Елена Звездная – Академия Теней (страница 44)

Разговор с Йору закончился на сухой, деловой ноте. В ту ночь я почти не спала, а на рассвете, когда первые лучи солнца коснулись шпилей Академии, уже сжимала в руках переговорник для связи с отцом.

Владелец торгового дома «Вэлари» выслушал мой своеобразный отчет молча. Я не скрывала ничего – ни прорыв Кейоса, ни гибель матери от яда, ни сделку с Хозяином Излома. Когда я закончила, на том конце повисла долгая тишина.

– Значит, он жив, – голос отца был ровным, но я уловила в нем искреннюю радость. – Кейос… Мальчишка, который всегда прятал для тебя самые вкусные сладости. Сейди, я никогда не стану винить его. Твоя мать… она была женщиной великого сердца. Она знала, на что шла, и если бы она могла выбирать снова, полагаю, она бы сделала то же самое, разве что может быть постаралась бы быть более осторожной. Гибель Фрейдис и ее собственная – это трагедия, порожденная хаосом силы, а не злым умыслом ребенка.

Я выдохнула. Огромный камень, который Йору пытался водрузить мне на плечи своей «правдой», наконец скатился.

– Спасибо, папа. Мне нужны будут твои рекомендации по специалистам и…

– Я займусь этим лично, – перебил он меня, и я буквально почувствовала, как отец выпрямился в своем кабинете за сотни миль отсюда. – Теневой Излом как аграрный регион? Дерзко. В духе Вэлари. Кстати, о духе… Сейди, я должен спросить. Твои последние финансовые отчеты по западным поставкам… их стиль. Очень похож на те, что нам предоставил господин Бергер, основной управляющий госпожи Айры Велан. Знаешь, я бы не обратил внимание, но тебя все-таки обучал я.

Я улыбнулась, глядя на рассвет.

– Ты, как и всегда проницателен, папа. Я и есть Айра Велан.

В трубке раздался короткий возглас, а затем тихий, искренний смех.

– Боги… Сейди. Я так много слышал об этой женщине. Я ставил ее в пример своим управляющим, и давно восхищался ее деловой хваткой и холодным умом. Приятно знать, что все это время я восхищался собственной дочерью.

В этот момент я почувствовала себя по-настоящему счастливой. Как тогда, в детстве, когда удавалось идеально сплести венок или выучить сложное заклинание. Это теплое чувство вернуло меня в воспоминания о поместье Рагнаэров.

– Папа, я узнала, что у Штормхейдов в поместье всегда было много детей, чета Штормхейдов позаботилась об этом. Но почему в поместье Рагнаэров из девочек была только я? Почему туда привозили только меня одну?

– О, – голос отца потеплел, – на самом деле гостей там хватало. Лорд Рагнаэр пытался устроить приемы для всех знатных семей. Но оба брата, и Ивор, и Кейос, наотрез отказались общаться с другими девочками. Они вели себя так невыносимо, что родители остальных леди просто перестали отправлять их в поместье. Ты была единственной, кого братья не просто терпели, а ждали. Твоя мама всегда очень гордилась этим.

Мама…

Тяжело вспоминать о ней.

* * *

После разговора с папой, я решила поговорить с Ивором.

Казематы Академии встретили меня холодом и запахом сырости. Ивор сидел в камере, окутанный антимагическими цепями. Он выглядел тенью самого себя – бледный, с потухшим взглядом темно-рубиновых глаз.

– Зачем ты пришла? – хрипло спросил он, не поднимая головы. – Посмотреть на проигравшего?

– Я пришла сказать, что Кейос жив, – медленно подошла к самой решетке. – Он в Изломе. И я нашла способ вернуть его.

Ивор медленно поднял на меня глаза. В них не было радости. Только бесконечная, выжигающая нутро тоска.

– Жив… – повторил он, и его губы горько дрогнули. – Значит я не последний наследник рода, это хорошо.

Он тяжело вздохнул и прислонился затылком к холодной стене.

А я стояла и смотрела на него впервые без страха. Может потому что между нами была решетка, а может потому что он был весь в цепях… но по сути меня практически все устраивало.

– Надо же, ты на меня смотришь… – протянул Ивор, и в его голосе прорезалась едва уловимая, болезненная усмешка. – Почти с интересом. Раньше ты при виде меня напоминала испуганного зверька, Сейди. А теперь в твоих глазах… интерес, внимание, страха я больше не вижу.

Он подался вперед, насколько позволяли цепи. Антимагические звенья вспыхнули тусклым синим светом, когда он попытался сократить расстояние.

– Знаешь, – продолжил он, не сводя с меня темно-рубиновых глаз, – я был вполне удовлетворен тем, как все сложилось. Десять лет я был твоей единственной реальностью. Твоей опорой, твоим будущим мужем, твоим победителем. Я выстроил этот мир для нас двоих, и меня не мучили страдания из-за того, что Кейос исчез. Наоборот. Это дало мне право владеть всем, что раньше принадлежало ему. Включая тебя.

Он тяжело выдохнул, и его плечи опустились под весом металла.

