Елена Звездная – Князь Тьмы и я. Книга вторая (страница 3)
– Навьен.
Мама…
Даркан усмехнулся, намекая что откосить не выйдет, и уточнил:
– Так что у тебя с Навьеном?
Млять…
Мне очень хотелось бы заткнуться. Вот просто взять и заткнуться. Но молчание не всегда золото, и я сказала как есть:
– Он сожрал мой пончик.
В следующий миг у Тэранса вытянулась морда. Выражение лица князя тоже стало поистине непередаваемым, но спросил почему-то именно Тэранс:
– Пппончик?
Я вдруг поняла, что они явно что-то не то поняли. Или даже не знаю, может у них тут какие-то свои заморочки по поводу пончиков?
– Какой пппончик? – все так же Тэранс.
Даркан сидел молча, но уже нахмурился, явно что-то соображая… Он сообразительный, к сожалению.
– Сочту за комплимент, – холодно произнес князь.– Ответь на вопрос моего тысячника. А после лично мне, наедине, объяснишь, как, когда, и при каких условиях Навьен посмел даже думать о подобном.
И от слов Даркана повеяло холодом… ну или огнем, учитывая, что осужденных по приказу князей тупо сжигают, даже без морга.
– Каиль! – тихо, но так что я вздрогнула, окликнул князь.
– Мой пончик с глазурью, – с перепугу мигом ответила я.
В столовой воцарилось напряженное молчание.
И тут вдруг подала голос Грэя:
– Это кулинарное изделие из дрожжевого теста. Углеводы, дрожжи, сахар. Глазурь – дополнительный сахар. Княгиня, мне очень жаль, но подобная пища для вас недопустима. Тысячник Навьен, вероятно сообщил вам об этом, не так ли? А после, дабы гарантированно уберечь вас от вредной пищи, съел пончик сам. Так?
Так. Я даже кивнула, подтверждая.
Только вот я сейчас одного не поняла – а о чем князь с Тэрансом подумали? Посмотрела на Даркана, тот неожиданно отвел взгляд. А я взяла и отвела душу:
– Еще Навьен сожрал мои мюсли!
Князь и Тэранс разом посмотрели на Грэю.
– Мюсли – сухая смесь из овсяной каши и сухофруктов и сушеных ягод. – Тут же отчиталась она. – Продукт быстрого приготовления. Среди людей считается крайне полезным компонентом здорового питания.
И уже мне:
– Княгиня, овсяная каша – это углеводы. Углеводы на данном этапе вашей трансформации запрещены. Тысячник Навьен обязан был устранить данный продукт из вашего рациона. Но я удивлена, что столь интересным… методом. И как ему на вкус?
– С последним куском моего масла умял за милую душу, – пробурчала я, все еще размышляя над моментом с пончиком. – Теперь холодильник совсем пустой стоит. Надо было выключить. А то счетчик намотает, за электричество потом плати…
И тут я подумала, что отпуск взяла за свой счет, значит, зарплаты в этом месяце будет кот наплакал, а мне еще и кредит за этот самый холодильник плати. Хорошо хоть телевизор новый не купила, пусть он был на скидках и консультант очень уговаривал. А потом я подумала – о чем я вообще думаю? Я теперь даже домой не вернусь… Но кредит надо бы выплатить, мало ли. Вдруг выживу, а тут кредит с процентами конскими. Опять же на маму могут повесить, и я…
– Разберусь с твоим кредитом, уговорила, – язвительно произнес князь, и взявшись за бокал, несколько нервно отпил глоток вина, Чтобы в итоге произнести: – Благодарю за информацию, Грэя.
– Всегда рада услужить, – поклонилась вампирша.
– Сама выплачу, – проявила неуступчивость я.
И после повернувшись к Грэе, не удержалась от вопроса:
– А почему присутствующим потребовались объяснения по поводу пончика?
Не знаю, показалось мне или нет, но Даркан вроде как попытался остановить горничную, однако та, приблизившись, почти на ухо мне прошептала:
– Вампиры плохо разбираются в выпечке. В данном случае уважаемый князь и его тысячник вероятно перепутали слова «пончик» и «пирожок», восприняв последнее слово с точки зрения распространенного у человеческого общества сленгового значения.
– Это какого? – не поняла я.
Грэя очень выразительно на меня посмотрела, и с выражением повторила слово:
– Пирожок.
После чего еще более выразительно опустила взгляд.
И до меня дошло, о чем подумали князь и Тэранс. Потом я поняла, что невольно краснею. Потом, что краснею еще сильнее. Потом…
– Я сама выплачу свой кредит, – понятия не имею, зачем я это повторила.
Даркан насмешливо посмотрел на меня, я окончательно решила выплатить самостоятельно, во что бы то не стало и…
– Извращенцы!
На это что князь, что Тэранс вообще не обиделись, более того – они переглянулись и обменялись такими ухмылками, что сходу стало ясно – они извращенцы на сто процентов, но я пока не в курсе даже про один процент их извращенности… Короче пора валить. Хотя валить пора было еще вчера, и позавчера, и…
– Ужин, Каиль, – изящным движением берясь за вилку и нож, напомнил князь.
Да чтоб ты подавился!
– Едва ли я смогу удовлетворить это твое желание, но все что касается извращений… ммм… ты оценишь.
Я посмотрела на князя – он ел, делая вид что сосредоточен на ужине. Я посмотрела на Тэранса – он стоял, делая вид, что изображает мебель. Я посмотрела на Грэю – вампирша вновь приблизилась, наклонилась ко мне и прошептала:
– Князь шутит. Это юмор. И вам совершенно не о чем беспокоиться.
Да ладно!
Мне хватило взгляда на князя, чтобы понять – он вообще нихрена не шутил. И на Тэранса, чтобы понять абсолютно точно – тысячник в курсе, что князь нихрена не шутит. По-моему, в то, что Даркан хороший наивно верила тут только одна Грэя. И то явно потому, что только приехала. Ничего, поживет пару дней в этом аду – быстро изменит мнение.
И тут Даркан посмотрел на меня.
Пристально. Внимательно. Разъяренно.
– Позволь спросить, – разрезая сырое мясо на своей тарелке, произнес он, – и в чем же выражается…
Пауза, и ледяное:
– Оставьте нас.
И не раздалось даже шороха.
Вот кто-то тут был, просто я лично разглядела не всех, пара вампиров скрывалась в тени, а вот уже никого нет, и только Грэя осторожно закрывает дверь за собой, послав растерянной мне напоследок ободряющую улыбку. Толку мне с той улыбки! Лучше вернись! Там в гостиной делать вообще нечего, тут самое интересное же… Да блин! Не уходите хоть кто-нибудь…
– Прекрасный внутренний монолог. Я оценил. Овации требуются?
– Я не в цирке, обойдусь, – ответила раздраженно.
И поняла, что с трудом сдерживаю слезы.
– Я рад, что ты понимаешь разницу между цирком и моим домом, – своеобразно даже похвалил Даркан.
Но от этой похвалы страх начал подниматься в душе, и уже не мутный и пугающий – а леденящий и замораживающий. Мне казалось в груди все покрывается изморозью, и вот еще пару секунд и ледяные иглы проткнут сердце.
– Поэтично, – счел необходимым отметить князь.
Сволочь, а помолчать нельзя? Обязательно комментировать, да?