Елена Золотарева – Обещанная Тьме (страница 29)

Фол достал из-за пазухи ароматные булочки с корицей, обильно политые сахарной глазурью, и шумно втянул их аромат. Из соседней камеры послышался стон, и туда же прилетела палка гоблина, заставляя заткнуться нарушившего тишину узника.

— Давай уже, чего ждешь?

Фол разжал пальцы, и пакет с угощением упал точно в ссохшиеся ладони старухи.

— Говори. У меня нет времени.

— Даже не спросишь у бабули, как здоровье? — съязвила Леся, пряча пакет со сладостью под прогнившую лавку.

— Рассказывай! — не обращая внимание на ворчание ведьмы, приказал Фол.

— Приведешь паука – расскажу. И поторопись, иначе, Лис расправится с нами быстрее, чем ты думаешь.

Челюсти мужчины непроизвольно сжались. Он ненавидел все эти игры в недосказанность, а бабуля, похоже, решила развлечься именно таким способом. Но она явно что-то знала, поэтому пока Фол должен был поддерживать эту бредовую затею старой скучающей ведьмы.

— Какого паука? — сквозь зубы прошипел он, наблюдая за тем, как бабушка довольно улыбается, радая его злости, рвущейся наружу.

— О-о-ой…ну ты и бестолочь! — она залезла на лавку, укладываясь на бок, — Бартоломео из рода Огненного Лиса.

— Не зли меня! — Фол взял себя в руки, понимая, что лишние эмоции только раззадорят ведьму.

— Это ты не зли меня! — рявкнула она, — думай! И возвращайся с пауком. Тебе ни слова не скажу, все равно не поймешь.

Она подняла стеклянные безжизненные глаза кверху и улыбнулась, глядя прямо на разъярённого ничего не понимающего внука.

— Поторапливайся внучек, иначе, не спасем Полинку твою.

Не попрощавшись, Фол развернулся и поторопился уйти, пока его сил хватало, чтобы сдержаться и не устроить бабушке допрос с пристрастием прямо на месте. Она все равно ничего не скажет, а время и силы будут потеряны безвозвратно. И теперь, бегом возвращаясь в город магов, Фол судорожно соображал, какой паук нужен старой ведьме.

А сейчас, ему обязательно нужно было успокоиться и убедиться в том, что с его Полин все в порядке. Наскоро забежав домой, Фол принял душ, надел свежую одежду и лесом отправился к ее террасе. Но то, что он увидел на подступах к дому, заставило его сердце замереть.

40. Ты подумала?

Лис, как самый настоящий хищник, будто чувствовал, что мои мысли весь день заняты им и его предложением, и пришел сам. Но я не была готова дать окончательный ответ, хоть злость и ревность, вызванные известиями о прогулках Фола по драконьему королевству, рвались наружу, заставляя меня прокричать «да». Понимала, что это глупо, но поделать с собой ничего не могла. Лишь бы на зло Фолу.

Только вот ему, должно быть, все равно. Вряд ли вообще думает обо мне, занятый более приятным делом. Сестрицы короля, наверняка, уже довели его до исступления, заставив забыть обо всем на свете. Но я не унималась. Стоило представить его ладони на тех сочных чешуйчатых задницах, как становилось душно и тошно.

Если он с ними, зачем был нужен весь этот цирк с провожаниями до дома, записками, с двойной порцией капучино чуть ли не в постель? Не понимаю! Не понимаю.

Дедушка всегда говорил, что ревность самый плохой советник, и знал он об этом не понаслышке. Но что я могла поделать, если она уже начала травить меня изнутри? Предстань он передо мной сейчас, не знаю, что сделала бы! Лучше уж пусть не попадается на глаза.

Князь Тьмы неспеша поднимался на террасу, улыбаясь и уверенно глядя мне в глаза. Его взгляд не страшил, но я отводила свой, чувствуя себя неловко. Слишком утонченный, слишком аристократичный, слишком манерный, возвышенный. Но, не смотря на человеческий облик, было в нем что-то по-звериному опасное, хищное, темное, заставляющее отвести взгляд в сторону. Как я собираюсь стать его женой, или вернее, временной любовницей, когда даже взглянуть на него не могу?

Собравшись с силой, я все же подняла глаза и заставила себя смотреть на мужчину. Нельзя показывать слабость. Пусть не думает, что я боюсь.

Заметив перемены в моем взгляде, на его лице мелькнула надменная усмешка. Видимо, не ожидал, что попытаюсь стать с ним на равных, особенно, после моего перепуганного и растерянного взгляда за тем ужином. Ну что ж, сюрприз, милый!

Без лишних церемоний, двумя руками он сжал мою руку, притягивая ее к себе.

— Полин! — глубокий голос отозвался вибрацией в груди, и моя ладонь тут же оказалась у его губ, — честно признаюсь, не ожидал, что буду думать о тебе весь день.

Его губы задержались на моей ладони дольше, чем следовало бы. И даже потом, Лис не выпустил руку. После слабой попытки вырвать свою ладонь, он только притянул меня ближе, давая понять, что никуда мне от него не деться.

— Ты подумала над моим предложением?

Он внимательно посмотрел, сощурив глаза, а у меня возникло ощущение, что в моих мозгах все переворачивают вверх дном. Хотя, наверняка, это просто паранойя или страх.

