Елена Звездная – Город драконов. Книга третья (страница 54)

Лорд Арнел вопросительно вскинул бровь.

– Дело о магах старой школы «Генверт», – любезно пояснила я. – Видите ли, маги старой школы изначально были сильнее обычных магов, у нас, понимаете, уровень магических сил пониже, а для того, чтобы начать изучать «старую школу», требуется дар не менее десятого деления на шкале магизмерителя. Так что изначально маги делились на элиту, прошедшую обучение гораздо более существенное и усложненное, и нас – простых магов. Это было естественное положение вещей, априори – не было смысла спорить, все знали, что они сильнее. Как видите, имелся устоявшийся порядок, и ему не противились. Но все изменилось, когда один из лаборантов университета Генверт обнародовал факты проводимых там опытов над людьми. И едва появились утренние газеты с ужасающей правдой – на улицы вышли все. Абсолютно все! Человечество ощутило угрозу, человечество пришло в ужас от бесчеловечности произошедшего, человечество сплотилось в едином порыве – добиться справедливости.

Арнел подошел ко мне, встал едва ли в шаге и поинтересовался:

– Почему вы сделали акцент на слове «справедливость»?

Я не сдержала улыбку и спокойно ответила:

– Потому что вам, драконам, как я имела возможность не раз убедиться, справедливость неведома. И прошу вас, отойдите на шаг назад, иначе все дальнейшие выводы вы будете делать в одиночестве и без моего участия!

Лорд Арнел демонстративно сделал шаг назад, предоставляя мне пространство и возможность продолжить.

– Благодарю.

И все же я помедлила еще мгновение, прежде чем озвучить главное. И озвучила, устало, но вместе с тем уверенно глядя в нечеловеческие глаза подчеркнуто внимательного… все-таки зверя.

– Драконы плодовиты и управляемы. – Я знала, что эта фраза неимоверно злит мэра Вестернадана, но именно в ней заключался ответ, а потому безжалостно повторила: – Плодовиты и управляемы. Люди – нет. У нас бывают вспышки рождаемости, но также случаются и пандемии – массовые заболевания, собирающие кровавую и многочисленную жатву, в то время как драконы – сильнее, устойчивее, выносливее и… – я вспомнила дневник монахини матушки настоятельницы Исабель, – практически не болеют.

Да, тогда я едва ли обратила на это внимание, но сейчас… Детей ведь оставляли в приютах Святого Мартина только что рожденными, но… даже в книгах свахи миссис Томпсон я не встретила ни одного упоминания о смерти. Дата рождения, и только. Никаких смертей. Дети выживали. Все. Драконы действительно были выносливее, достаточно вспомнить миссис МакАверт, в которой крови драконов было на одну шестнадцатую, но экономка Арнелов отличалась прекрасным здоровьем и выносливостью… Боже, какой ужас!

– Знаете, – я вновь взяла перо и вернулась к рисованию цветка, – когда вскрылись все эти ужасы о продаже детей, о подпольных родах, о том, что незаконнорожденных детей вывозили из Города Драконов, уже тогда я подумала, что подобное ведь невозможно без…

Я сбилась, подавила желание перечеркнуть цветок и продолжила:

– Без участия власти. Просто невозможно. Не может существовать преступность подобного масштаба без того, чтобы о ней не было осведомлено правительство. Каюсь, в тот момент я была уверена, что содействие преступникам оказываете вы с лордом Давернетти, но сейчас…

Лорд Арнел промолчал.

Я закончила рисовать бутон розы и приступила к стеблю, одновременно возвращаясь к разговору:

– Драконы плодовиты и управляемы…

– Да прекратите же вы! – прошипел дракон.

– Правда сурова, и мы уже говорили об этом, – пресекла я его возмущение, пребывая в слишком потрясенном состоянии, чтобы испытать страх.

Страха не было. Ничуть. Было осознание.

– Драконы плодовиты и управляемы, – повторила я и продолжила, несмотря на раздраженный выдох Арнела, – и императорской семье это известно. Знаете, – я на миг задумалась, – там, в приюте, сестра Мариса сказала: «Мы считали дракониц кукушками, бросающими свое потомство, а вышло… они уже тогда готовились к геноциду». Забавно, мы все считали, что речь идет о геноциде драконов, но на самом деле…

Договаривать я не стала.

Не имело смысла. Здесь и сейчас я сидела и смотрела на листок, где в заголовке значилось «Зверь», а ниже была нарисована роза… и ей требовалась еще пара листочков, как, впрочем, и мне, несколько штрихов для завершения данного расследования.

