Елена Звездная – Лесная ведунья 2 (страница 13)

Анчутки, серебристые, быстрые, изворотливые, скользили между ходоками, увиливали от нападающих мертвяков, и вгрызались в тварей, тех единственных, в ком среди всей нежити кровь текла. И от того, у тварей, полностью поглощенных спасением собственной шкуры, не было ни возможности, ни сил противостоять вторжению вампиров.

Гыркула на территорию Гиблого яра шагнул первым. Сверкнула в свете луны серебром закаленная сталь, и упал наземь, удивленно делящийся на две половинки ходок, следом в яр вступили телохранители графа, после стража. Тихий страшный бой — вампиры сражались безмолвно, мертвяки те вообще по обыкновению молчаливы, а вот твари орали уже в отдалении, улепетывая в попытке избавиться от атакующих их анчуток. Те большого вреда принести не могли, но они как маленькие рыбки-пираньи атаковали и рвали тварей на пусть и мелкие, но части.

Свист, тихий свист графа Гыркулы, и он со своим отрядом отступает к берегам реки, а второй вампирский отряд вступает на мост.

И вроде хорошо же все, получается вот, правильно так… а у меня сердце сжимается от тревоги, едва дышать могу.

— Второй мост, — попросила я водяного.

Тот коснулся воды и поделилась та на две живые картины — на первой все так же сражались вампиры, а вот на второй лишь вступили в бой волкодлаки. В звериную форму не перекидывались, шли с оружием, но не с мечами, а с шипастыми железными дубинами. И в лес они вошли первые, тоже лишь группой в одну треть, а уж потом по мосту бросились бежать ауки. Ауки смешные, на деревянных человечков похожи, только кряжистые как леший, но проказники похлеще любого лешего будут, кикиморы и те им уступают. А еще никто не умеет прятаться так, как ауки — вот они бежали по мосту, смешные да забавные, а вот уже прыгают с моста в лес едва заметным дымком, как от свечи погасшей. И проявляются так же — дымком, из которого человечками проступают, да и проказничать начинают тут же и разнесся, раздался по Гиблому яру веселый крик «Ау».

«Э-ге-гей!» — добавили вампиры.

«Ууууу!» — взвыли волкодлаки.

И зашумел, загудел Гиблый яр, затрещали ветки под ногами нежити, засветились светом призрачно-зеленым личи и твари… сколько ж магов здесь погибло? Много, слишком много, как оказалось.

— Веська, ногти не грызи, — укорил водяной.

Я кивнула, да и… за другой ноготь взялась. Не нравилось мне творящееся, ох и не нравилось. И вдруг ни с того ни с сего, от кустов ближайших потянулась лоза, к ладони прикоснулась листочком, и Ярина передала мне картину страшную — под луной, в лунном свете казавшиеся лишь тенями, рывками мчались к Гиблому яру два леших-мертвяка.

— Ох ты ж, Сила лесная! — выругалась я.

Делать что? Что делать то?!

Если эти лешаки в Гиблый яр прорвутся, нам его вовек не одолеть!

Никак! Ни коим образом!

И замерла я, встревожено, то на вампиров с волкодлаками глядя, то закрывая глаза, чтобы увидеть то, что Ярина показывала.

Лешаки, двое! Что делать?!

У Ярины сил противостоять лешакам не хватит, ослабела она вконец, все что есть — лишь поросль терновника в степи перед Гиблым яром, да такой лешаков не остановит. Я бы могла, да не как ведунья, а как ведьма… только не выйдет, на такое расстояние я не перенесусь, метлу коли достану… это ведь через Гиблый яр перелететь надобно, а нет уверенности, что сдюжу.

Что мне делать?!

— Веся, случилось что? — спросил Водя.

— Случилось, — я уж и губы кусать нервно начала. — К Гиблому яру два лешака мчатся, а коли присоединятся они к ведуньям мертвым, сила их неодолима станет.

Водя подскочил тут же. Постоял, на Гиблый яр взираючи да и с просил:

— Лешаки где?

— Степь, — ответила сдавленно. — Там ни ручья ни речки, Водь, нет там власти твоей.

— Моей нет, — был вынужден признать он, — но что если…

И осекся. И опустился на берег заводи, рядом со мной. В одинаковом положении мы с ним были — нам свою жизнь нужно было беречь. Пуще ока беречь.

Я отпустила лиану Ярины, поднялась и сказала:

— К аспиду сгоняю.

И тропу заповедную своей силой открыла, клюка то у лешего осталась. Но обманула я Водю — путь не к аспиду, к избушке своей путь открыла. В нее вбежала, на домового не взглянув, блюдце серебряное достала, яблоко по нему наливное направила, да и имя назвала, то, что называть бы не стоило:

— Агнехран.