— Я чувствую, твоя сила возросла, Полин. Тебе нужно избавиться от нее.

Он замер, прислушиваясь, а затем ехидно улыбнулся и …

Его рука легла мне на затылок, не ожидая разрешения, притягивая ближе, и он поцеловал.

Будто оплетенная веревками, я не могла пошевелиться, и только успевала перехватывать дыхание, когда он хотя бы немного отстранялся. Он целовал жадно и настойчиво, а я прислушивалась к своим ощущениям. Не противно, не мерзко, даже вполне приятно. Но это не выбивало землю из-под ног, не плавило мозг, не возбуждало. Ничего подобного тому, что я испытывала, находясь наедине с Фолом, не было.

Оцепенение исчезло так же резко, как и возникло. Я будто выброшенная на берег рыба, хватала воздух ртом, держась за плечи Лиса чтобы не упасть, даже не пытаясь понять, что же это было с моим телом.

Мою талию обвила мужская рука, собственнически притягивая к себе.

— Братишка! — слишком уж радостно воскликнул Лис.

А я подняла глаза, и меня будто током ударило. Фол стоял у подножия лестницы, наблюдая за нами. Откуда он здесь? И как давно? И.. он же видел поцелуй! Что он подумает обо мне?

Щеки порозовели, выдавая мое волнение. Я пыталась убедить себя, что не должна ни перед кем отчитываться, но сердце взволнованно трепетало в груди при виде мужчины, что уже поднимался к нам.

— Даже не буду спрашивать, как отдохнул. Эта информация не для ушей Полин, верно? — Лис поправил мои волосы, заправляя прядь за ухо, словно мы с ним уже были парой.

А Фол, будто и не слышал вопроса, стал передо мной, во всей своей мощной красоте. Рядом с ним, Лис уже не выглядел настолько великолепным. Его аристократическая надменность и правильность черт не вызывали трепета, потому что огненная энергетика Фола заполняла собой все пространство, мягко подчиняя себе все вокруг.

— Как ты? — игнорируя брата, он обратился ко мне, косо поглядывая на руку, лежащую на моей талии, — не слышал, чтобы Полин давала свое согласие на это.

Мне и правда было неловко ощущать на себе прикосновение чужого мужчины, но я опять же, была будто под воздействием и стояла, будто кол проглотив.

Он вперил убийственный взгляд на Князя Тьмы, а тот даже не шелохнулся.

— Братишка, ты забываешься, — ухмыльнулся Лис, — это наше с Полин дело. Ты лучше расскажи, как там король? Что говорят врачи? Твоя Серин, конечно, натворила дел. Ах! — Лис потер переносицу, будто понял, что сказал не то, —  или ты был так занят, что не успел навестить больного?

И судя, по гневу, плещущемуся на дне зрачков Фола, Лис был абсолютно прав и бил точно в цель. И Фолу это не нравилось.

— Где я был не относится к делу, — сообщил Фол, прожигая во мне дыру.

Он будто мысленно задавал мне вопрос: «И долго ты так стоять собираешься? Почему не уберешь его руку?». А во мне нарастало раздражение. Ну кто он такой, чтобы я чувствовала себя виноватой перед ним? Тем более, что на вопрос Лиса он ответил более чем однозначно: с кем Фол проводит время меня не касается. Что ж, пусть тогда и он не смеет осуждать.

— Полин, ты не ответила! — голос Фола был жестким, будто команду отдавал.

— Я приняла предложение Князя Тьмы, Фол, — пересохшим ртом ответила я, и прижалась боком к Лису, как бы подтверждая свое намерение.

И пусть это выглядело неумело, даже по-дурацки. Пусть я, возможно, пожалею о поспешном решении, но играть собой я не дам.

Лис почти равнодушно улыбнулся, будто ничего другого он и не ждал, но во взгляде его явно читалось ликование победителя. А вот улыбка Фола не обещала ничего хорошего. Он будто приял мою игру, только вот на своих условиях. И, если сейчас он отошел в сторону, это вовсе не означало, что он отступит.

41. Отвратительная игра, малышка!

В детстве отец любил злить Фола одной дразнилкой. Когда мальчик рвался к маме или бежал, чтобы схватить со стола любимую игрушку, маг ударял его невидимым хлыстом, сбивая с ног. Этот удар всегда приходился в область груди, от чего прерывалось дыхание, а сердце, сбивалось с ритма. Но упрямому мальчишке было все равно. Он стойко терпел жгучую боль, стекающую глухим стоном в ноги, и продолжал бежать к цели, не подавая виду, насколько ему больно, на зло. И пусть со стороны это казалось кощунством, подобные недетские игры закалили его упрямство и желание во что бы то ни стало достигнуть цели.

Теперь, видя, как старший брат держит в руках ладони Полин, он почувствовал ту же боль, что и в детстве. Словно их отец снова стоял где-то поблизости, и видя рвение своего ребенка пытался помешать. Только вот отца давно не было в живых, а чужая магия на него уже не действовала. Чего нельзя было сказать о чувстве ревности. Оно распаляло пожар в легких, и двигало Фолом куда рьянее злости. А когда Лис посмел поцеловать девушку, оплетая ее колдовским заклятьем, Фол едва сдержался, чтобы не придушить брата. Только потому, что она была слишком близко к Лису, и это могло навредить Полин, сделать девушке больно, Фол не стал нападать.