– Но раз он жив… раз наследник нашелся… моя роль в этой постановке окончена. Я не умею проигрывать, Сейди, и уж тем более не собираюсь смотреть, как ты прыгаешь в его объятия. Раз Кейос жив, я могу, наконец, покончить с собой. Долг перед родом утратил актуальность, ведь наследник теперь есть. А я… я просто уйду красиво.

И вдруг, он расхохотался. Резкий, бьющий под своды подземелья смех, заставил меня отшатнуться. Ивор хохотал, запрокинув голову, и цепи на его шее бились в такт этому страшному веселью.

Я смотрела на него в полном недоумении, чувствуя, как холод каземата пробирается под кожу.

– Но знаешь, – отсмеявшись, произнес Ивор, и в его глазах вспыхнул азарт палача, – для начала я хочу увидеть лицо Штормхейда. Увидеть тот миг, когда он поймет, что ты ему не достанешься. Он ведь не я, Сейди. Ему не все равно, кого ты там любишь. Штормхейд будет страдать долго, со вкусом, выжигая себя изнутри. И это… – он снова осклабился, – это станет моим последним, самым сладким подарком ему.

Ивор замолчал, облизнув пересохшие губы. Лицо его, бледное и острое в неверном свете факелов, теперь напоминало посмертную маску.

– Ты думаешь, он отпустит тебя? Нет. Он захлебнется в собственной ревности раньше, чем ты успеешь добежать до Излома.

Я сложила руки на груди и прислонилась плечом к решетке.

Под моим скептическим взглядом. Ивор перестал вести себя как сумасшедший и замолчал.

Некоторое время молчали мы оба, а потом я спросила:

– Что с тобой не так? Ты вообще, хоть когда-нибудь, был нормальным?

Ивор замер. Веселье сползло с его лица, как дешевая краска, обнажая сухую и страшную серьезность. Он подался вперед, вжимаясь грудью в железо цепей.

– Нормальным? – голос его стал тихим, лишенным прежней бравады. – В мире, где за каждый глоток воздуха нужно драться, нормальность – это роскошь для слабых. Сейди, ты росла среди цветов, а я – среди теней, которые учили меня только одному: либо ты берешь все, либо у тебя отнимают последнее.

Выслушав все это, прямо спросила:

– Откуда столько пафоса и надлома?

Ивор потрясенно моргнул.

– Давай не будем про «за каждый глоток воздуха нужно драться». Ты всегда был первым наследником великих Рагнаэров, абсолютно свободный, таланливый, получающий одну королевскую грамоту за другой и даже, вполне себе развлекающийся с женщинами.

– Я никогда их не любил! – мгновенно отрезал Ивор.

– Да ладно! Ты и не любил женщин? Да о твоей любвеобильности легенды ходили… и не только те, которые я распускала.

В следующий миг его лицо окаменело и Рагнаэр вдруг пробирающим до глубины души голосом произнес:

– Двести пятьдесят блудниц на мой двадцать пятый день рождения… Это была ты???

Улыбка расцвела на моем лице.

– Здорово было, да? – не удержалась от вопроса.

Ивор онемел. Он смотрел на меня так, будто сквозь прутья решетки на него внезапно выскочил один из монстров Излома – опасный, непредсказуемый и совершенно не вписывающийся в картину мироздания. Цепи звякнули, когда он непроизвольно разжал кулаки. Тишина в каземате стала звенящей, густой.

– Я… я ведь тогда чуть не лишился контроля, – одними губами повторил он, и его темно-рубиновые глаза на мгновение расширились от шокирующего осознания. – Отец был в ярости. Весь город стоял на ушах. Весь свет обсуждал «торжество порока» наследника Рагнаэров.

– Ну, ты ведь всегда хотел признания и титула победителя, – я небрежно поправила рукав, наслаждаясь моментом. – Я просто добавила твоему образу… фактуры. Помнишь, как ты всегда гордился собой? Мне показалось, что две с половиной сотни дам легкого поведения – это отличный тест на выносливость для великого мага.

Ивор вдруг дернул плечом, и короткий, сухой смешок сорвался с его губ. Это не был тот безумный хохот – это был звук человека, которому в разгар дуэли нанесли идеальный укол в самое сердце.

– Значит, это была ты… – произнес он, и в его голосе прорезалось странное, почти извращенное восхищение. – Несколько лет я думал, что это происки конкурентов или месть обиженных девиц. А это была ты. Моя маленькая, тихая малышка Ри.

– Не твоя!

И почти сразу я спросила:

– Почему «малышка Ри»? Откуда это прозвище?

Ивор, мрачно воззрившийся на меня, мрачно же и ответил:

– Ты в детстве не могла произнести фамилию Вэлари, говорила только «ри», поэтому мы с Кейосом и прозвали тебя «малышка Ри».

– Как мило, – была вынуждена признать я.

– Да, кто бы знал, что став взрослее, эта милая маленькая девочка пришлет мне шлюх.

– Вот только не надо, это были куртизанки. Между прочим самые дорогие и образованные в столице.

– Ааа, значит – кто бы знал, что эта милая маленькая девочка пришлет мне самых дорогих и образованных шлюх. И знаешь, меня вдруг осенило прозрение – торты! Это тоже было твоих рук дело.