Елена Звездная – Темная Империя. Книга 3 (СИ) (страница 19)
— Мой повелитель, — проклокотал монстрик, повинуюсь воле твоей.
И как-то не сразу Золотой жрец понял, что кровь продолжает покидать его тело. Когда осознал, мгновенно накрыл рану рукой, и услышал разочарованный вздох монстра, который видимо, желал еще. И страшная догадка коснулась сознания Таэлрана.
— Мама, — позвал он, — покажись. Без палатина.
Но вместо того, чтобы исполнить его приказ, Тьма с горечью ответила:
— Ты изменился, сын.
— Как? — стряхивая монстра на песок, и стремительно перебинтовывая платком запястье, поинтересовался жрец.
Тишина, затем печальное:
— В тебе больше нет почтительности…
Таэлран тряхнул золотыми волосами и с усмешкой ответил:
— Неужели ты искренне верила, что я даже не догадываюсь о твоих планах, мать? Или мне изначально не было ясно, что ты пытаешься манипулировать мной?
Молчание в ответ, и демон догадывался, что Тьма сейчас просто бесится от осознания произошедшего.
— Я все знал, мама, — больше в голосе Золотого жреца не было ни насмешки, ни улыбки, только горечь.
И вновь Тьма промолчала.
— Должен признать, — Таэлран горько усмехнулся, — я сохранил сыновей. И то, что она сделала со мной, она сделала ради моих сводных братьев, а не ради себя. Истинная мать. Им повезло. Мне нет.
Из домика вдруг раздался лающий смех, а после насмешливое:
— Да что ты знаешь о матерях, эльфийский выродок! Да что ты можешь знать?! Ты, выросший в тепличных условиях подземелья дроу! А ты попробуй выжить во Мраке, мразь!
Демон, с ужасом присутствующий при данной семейной сцене вздрогнул, понял, что у него дрожит даже хвост, схватил сто, прижал лапками к себе, и затих, стараясь дышать через раз.
— Во Мраке интереснее? — безразлично поинтересовался Таэлран. Но вместо ответа на его вопрос, Тьма неожиданно задала свой:
— Тогда зачем, сын? Зачем ты присоединился к учению идущих Путем Ненависти? Зачем вырезал Шепчущих? Зачем готовишься провести ритуал, что высвободит мои силы, заточенные в Бездне?! Зачем?
Золотой жрец не ответил — он улыбнулся.
И Тахир с ужасом понял — Таэлран не собирался возвращать силу матери, его цель была иной, совершенно иной. Понял и то, для чего шестой жрец оставил в живых одну из темно-эльфийских принцесс. Он все понял!
Поняла и Тьма, показавшаяся в проеме убогого дома, что был ее тюрьмой. Поняла, и в ужасе рухнула на колени.
— Ты… — прохрипела она. — Ты…
— Хочу стать богом? — уточнил Золотой жрец. Улыбнулся шире и протянул: — Видишь ли, мама, у выросших в «тепличных условиях подземелья дроу» с детства формируется мечта — увидеть все существующие миры. Я планирую не только увидеть.
— Ты, — Тьма осела на пол, — ты проведешь ритуал и заберешь всю силу себе?
— Как же ты примитивна, — усмехнулся Таэлран, — впрочем, с твоей эгоистично-приземленной точки зрения все действительно именно так.
— Тыыыыы… — богиня рухнула на земь, тонкая рука с отощавшими пальцами высунулась на свет, кожа мгновенно зашипела и покрылась волдырями, но Тьма словно не чувствовала боли.
Золотой жрец презрительно посмотрел на нее, затем перевел взгляд на студенистое черное создание, колышущееся у его ног, повинуясь какому-то мальчишескому порыву прижал ногой одну из многочисленных лапок и существо жалобно запищало. Таэлран убрал ногу, затем вновь посмотрел на мать. Усмехнулся и произнес:
— Я видящий, мама, как и мой отец, и мы всегда видели тебя насквозь. Твой эгоизм, твою непомерную жадность, твою чрезмерную глупость, недалекость, примитивизм. Ты же богиня, мать. Ты — богиня! Но у дешевой продажной женщины, мозгов больше, чем у тебя!
Она тяжело дышала, с трудом убрав руку с освещенной полосы света — искореженную, покрытую волдырями ладонь. Затем подняла голову, с какой-то звериной тоской глядя на сына, и дрожащий в скальной нише Тахир вдруг почувствовал, что произойдет дальше. Демоны всегда ощущают смерть…
— Кстати, — Таэлран ослепительно улыбнулся матери, — у меня для тебя новость, мама, и полагаю, она тебя обрадует.
— Нет, — Тьма обреченно сжала руки, и ее когти с жалобным скрежетом прошлись по каменному полу.
— Да, мама, да, — Золотой жрец посмотрел вверх, на искусственное солнце, — боги смертны и…
— Скажи, чего ты хочешь, — испуганно зашептала Тьма, просто скажи, чего ты хочешь, сынок. Я все сделаю, я…
— Ты!
Он вдруг отшвырнул порождение мрака, и то, описав дугу, с писком ударилось о скалу, и сползло по ней рваными клочьями.
