… мы могли бы… хотя бы один день прогу… – начала было она.

– Нет.

И тогда Триша осторожно спросила:

– Ты расскажешь в ректорате что произошло? – ее рука дрогнула.

Ах да, я и ректор.

О нашей «связи» в университете знали абсолютно все. Недоумевали, не понимали, не могли понять, что ректор вообще нашел во мне, но знали. Особенно наша деканша, так что… Вся наша группа с мордами в гуталине разгуливала месяц, и это при том, что я вообще никого ни о чем не просила. Не понадобилось.

***

У входа в дом раздался гудок автомобиля.

Личный водитель ректора.

– Нам пора, – поднимаясь, сказала я.

– Прямо вот так? – Триша выглянула и увидела, какой именно автомобиль приехал. – Адри, я никогда не задавала вопросов, но…

– Вот и не задавай, – попросила я.

Триш обернулась, с тревогой посмотрела на меня и не стала ничего говорить.

***

Личный водитель ректора Иоган, вежливо открыл двери для Триши. Затем обогнул автомобиль, и, взявшись за дверную ручку, но не открывая ее, тихо произнес:

– Господин Тенебрис интересуется, нет ли у вас личных… пожеланий?

Значит, о случившемся с Тришей уже знают.

– Мы не боги, чтобы карать, – так же тихо ответила водителю.

Иоган склонил голову, принимая ответ, и открыл дверцу.

Когда я села, Триша молча смотрела на меня, но ни о чем не спрашивала. Она была умной девушкой, когда не влюблялась в идиотов, и очень тактичной, так что о разговоре она догадалась, но спрашивать ни о чем не стала.

***

Мы промчались по городу в стремительно отступающих предрассветных сумерках, я привычно безучастно смотрела на пробуждающееся селение. Кто-то живет вот так, легко и просто. Просыпается по утрам, проспав ночь без пророческих сновидений, и планируя предстоящий день, без мыслей о том, что… не бывает никаких планов. Их нет. Просто нет.

– Адри, – тихо позвала Триша, – прости меня за вчерашнее.

– Все хорошо, – быстро ответила, пристально глядя на Иогана.

Но он все равно слышал. Все слышал. Даже уши чуть увеличились и заострились – еще немного и выдаст себя, но Тенебрис простит ему даже это, ведь нет ничего важнее преданности.

Это мне ректор ничего ровным счетом не прощает.

Впереди по дороге показалось монументальное здание университета, но водитель вдруг резко повернул, сворачивая с курса. Похоже, меня ждет пренеприятный разговор.

– Триш, – я постаралась говорить ровно, чтобы не показать своего страха, – сидишь в автомобиле, ничего не говоришь, вопросов не задаешь, на вопросы не отвечаешь.

– В смысле? – не поняла подруга.

Но на ответы времени не было.

Хотелось в сотый раз глянуть на руку, но я догадывалась, что в автомобиле есть Око, а потому даже не двигалась.

***

Машина, противно скрипнув тормозами, въехала на территорию городского особняка Тенебрисов, но я знала, что из всего семейства здесь сейчас только ректор. И ждет он меня столь сильно, что даже ворота оставил открытыми.

Иоган миновал подъездную дорогу, лихо развернувшись, остановился перед входом и уже ожидающим меня внизу дворецким.

Дверца распахнулась… началось.

Внешне скромная студентка в старом, но чистом длинном платье чинно покинула автомобиль и направилась в дом. Но это внешне. Внутренне же я лихорадочно прятала все, что только можно спрятать. С темными не шутят. Я знала это как никто другой. А еще темные не обращаются к спящим богам, но я умею и это.

***

Тринадцать ступеней.

Девять шагов до мрачного окутанного мглой дверного проема.

Шаг, переступая через порог.

Он уже здесь, или мне придется идти до кабинета?

Рывок, сильная рука жестко захватывает шею, и я понимаю – здесь.

Жесткое тело прижимает к стене, и я чувствую его ярость, рядом с виском кожу обжигает его дыхание.

– В полночь тебя не было, – в отличие от тела, голос кажется отстраненным.

– Мне это известно.

Он сжимает шею так сильно, что для ответа дыхания практически нет. Но ни извинений, ни просьб о прощении не будет.

Что ж, он в очередной раз решил не жалеть.

– Мне не нравится это платье, оно слишком… откровенное. Спрячь шею.

А мне казалось, что одеваться хуже уже не возможно.

– Поняла.

– И кожу.

– Поняла.

– В полдень в мой кабинет.

– Как вам угодно.

Захват нехотя разжимается.

***

Ухожу не оглядываясь.

По ступеням почти слетаю.

Дворецкий вежливо открывает дверцу автомобиля, стараясь избегать меня взглядом. Что ж, как и всегда.

В машине тишина. И лишь когда мы покидаем территорию поместья, Триш тихо говорит:

– Адри, у тебя на шее красные отметины… Ты… Ты в порядке?

– Все хорошо, – ровный ответ, и я достаю из сумки черный платок, чтобы повязать его на шею.

Триш некоторое время молчит, затем тихо добавляет:

– Адри, ты знаешь, что такое абьюзивные отношения?