– Я полагаю, – проговорила едва слышно, – спусковым крючком стало дело «Генверт». То самое дело о магах старой школы, которое объединило людей, продемонстрировав правящим кругам, что наша сила в единстве, абсолютном единстве в стремлении добиться справедливости. Я воспринимала это лишь как свершившийся исторический факт, но… знаете, мне следовало обратить более пристальное внимание на рассказ мистера Оннера о своем лихом пиратском прошлом… Ведь тогда даже пираты присоединились к битве с магами старой школы. И мы победили. Мы – человеческое общество. Невзирая на то что маги старой школы не просто пользовались расположением властей – они имели рычаги давления на императорскую семью.

Забавно, всегда считала людей изначально слабее. Мне было с кем сравнивать – драконы и оборотни, я работала с ними бок о бок, я отчетливо видела их превосходство и в магической, и в физической силе, но лишь сейчас поняла – мы, человеческое общество, сильнее. И да, дело «Генверт» это явственно продемонстрировало.

– Не уверена, но похоже, что идея о смене состава личной императорской гвардии с человеческих солдат на солдат-оборотней возникла именно тогда, – проговорила я, постукивая кончиком писчего пера по бумаге. – И тогда же начались исследования в отношении драконов. Вы сильнее. Вы не болеете. Государству значительно выгоднее иметь население, не несущее потери каждую зиму от очередного простудного заболевания, принявшего форму пандемии с осложнениями. Исключительно экономически выгоднее. И расу драконов начали изучать в основном путем использования самих же драконов, ведь тот же профессор Стентон, при всем своем стремлении посвятить жизнь главному труду «О памяти крови», был вынужден проводить исследования и для империи – государство щедро платило за каждый научный труд. И в какой-то момент правительству стало известно, что драконы – результат вовсе не естественного отбора. Селективно выведенные, плодовитые, управляемые. И все, что оставалось, – выяснить, каким образом управлять вами. Метод управления. Способ воздействия. И я не удивлюсь, если именно тогда правительство устроило в Вестернадане подпольную сеть торговли детьми, преследуя две конкретные цели – получить материал для изучения и… устроить ассимиляцию с человеческим населением.

Я подняла взгляд на Арнела.

– Плодитесь и размножайтесь? – со злой усмешкой вопросил он.

– Что-то вроде этого, – боюсь, я была столь потрясена, что не осталось сил даже на смущение.

Ко всему прочему, меня терзало еще одно страшное подозрение:

– Кто-то из ваших предков об этом знал. Знал и предвидел. Вот откуда заповеди. Вот откуда правила… И вот почему драконы-основатели Вестернадана сделали все, чтобы правда никогда не вскрылась. «Нашу память стерли», – много раз говорил профессор Стентон. Что ж, кажется, теперь я знаю почему.

– Почему? – с трудом, едва слышно, словно отголоском далекого эха, спросил лорд Арнел.

Утверждать точно я не могла, но уже догадывалась:

– Потому что они, отцы-основатели Вестернадана, были управляемыми. Крылатыми, способными летать, но… управляемыми. Не удивлюсь, если после основания города и установки стен вокруг него все эти драконы самоубийственно прервали собственную жизнь.

И я увидела, как побледнело лицо лорда Арнела.

А после… вдруг вспомнила склеп в горе, тот, куда меня привела леди Арнел, шесть саркофагов, и… внезапно я отчетливо поняла, что не хочу знать об этом.

Но дракон все же уведомил:

– Да. В один день. Все шестеро. Похоронив себя заживо в недрах Железной Горы, которая, как вы имели возможность убедиться, вовсе не из железа.

И я переосмыслила то, что увидела в склепе. В этой чудовищной братской могиле, которую шесть драконов превратили в ловушку для всех тех Rufusdraco, что рискнут сунуться в нее. Потому что под тонким слоем железа, которое Ржавые одним прикосновением превращали в прах, имелись залежи золота… и вот в нем любой Rufusdraco неизбежно тонул, как в омуте.

– Какой… ужас…

Ужас, ледяными тисками сковывающий даже дыхание, но вместе с тем… я действительно видела этот склеп, я видела погибших в нем Ржавых драконов, и… я начала догадываться, почему они столь неистово стремились попасть в склеп.

– Драконы, – каждое слово давалось с трудом, – подчиненные, управляемые драконы… Rufusdraco, также утратившие знания предков, ведь, насколько я понимаю, вырезали всех, кроме тех тридцати девушек, которых Ржавые отдали оборотням… видимо, в надежде хоть как-то сохранить свою расу. Так вот, Rufusdraco, очевидно, готовы были на все, чтобы занять подобающее им место – место всадников драконов. Но механизм подчинения был утрачен.

– И они фанатично его искали, – подтвердил лорд Арнел.

– И нашли, – мой голос вновь упал до шепота, у меня не было сил говорить, особенно столь страшные вещи. – Они нашли способ. Они выяснили механизм. И они начали убивать, пробуждая в вас зверя.

Дракон медленно подошел, присел на край моего стола, и я уже не возражала, сил на возражения у меня не осталось. Несколько мгновений лорд Арнел смотрел на меня, затем сообщил: