Елена Золотарева – Тайна хранителя (страница 25)

— Хранителя! — снова целует, только на этот раз коротко и заодно звонко чмокает, — береги нашу шера-йю, Акаиш!

Мужчины прощаются, а я только и успеваю крикнуть: «Будь осторожен!», прежде, чем Валар исчезает.

— Ты даже не представляешь, что сделала сейчас! — Хвалит меня Ирим, и я не могу сдержать улыбку. Указываю пальчиком на щеку, требуя поцелуя, но и этот сметает меня, и повалив на постель, зацеловывает с головы до ног, — Валар обязательно найдет хранителя Земли. Пока он жив, у нас есть шанс разобраться в этом деле.

— Но вы же говорили, что он может быть мертв!

— Сила в тебе непостоянна. Думаю, она пытается вернуться в его тело, но он уже не может ее принять так же, как и ты.

— И что будет, когда Валар найдет его?

— Привезет сюда. Вместе попытаемся решить это дело.

Ирим обнимает меня, и я закрываю глаза, позволяя себе насладиться моментом: его теплом, ароматом кожи, приятным волнением в своей груди и томлением внизу живота. Мне спокойно и хорошо настолько, что через несколько секунд веки тяжелеют, и я, наконец, погружаюсь в глубокий сон без сновидений, а, когда просыпаюсь, тревожно озираюсь по сторонам, чувствуя нарастающее беспокойство.

С минуту я сижу на кровати, пытаясь прислушаться к разговору в гостиной, но слов разобрать не могу. Зато отчетливо слышу чьи-то эмоции. Будто они материальны, и я ощущаю их кожей. И то, что чувствую, мне ой как не нравится, хоть описать и разобрать, о чем они, не получается.

Решаюсь выйти, но из одежды нет ничего, поэтому собираюсь обмотаться простыней. Перед своими мужчинами я могла бы появиться обнаженной, но там совершенно точно находится чужой.

Укутываюсь в хрустящую ткань, зачесываю волосы назад и на цыпочках крадусь к двери. Возможно, мне не стоит выходить и лучше бы узнать об этом заранее, поэтому стараюсь быть незаметной.

С каждым шагом тревога нарастает. Я почему-то вспоминаю детство, хотя похожих ситуаций в нем не было. Отодвигаю эти мысли на задний план и сосредоточенно вслушиваюсь в тихие мужские голоса, которые внезапно затихают, когда я прикладываюсь ухом к двери.

— Зима моя, сделай шаг назад, — предупреждает Ирим, стоящий по ту сторону. И как только догадался!

Отхожу, и дверь тут же открывается.

— Кто там? — шепотом спрашиваю я, а сама льну к обнаженной мужской груди в перевязи.

— Почувствовала…— выдыхает Ирим и проводит рукой по волосам, — Валар нашел хранителя.

— Он жив? — я заглядываю в глаза своего мужчины с надеждой, будто от этого зависит наша жизнь. Хотя, возможно, так оно и есть.

— Жив, вот только…

Ирим молчит и сосредоточен, будто подбирает слова, а я до жути ненавижу такие моменты.

— Говори!

— Сама все увидишь. Готова?

— В таком виде? — показываю на себя, обмотанную простынью.

— Это неважно, — Ирим берет меня за руку, открывает двери, и я шагаю в полоску света.

В кресле, развернутом к панорамному окну, вижу седовласого мужчину. Он сидит спиной, но я каким-то шестым чувством знаю, что на его лице печать тоски и горя утраты, а еще, сожаления. Хоть его волосы и лежат серебристой волной, но ширина плеч и осанка красноречиво говорит о его былой мощи. Уверена, он и сейчас, утратив силу планеты, дал фору молодым.

Замечаю, что мужчина одет. Стиль…эдакий европейский аристократ на пенсии, и я тут же прикидываю, как мои мужчины будут выглядеть в его возрасте. Наверняка, наше трио выберет что-то более яркое и цепляющее взгляд.

Я уже за спиной, а хранитель даже не обернулся.

— Он спит? — предполагаю я, обернувшись к Ириму, и тот кивает,

— Только что отключился…

— Где Валар?

— Собирает совет.

Таращу глаза, не понимая, о чем речь. Вроде решили сами разобраться, а тут намечается такое…Видимо, дела серьезнее, чем мы предполагали.

— Как он? Ты помог ему?

Ирим качает головой, с сожалением глядя на бывшего хранителя Земли.

— Пытается справляться с этим сам.

Мое сердце сжимается от боли, стоит только представить, что пришлось испытать этому человеку. А я об этом знаю, к сожалению, не понаслышке. Если сила мечется между нами, то и боль эту мы делили на двоих. Но теперь у меня есть Ирим, способный забрать мою, а этот старик пытается справиться сам.

Вижу шевеление, и желудок сводит от волнения. Мне так хочется скорее увидеть лицо, сидящего ко мне спиной человека, что я не дожидаюсь, когда он развернется, а становлюсь перед ним сама. Легкие судорожно выплевывают воздух, а сердце подскакивает к горлу. То, что я вижу, готова принять за сон, галлюцинацию, но поверить в это не могу. Со страхом смотрю на Ирима, но на его лице горечь, а это значит…что все происходит на яву. Что умирающий хранитель Земли – мой дедушка, который уже умер много лет назад.