— Ты, — повторил Таэлран. — Я ведь пришел к тебе просить помощи, мама. Все, что мне нужно было, это помощь в нахождении девушки, которую я полюбил всем сердцем, которого у меня, по определению нет! А я полюбил, мама! Искренне, сильно, страстно! Как никого и никогда! Но ты отказала мне даже в малейшем! Как отказывала и ранее, не позволяя открыть и часть своих способностей полубога! Ты мне не союзник, мама. Ты — мой враг. Я не оставляю врагов за спиной!
И маленькое каменное здание задрожало.
— Нет, сын, нет, прошу тебя! — заорала богиня.
Но Золотой жрец лишь улыбнулся, а после негромко произнес:
— Это понял еще отец, мама, я о смертности богов. Все мы — порождения Мрака, всех нас может убить лишь одно — свет.
Перепуганный Тахир, увидел как сверху, по стене его убежища, сползает маленький черный комочек крови, с огромными на всю крохотную голову еще более перепуганными чем у демона глазищами… Порыв для жителя миров Хаоса был совершенно не свойственный, но Тахир протянул руки, схватил дрожащий комочек, и прижал к себе. После торопливо поймал и свой выскользнувший хвост. И теперь дрожали втроем — демон, хвост и порождение Мрака. Страшно было всем.
А затем раздался грохот!
И убежище Тьмы расколовшись на мелкие осколки, разлетелось по всему пространству пещеры. И вспыхнул свет! Он стал ярким, интенсивным, убийственным. И Тахиру безумно хотелось зажмурить глаза и не видеть, но он смотрел. Смотрел как по полу катается сгорающая от света женщина, некогда бывшая Великой Богиней, смотрел как рожденный ее чревом дроу вскидывает руки, и в воздухе, над Тьмой формируется световое копье. Видел, как это орудие рухнуло вниз, протыкая и сжигая сердце орущей от боли женщины…
Видел, как она затихла без движения…
А затем, отчетливо разглядел, как ее тело становится сетью тонких энергетических линий, и те взмывают вверх, чтобы устремиться ко все еще стоящему с раскинутыми руками Золотому жрецу.
Вдох!
Шумный, отчетливо слышимый в замкнутом помещении и дроу впитал в себя энергию силы смерти Великой Тьмы.
И когда открыл глаза, посмотрел на мир совершенно черным, непроницаемо черным взглядом.
«Тьма исчезла… Да здравствуй новая Тьма…» — с ужасом подумал.
Маленький комочек Мрака прижался к нему всем телом и дрожал все сильнее. Демон погладил его маленькой крысиной лапкой, но вот чем утешить понятия не имел — он вообще порождение Мрака впервые видел, и его искренне удивляло, что комочек тоже может бояться. Потом пришла мысль «Он же совсем маленький, только родился», и нежности в поглаживаниях стало больше. А еще Тахир вдруг понял — теперь он знает, как можно убить бога!
Именно об этом он и думал, когда Таэлран подошел к лежащей без движения богине, в чьей груди зияла выжженная дыра, ткнул ее носком сапога, после простер руку, проверяя осталась ли в богине жизнь. Не осталось. Удар огнем и спустя мгновение лишь пепел лежал на выжженном искусственном камнем песке. Безжизненный пепел.
— Прощай, мама, — глухо произнес Таэлран.
Это было крайне неспокойное утро — едва я легла спать, в двери вновь постучали и на этот раз посетителю требовался Ниран, который даже не успел выяснить, зачем ко мне приходили аристократы. Ниран ушел, заперев вход магией.
Но вскоре мой тревожный сон был нарушен чьими-то криками, после топотом многочисленных ног по улице, затем взрывом где- то далеко, но взрывом столь мощным, что дрожали стекла.
Стоит ли говорить, что я не выспалась совершенно — бессонная ночь по вине лорда Эллохара, излишне раннее утро благодаря благородству лорда Экнеса, и чрезмерно шумный город.
В итоге я поднялась совершенно не выспавшаяся и с больной головой. Боль сняла магия, чувство усталости так же, но осталось ощущение нереальности происходящего. И оно становилось только сильнее…
Я поднялась, торопливо позавтракала одним из оставленных для Нирана пирожков, к которым он так и не прикоснулся, собралась и выйдя из дома изменила маршрут следования к лечебнице так, чтобы пройти мимо торговой улицы.
Каково же было мое искреннее удивление, когда я свернула на улицу Злотых и обнаружила абсолютно все лавки закрытыми! Все. Ни лавка господина Урнаса, торгующего готовыми рубашками и открытого до полуночи, ни лавка господи Натаргас, в которой всегда можно было купить плащ, в любое время и любую погоду, ни все остальные лавки не были открыты. Решив, что усталость сыграла со мной плохую шутку и я поднялась, слишком поздно взглянула на городские часы, благо башня как раз располагалась в поле моего зрения, и увидела ожидаемое — половина восьмого утра. Лавки открываются в семь! Тогда почему все закрыто?!
К сожалению, времени выяснять у меня не было, а потому торопливо миновав половину торговой улицы, я свернула к лавке госпожи Лавейко «Нитка и иголка» и вежливо постучала в дверь.
Мне открыли не сразу — для начала там, за дверью, затаились, затем приоткрылось окошко наверху, на втором этаже, оттуда высунулась престарелая служка госпожи Лавейко, подслеповато прищурилась, и только после этого выдохнула: