Елена Звездная – Академия Теней (страница 21)

Первой заговорила Дана.

– Магистр Штормхейд с самого начала был самым сильным адептом академии, он легенда. В пятнадцать обрел контроль над силой. В семнадцать защитил приграничный город от нападения тварей Тени. В двадцать выстоял один, против двух Тэнгу и сумел убить обоих. Магистр всегда совершал большее, чем от него ожидали, он был гений и ему прочили блестящее будущее. И никто не удивился, когда в двадцать четыре он сделал предложение самой красивой девушке академии Ингрид Валберг… Среди девочек ходили сплетни о том, что внимания погруженного в учебу лорда Штормхейда, добивалась именно леди Валберг. Она изначально поступила в Академию Теней вовсе не для того, чтобы учиться, у нее были куда более далеко идущие планы. И когда лорд Штормхейд и она стали парой, никого более горделивого чем она, академия еще не видела. В этих отношениях леди Валберг решала все сама, именно она отложила свадьбу, и в целом наслаждалась жизнью в столице, живя в городском особняке Штормхейда. Она блистала в свете, наслаждалась всеобщим вниманием, она… Ей все завидовали.

И Дана замолчала.

– А потом случился прорыв, – продолжил Гриф. – Магистр был выпускником, двадцать восемь лет, и именно он остановил бедствие. Но ситуация была такова, что отступи он, и погибли бы не только все в академии, но и четыре ближайших города. Штормхейд перешел на новый уровень силы, не желая того, он до последнего пытался справиться сам. Однако выбора, по сути, не было, и Тень получила образ Ингрид Валберг. Сразу после этого, Штормхейд хотел отправить ее в родовое поместье, для защиты, но леди Валберг желал посетить королевский бал, и Штормхейд пошел на уступку, усилив охрану невесты и применив самые беспрецедентные меры по обеспечению ее безопасности. Сам он не мог быть рядом, после прорыва осталось множество порождений Тени, требовалось зачистить территорию.

Гриф помолчал, собираясь с мыслями, и вернулся к рассказу:

– Несмотря на то, что Штормхейд до сих пор винит себя за случившееся, виновата все же Ингрид Валберг. Как выяснилось позднее, у нее был любовник, и она без амулетов и артефактов защиты, применила магию, чтобы скрыться от охраны, и сбежала на встречу с этим типом. Там ее и настигли твари из Тени. И какой бы мразью не была леди, такой смерти не заслужила даже она.

И тишина.

– Что-то еще случилось?

– Да, – кивнула Дана.

Гриф вздохнул и добавил:

– Она погибла в разгар основной битвы. Твари хорошо рассчитали время, Штормхейд получил ранение, защищая директора Хагена, и сумел продержаться до прибытия армии, несмотря на потерю крови и понимание того, что случилось.

– Так, подожди, – вмешалась я. – А что, в ином случае он бы не был ранен?

Гриф посмотрел на меня и произнес:

– Теневые маги, обладающие своим «светом», неуязвимы. Их невозможно ни ранить, ни убить. Ивор, за все годы обучения, не получил ни единого шрама, так что мы всегда знали, что он один из тех, кому невероятно повезло. Несмотря на то, что до двадцати четырех лет у Штормхейда своего «света» не было, он все же достиг большего, чем Ивор, хотя, как я слышал, на его теле шрамов не счесть.

Ни одного не заметила, пока он прижимал меня к двери в своем кабинете.

– Дальше, – практически потребовала я.

Дана и Гриф переглянулись, и продолжил все же Гриф.

– Гибель Ингрид Валберг уничтожила магистра, и виной тому была проявленная им слабость – находись его невеста в родовом поместье, до нее бы не добрались. А так… Штормхейд потерял все. У него оставалось только два варианта – стать преподавателем в академии и медленно наращивать силу, или, как и все выпускники вступить в армию, что является обязательным. Второй вариант был бы откровенным самоубийством. Штормхейд не из тех, кто будет осмотрительно держаться в стороне, помня о своей уязвимости, он ринулся бы в первый же бой, где ситуация стала критической… а такие сражения на войне за территории дело постоянное, так что директор Хаген применил все рычаги воздействия, лишь бы Штормхейд остался здесь. А магистр был в таком состоянии, что предпочел бы самоубийственное вступление в армию, если бы не одно но – он единственный наследник рода Штормхейд. И ему пришлось жить, в то время как его семья спешно ищет ему невесту.

И тут Гриф налил себе вина, залпом выпил, и чуть подавшись вперед, с пылом произнес:

– То, что произошло с вами – невероятно! В истории не зафиксировано ни единого случая, когда бы потерявший свой свет теневой маг, смог бы обрести новый. Ни единого! И я постоянно прокручивал ваши слова, там, в холле, о том, что вас едва не поцеловали, но… это невероятно. Да, мы, маги, очень сильно не сдержаны, в отношениях с девушками. Когда слишком часто имеешь дело с тьмой, темные желания обретают особую силу. Я вполне могу понять, что магистр испытал к вам вожделение, с которым не смог совладать.