И случилось что-то с блюдцем, помутнело оно, опосля посветлело, и на меня посмотрел маг. Молоденький совсем. Глаза сурьмой подведены, как у всех магов, волосы зализаны в нижний хвост, на груди символ огня, значит огневик, а это значит — боевой маг. И вот он, паренек этот, голову склонил, приветственно, и произнес:

— Здравия вам, госпожа лесная ведунья. Лорд Агнехран в данный момент недоступен, но мне приказано отвечать на все ваши призывы. Чем я могу вам помочь?

Смутилась я. Засмущалась даже. Маг был такой, как… из прошлой жизни. Молодой, вежливый, еще не было в нем магового надменства, не было тщеславия, еще горело в глазах желание помогать людям, менять жизнь к лучшему с помощью магии, и еще был он такой… человечный.

Да не надолго… аккурат до первого посвящения, а после все они меняются, и не в лучшую сторону.

И отступило мое смущение, перед объективной реальностью, улыбнулась с грустью затаенной, да и перешла к делу, некогда размусоливать.

— Уважаемый архимаг сообщил, что вы лешаков, спешащих к Гиблому яру, останавливаете, — произнесла, полувопросительно.

— Так точно, — поспешно ответил вьюноша. — У вас есть новая информация по данному предмету?

Ага, полно.

— Два леших, — произнесла я, касаясь серебряного блюдца двумя пальцами.

Парень смутился, не ведая, что это деется, чем вызвал вздох мой укоризненный и сказать пришлось:

— Жест мой повторите, господин маг.

— Данир, — от чего-то представился то.

Забавный. Обычно-то маги полным именем представляются, с гордостью непомерной, а этот какой-то вконец человечный, непривычно даже.

— Мне без разницы, — отрезала грубо. — К пальцам моим прикоснитесь, господин маг.

Тот покраснел, руку протянул было в перчатку затянутую, да тут же заметил оплошность, стянул неловко с рук, протянул ладонь, прикоснулся к моим пальцам через серебряное блюдце и вздрогнул. Да и мне поплохело — два лешака, что пробирались к Гиблому яру, единственными не были! На карте, которую невольно в силу неопытности показал мне маг, лешаков имелось семеро. И всех их сейчас брали, с боем, огнем, отрядами целыми, и эти двое — с ними получается лешаков девять всего как оказалось!

А с магами… с магами проблема имелась, там всего трое архимагов оказалось, четверо магистров, и вот они возглавляли каждый отряд, лешаков бравший, а простым магам, увы, с лешаками не совладать. И еще что удивило меня — не было нигде архимага Агнехрана. Не увидела я его. По силе он сверкал бы ярче всех, но не было его среди сражающихся… где-то на севере блеснул на миг и пропал вдруг, а я карту видеть перестала.

— Ппппростите, — маг, на моих глазах краснеющий так, словно прямо сейчас получал нагоняй от руководства, руку отнял от блюдца мгновенно, и пробормотал: — Разберемся сейчас. Спасибо за информацию. И, это… если вам что-то потребуется, что угодно, я… мы… полное содействие, и лорд Агнехран он вас…

Связь прервалась.

А я, глаза зажмурив, потянулась к ощущению лесов своих, карту мысленно прикинула, да и… если тот всплеск сияния, что уловила невольно, к карте моей приложить, то… кажется… но это не точно, что где-то на севере моего Заповедного леса сейчас находился архимаг Агнехран!

Сама не заметила, как вскочила, на себя почему-то в зеркало глянула, волосы причесала вообще от чего неведомо, да и с разбегу, прямо из избы рывком перенеслась к лешему и аспиду, да своею силушкой, клюка то у лешего была.

Да неловко тропой заповедной воспользовалась, выскочила аккурат позади аспида, и в него влетела бы со всей дури ведьмовской, да леший, друг сердешный, от той беды удержал, правда и с ним столкновение тем еще удовольствием было — быть теперь шишке у меня на лбу, вот точно быть.

— Веся, случилось чего? — встревожено леший спросил.

— Случилось? — вопросила, шишку потирая. — Да нет, ничего.

А сама в сторону, да и давай оглядываться.

И своим зрением, и змеиным, и совиным, и к земле ладонь приложила, и даже ухо прижала следом.

— Весь… — напряженно леший позвал.

— Одну секундочку, лешинька, — отозвалась я, вторым ухом к земле прикладываясь.

Никого!

То есть вот он аспид, вот мой леший, вот моровики призрачными покрывалами колышутся, а архимагов никаких тут нетушки!

— Все ли в порядке с тобой, хозяйка лесная? — с легкой насмешкою в голосе, вопросил аспид.

Глянула на него сурово, ухо от землицы оторвав, да и снова к земле припала.

— Все хорошо, — ответила раздраженно.

Но на том не успокоилась.

Встала на колени, быстро пальцем круг нарисовала, в нем пентаграмму алхимическую, и ударив по ней ладонью раскрытою, произнесла магическое:

— Er perspicuitat!