Рукой ловлю опору, и ей оказывается, конечно же, Ирим. Не могу сдвинуться с места, хотя мозг посылает импульсы кинуться к дедушке, обнять его, поцеловать бородатую щеку, но что-то останавливает. Я будто чувствую себя обманутой и не понимаю, что делать дальше.

Отмечаю, что он постарел, осунулся, и невольно вспоминаю день похорон. Мне было девять. Мама не хотела брать меня на прощание, утверждая, что это плохо скажется на детской психике. А вот о папиной никто не думал. К тому времени его запой длился почти неделю, и даже внезапная смерть отца не выдернула его из лап этого змея.

Как сейчас помню последние минуты, когда я видела дедушку. Все, кто пришел проститься с ним, говорили: «Как живой. Будто спит». Как и остальные взрослые, я подошла к гробу, чтобы попрощаться, взяла деда за ледяную руку и, пуская слезу, попросила прощения за сломанную вставную челюсть, которую нашла в стакане в ванной и случайно выронила на кафельный пол. Тогда мне показалось, что он улыбнулся, и я даже сказала об этом маме. Но мне никто не поверил. И теперь, человек с которым я уже однажды попрощалась, сидит передо мной.

— Лисенок! — дедушка тепло улыбается и, бодро поднявшись с кресла, протягивает ко мне свои руки.

Что было дальше, помню с трудом. Знаю только, что его рубашка насквозь промокла от моих слез, а песенка, которой он в детстве успокаивал меня и укладывал спать, спровоцировала еще больший рев. И, кажется, впервые, дедушка не знал, что со мной делать.

— Я больше не могу успокоить ее. Может ты попробуешь? — он по-дружески обращается к Ириму, и передает меня в его руки.

Стоит моему мужчине меня обнять, как в месте, где сияли метки, я чувствую легкую вибрацию, распространяющую по телу тепло и покой.

— Так вот, как ты укладывал меня спать! — я улыбаюсь деду, хотя слезы на щеках еще не высохли.

— Да, Лисенок. Теперь так не смогу…— уголки губ дедушки опускаются вниз, и взгляд меркнет. Он возвращается в кресло и снова закрывает глаза, а я пытаюсь побороть в себе страх не увидеть их снова открытыми.

— Идем. Ему нужен отдых, — Ирим мягко увлекает за собой в гардеробную, и пока я пытаюсь осознать произошедшее, сам выбирает мне одежду и даже начинает одевать меня.

У меня же так и не получается собрать мысли в кучу. В голове будто чистое пустое пространство. Наверное, это и есть тот самый шок. Зато с легкостью переключаюсь на процесс переодевания.

Черные брюки, обтягивающие ноги, смотрятся на мне великолепно. По пояс раздетая кручусь перед зеркалом, любуясь своей попой, пока Ирим выбирает, что надеть сверху. Выбор падает на облегающий короткий топ и портупею, очень напоминающую перевязь Хранителей. Мой мужчина сам надевает на меня топ и, прежде, чем закрыть грудь, ловит ртом сосок и играет с ним языком. Когда он отпускает грудь, чувствую легкое разочарование. Зато Ирим доволен и наслаждается моим полупьяным взглядом в отражении зеркала.

— Я похожа на Хранителя! — смеюсь, оборачиваясь к нему, и тянусь, чтобы поцеловать, — только у вас с Валаром есть надписи.

— Да, это заклинания энергий наших планет, ноты, благодаря которым можно настроиться на ее частоту.

— Мелодия, зашифрованная символах?

— Вроде того.

— И как звучит Земля?

Ирим присаживается, чтобы обнять меня за бедра и приподнять, а я не могу сдержать довольную улыбку. Ну кому не понравится чувствовать себя маленькой и хрупкой! Наверное, комплекс гром-бабы остался у меня после того, как меня выгнали из балетной школы, сказав, что у них нет парней, способных поднять такую лошадь. Да-да, в выражениях эти утонченные феи не стесняются, и испортить психику юной девушке для них как два пальца об асфальт.

— А ты в следующий раз, когда сила будет идти через тебя, прислушайся.

Настроение неумолимо скатывается к плинтусу.

— Я боюсь прислушиваться. Я так устала от этой боли!

— Не жди боли. Ее больше не будет, пока я рядом.

— Потому что ты рядом! — исправляю я, даже и думать не хочу про это его «пока», — кстати, а почему Валар не действует на меня так же?

— А как действует? — шутливо щурится Ирим.

— Бесит в основном! — смеюсь, понимая, что за несколько часов сменила мнение о своем втором мужчине и уже даже успела по нему соскучиться.

— Он сам недавно стал Хранителем. Только научился пропускать через себя родные энергии, поэтому концентрироваться еще на одной ему пока сложно.

— То есть, ты такой древний…

Ирим кивает и закрывает мне рот поцелуем, будто не хочет, чтобы я продолжала эту тему. Что ж, если то, что я слышала, пока принимала ледяной душ, правда, то моему мужчине не меньше пятидесяти это уж точно. Только выглядит он значительно бодрее – максимум тридцать пять.