Это действительно трудно, любой бы не сдержался, но Штормхейда можно смело назвать образцом сдержанности и самодисциплины, так что… думаю, он старался сдержаться. Не знаю, что вы там устроили, я видел только ваше выступление в аудитории, и оно было уже слишком… Но думаю Штормхейд до последнего пытался совладать с желанием. Однако, даже если бы он даже не сдержался, между страстью и любовью огромная разница. Страсть мы испытываем часто, поддаемся ей практически постоянно.

Дана горько усмехнулась.

– Но чувства… Такие чувства, это невероятная редкость. А повторное обретение света – просто невероятно.

И ведь я чувствовала неладное. Чувствовала, что произойдет что-то… необратимое. Чувствовала, но не остановилась. Я слишком привыкла полагаться на разум, а в там, в кабинете, следовало бы довериться интуиции… Мой просчет.

– О, великие боги богатства, во что же я вляпалась, и как мне из этого разляпаться теперь… – простонала с отчаянием.

И тут Гриф сказал:

– Никак.

В ответ на мой вопросительный взгляд, пояснил:

– Штормхейд костьми ляжет, но не отпустит, – Гриф не сводил с меня тяжелого взгляда. – Вы для него не просто женщина, леди Вэлари. Для Штормхейда вы – чудо. Подарок небес, которого случиться не должно было. Вы – та, кто вернул его к жизни. Единственный шанс, за всю историю магии не выпадавший еще никому.

Я молчала, а он продолжил:

– Теневой маг, потерявший «свет», обречен медленно гнить заживо, он принял свою судьбу и смирился, но тут появились вы.

Гриф подался вперед, и голос его стал глухим, пропитанным чужой, пугающей одержимостью:

– Сделает он все. Абсолютно все, лишь бы до вас не дотянулось ни одно порождение Тени, ни одна случайная угроза. Он выстроит вокруг вас бастионы, он сожжет любого, кто косо посмотрит в вашу сторону. Он не просто защищать вас будет – превратит он вашу жизнь в абсолютную, непробиваемую безопасность. Ибо теперь вы и есть его жизнь. Не отпустит он вас, моя леди. Не существует для него будущего, где вас нет.

Я слушала, и в горле встал ком горечи. Гриф не утешал – он зачитывал приговор.

– Теперь, вы для него – единственная причина, по которой это солнце еще встает над горизонтом.

– А для меня моя свобода – единственная причина, по которой это солнце еще встает над горизонтом! – отчеканила я.

Дана, не вмешивающаяся ранее, вдруг смущенно призналась:

– Я не понимаю вас, леди Вэлари. Даже Ивор уже мечта, а магистр Штормхейд это тот, о ком и мечтать не смели. Он ведь мир положит к вашим ногам, вы это понимаете?

– Дана, это так… по-девичьи глупо, – я горько усмехнулась, подогревая остывший чай. – Зачем мне мир у моих ног, если я не смогу сделать по нему и шага?

После некоторое время продолжала ужинать, понимая, что съесть нужно все в тарелке и одновременно ощущая, что меня тошнит от каждого кусочка. Но я все равно упорно ела, мне нужны были силы.

И когда тарелка опустела, я взяла чашку, и согревая ладони, произнесла:

– Итак, моменты, которые я не понимаю. Ивор, благодаря тому, что был влюблен в меня с детства, все это время оставался неуязвим, так?

Дана и Гриф кивнули разом.

– Но что будет теперь?

Гриф, откашлявшись, спросил:

– Помните, я сказал, что Ивор для Штормхейда отныне вор?

– Допустим, – я не совсем понимала к чему это.

– Вы останетесь источником неуязвимости лорда Ивора, если только магистр Штормхейд не убьет его, или не заставит отказаться от вас, – сказала Дана.

Отказаться от меня…

Даже наплевав на какие-либо чувства, на такое не пойдет ни один здравомыслящий человек, и особенно маг, потому что это фактическое самоубийство.

– То есть Ивор действительно неуязвим?

– Абсолютно. – кивнул Гриф, – Ранее только монстры уровня Тенгу и выше, представляли для него опасность. Ну и погружение в нижние слои Тени. Однако, после того, как он использовал ваш образ, он стал полностью неуязвим, но не для Штормхейда и еще парочки сильнейших теневых магов.

Мда…

– А я? – вспомнила вдруг о себе. – От меня они что-то забирают, когда используют?

– Нет! – воскликнула Дана.

– Вам достаточно просто быть, чтобы оставаться источником неимоверной силы и неуязвимости теневого мага, – добавил Гриф.

– Как удобно, – это был сарказм, да.

И отпив чаю, отрешенно заметила:

– Интересная форма партнерства…

Дана, грустно улыбнувшись, прошептала:

– Если бы так полюбили меня, я была бы на седьмом небе от счастья.

– Не долетела бы, золотая клетка, знаешь ли, имеет территориальные ограничения, в длину, в ширину, в высоту, – едко вставила я.