Елена Звездная – Лесная ведунья 2 (страница 20)

— С едой что?

«Купим, — ответила я. — По счастью купец у меня в лесу завелся, хороший купец, правильный. Так что купим, еды всем хватит покуда своя не произрастет».

— Неправильная ты ведунья, — усмехнулась Рудина. — Любая леса хозяйка пропитание в лесу своем ищет, а ты вне его. Но вот живу я, Веся, и понимаю — твой путь он вернее будет.

«Не грусти, Рудина, хорошо все будет», — сказала напоследок, и поспешила далее.

Да вот только сказать это одно, а вот сделать… дел было столько, что впору за голову хвататься. Саврана я поутру разбудила, в дверь постучав. Благо сон у купца был не крепким, вышел быстрее, чем Митяй проснулся, а вот нервы напротив — крепкими, так что устоял мужик на ногах, когда я ему споро список писала его же писчим пером и на его же бумаге.

Список он таков был:

«Савран, будь так любезен, не ори, это я, леса хозяйка».

На этом бледнеющий купец рот закрыл, а так-то вообще заорать собрался.

«Прощения просим, — написала торопливо, — я сплю сейчас, ночь выдалась тяжелая, да и по лесу дел невпроворот, а потому готовься, купец, дел для тебя много будет».

Кивнул Савран, сходил умылся, воды выпил, да и вернулся. А я все писала. Писать было чего.

«Через пять дней ярмарка в Нермине, но садоводы то уже съезжаются, вот они то нам и нужны. Савранушка, будь так любезен, скупай все! Мне все надобно. Малина урожайная, деревья плодовые, пшеница на посев, земляника садовая. Мне надобно ВСЕ, Савран, все и скупай».

— Так… цену запросят, — разумно заметил мужик.

Тут прав был.

«Так, а ты правду скажи — купишь сейчас, они обернуться с товаром сумеют еще раз к ярмарке».

— И то верно, — согласился Савран. — Опять же — оптом брать буду, так что добьюсь я цены сниженной. Еще что, хозяюшка?

Еще было много чего. Мне и поросята нужны были, как молочные, так и свиноматки стельные, и коровы, и козы. Писала я список, Савран уж только бороду и поглаживал недоуменно.

Выглянул малец его старший, на список поглядел, уважительно новый лист бумаги предложил, и в избе скрываться не стал. А через пару минут и вовсе спросил:

— Госпожа лесу хозяйка, а мне с папкой можно?

«Нет!» — написала мгновенно.

Насупился мальчонка. Подумал, да и другой вопрос задал:

— А нам с Луняшкой на болота можно?

Оторопела я.

А Савран сообщил напряженно:

— Да друзей завели там, говорят девчонки и мальчишки бегают, играют, с собой зовут. Странные они, да задорные. И Ульяна себе уж подруженек нашла тоже.

Окончательно остолбенела я.

Руку протянула, к щеке Саврана прикоснулась. Тот меня видеть не видел, я незримым призраком во сне по лесу брожу, но прикосновение ощутил, вздрогнул, я же — ничего странного не увидела. Но вот как к сыну его прикоснулась, так и замерла — мальчонка стал видящим. Просто оно ж как — обычному человеку болотников на сухой земле не увидать… а тут получается.

Помолчала я, перо писчее сжимая, новый листок взяла да и написала:

«Савран, тут дело такое — Ульяна твоя да дети были отравлены, а я их спасала двумя силами — ведьмовской да силой лесной ведуньи. От того они по грани сейчас ходить могут, и то видят, что обычному человеку недоступно. В лесу моем вам вреда никто не причинит, но коли дети твои, да жена, с нечистью сдружаться, сложно вам опосля будет, Савран. Нечисть это тебе не людское общество. Тут прямо все, открыто, подлости да злобы меньше. От того как вернетесь к людям, тяжело вам будет. Привыкать тяжело.»

Помолчал Савран, подумал, на сына своего не по годам взрослого поглядел, да и спросил:

— А коли остаться захочу, хозяйка лесная?

Вздохнула я, да вздох мой он не услышал, и написала правду:

«Это Заповедный лес, Савран, в нем всех привечают, никого не держат, никого не гонят. И безопасно тут, а ты, страхом отравленный, безопасность ценишь, да только… Дети у тебя, Савран. Дети вырастут, да пару себе искать будут, таков природы закон. Думаешь, найдут? Это Заповедный лес, Савран, здесь нечисти раздолье».

— Да вижу я, — признался купец.

— Как в сказке живем! Волшебственно! Хорошо! — воскликнул вдруг мальчишка его. — А друзей у меня уж много! Не гони, хозяйка лесная.

Да как же я вас выгоню?!

«То твое решение должно быть, Савран, — написала ему. — Ты семьи глава, тебе и решение принимать. Я гнать не стану. Коли дом нужен больше — лешего пришлю, он с древесиной подмогет. Мужиков могу прислать — мастеровых, хороших, да ты их видел. Для лошадей выпас есть. Зимы в лесу моем нет. Да все же об одном прошу — о детях подумай. Хорошо подумай, Савран».

Подумал Савран, крепко подумал, да и вдруг сказал:

— Об одном должен сказать тебе, хозяюшка, счету деньгам ты не ведаешь.

Тут уж даже протестовать не стала.

— Остаемся мы! — решил Савран.

И просиял улыбкой счастливой малец его.

— Только на таких условиях — отчет писать буду, по всем закупкам, и мужикам платить сам буду, переплачиваешь ты, хозяюшка, сильно переплачиваешь. По рукам?

Рассмеялась я, хорошо смех мой не слышен был, да и написала:

«По рукам, Савран, домового с золотом пришлю».

И вручив ему список, поторопилась дальше. Дел то еще было невпроворот.

Проснулась я к полудню.

Потянулась телом всем, да и замерла.

Не одна я спала. Не одна вовсе!

Прямо рядом, совсем близехонько, на покрывале то своем, но меня одной рукой к себе прижимая, спал аспид!

И страшен же он был!

Лицо черное, матовое, чешуей мелкой, такой что и не разглядеть, покрыто. Плечи широкие. Рука, что меня поперек живота в плен захватила, могучая. И сам он… страшный, здоровенный и… к непотребствам склонность питающий! С трудом сдержалась от пощечины справедливой! С большим трудом! Да и от скандала правомочного!

Только вот…

Спал аспид. Совсем спал. Ночью то умаялся, та еще ночь была. А воевал-то как, воевал правильно. И с болотниками да болотницами это он хорошо придумал. И двух лесных ведуний виртуозно как захватил. И… и не стала я его будить. Пусть спит. Намаялся.

Повернулась на бок, разглядывая чудище-чудовищное диво-дивное.

Надо же — аспид.

Натуральный.

Черный-пречерный. Угольно-матовый. Смотришь вот так — и глазам своим не веришь. Цельный живой аспид…

Только вот чем больше смотрю на него, тем больше… напоминает кого-то. Так то глазу зацепиться не за что, матово-угольная чешуя все черты лица сглаживает, тьмой укрывает, а все равно похож он, на кого-то точно похож… но все никак не могу понять на кого.

И тут аспид глаза открыл.

На меня посмотрел недоуменно, потом на руку свою, что меня поперек живота обхватила, на деревья, снова на меня.

Руку быстро убрал, сел, лицо растер, пытаясь пробудиться, да и сказал повинно:

— Прощения прошу. Я… вроде дальше лег.

И я села, огляделась — никакого пути откуда-нибудь подальше ко мне не наблюдалось, ни листвы помятой, ни еловых иголок потревоженных… Аспид за взглядом моим проследил, понял, что попытка себя оправдать провалилась, как нерадивый путник в топь неизведанную. Отодвинулся. Подумал, и добавил:

— Видимо хмель в голову ударил.

И кому врать-то будешь, болезный? Пока рядом был никакого запаха перегара не почувствовала — не пил ты по ночи, аспидушка, и чарки в себя не опрокинул. Но я хозяйка лесная, он гость — компромисс неизбежен был.