Елена Золотарева – Мужья для Эйры (страница 4)

— Так это вам я обязана жизнью?

— Я бы не бросался такими громкими словами, — легко смеется Кай.

— Но от благодарности не откажемся, — Мирт подходит ближе и накрывает мои руки своей мягкой горячей ладонью, а мне кажется, что кровь становится огненной. В его жесте нет дурного подтекста. Наоборот, чувствую его желание защитить, позаботиться, успокоить.

— Спасибо, — во рту так сухо, что слова даются с трудом, но врач будто чувствует это, и тут же перед моим лицом оказывается стакан с бесцветной жидкостью.

Я не успеваю опомниться, как выпиваю все до дна через тонкую трубочку. Ощущение, что меня просто околдовали, заговорили, но опять же я доверяю этим двоим.

— Твой организм быстро адаптируется, но некоторое время придется побыть под наблюдением.

Чувствую импульс страха, от того, что Кай оставит меня на других медиков, но он снова считывает меня.

— Мы всегда будем поблизости. Позовешь, мы тут же придем.

Ловлю себя на мысли, что мне хочется, чтобы эти двое вообще не уходили. А еще лучше обняли, окутали своей теплой мягкой энергией, в которой безопасно и уютно.

Замечаю, что мои спасители переглядываются, и чувствуется в этом некая неловкость.

— Здесь ты в безопасности, Эйра, — подытоживает Кай, ставя точку на неловком молчании.

— А там? — взглядом указываю на дверь, за которой скрылись женщины.

— Скажем так, — Кай задумчиво потирает свою красивую бороду, — не все рады вашему появлению на планете.

— Но мы рады! — уточняет Мирт, — очень рады!

Я не выдерживаю, и мой звонкий смех заполняет палату. Вижу добрые глаза и хохочу еще заливистее, громче, осознавая, что это уже напоминает истерику, переходящую в плач, но остановиться не могу.

— Все хорошо, маленькая. Все хорошо.

— Все позади. Теперь ты с нами.

Прихожу в себя от бархатного голоса и нежных поглаживаний по голове, спине, и не верю своим ушам. Никто и никогда не говорил мне подобных слов. Мама умерла рано, отец не любил все эти нежности, а Тан…он вообще, кажется, и не знал, что такое доброта.

Волнение становится еще сильнее, когда понимаю, что нахожусь в тесных объятьях двоих мужчин, которые не жалеют ласки для меня. Это так странно и стыдно, что щеки мгновенно вспыхивают, и я отстраняюсь.

Они снова улавливают мое настроение и отпускают, давая понять, что никакого подтекста в этом утешении не было. Но мне все же неловко, хоть и спокойно.

— Тан жив? — решаю разбавить свое умиротворенное состояние ложкой дегтя и прислушиваюсь к себе. Какой ответ я хотела бы слышать? Стыдно признаться даже самой себе.

— Беспокоишься о нем? — Кай скрещивает руки на груди, мгновенно становясь холодным и жестким. Таким он мне не нравится. — Он о тебе не думал, когда…

Кай, не договаривая, сжимает челюсти, и лицо становится суровым. Хоть картину с него пиши – «Демоны во плоти».

— Как бы там ни было, он мой напарник.

— И муж, — продолжает злиться врач.

— По законам корабля, — уточняет Мирт, отмахиваясь, будто считает эти законы глупостью.

Я не понимаю, чего хотят от меня услышать эти мужчины, зато начинаю осознавать, что я поддалась эмоциям. Повелась на хорошее отношение и открылась. Кажется, зря.

— Так он жив?

— Да, с ним все в порядке, — сухо отвечает Кай и покидает палату.

Провожаю его взглядом, не понимая, почему он так резко изменился.

— Я хочу увидеть его. Это возможно? — поворачиваюсь к Мирту, который тоже отстранился. Стоит далеко, да и делает вид, что изучает что-то в своем плоском устройстве.

— Конечно. Ты же не пленница и вправе делать все, что захочешь. Но я бы не советовал.

Держу язык за зубами, чтобы не рявкнуть что-то вроде «я не нуждаюсь в советах». Все-таки, на сколько я понимаю, от милости этих мужчин зависит степень тяжести моего пребывания здесь.

Осторожно опускаю ноги на пол, не решаясь подняться.

— Все-таки, хочешь к нему? — Мирт пытается выглядеть равнодушным, но чувствую, что это не так.

— Может быть, позже. А сейчас я хотела бы в душ. Можно?

— Я помогу! — Подрывается с места, и не успеваю понять, как оказываюсь у него на руках, прижатой к горячему сильному телу. Возмутиться не хватает силы воли. Мне так хорошо, что я готова «потерпеть» эту несдержанность. Одна беда: от запаха этого мужчины голова идет кругом. От Тана пахло горечью и пылью. Каждый раз, когда он приближался, я задерживала дыхание или пыталась отвернуться. А в Мирта хочется зарыться носом.

Из белоснежной палаты переходим в душевую, где цвета уже не ослепляют, а воздух более теплый и влажный. Продолжая удерживать меня одной рукой, Мирт настраивает воду, и как только остается доволен выбранной температурой, осторожно ставит меня на ноги.

Я всего на полголовы ниже этого мужчины, но его габариты заставляют почувствовать себя кнопкой. И почему мне так приятен этот факт? Наверное, потому что я устала быть капитаном и все тащить на себе. Мне, наконец, хочется сложить лапки и больше не рвать жилы, выполняя волю предков.

Но не одна я приросла к полу. Мирт тоже задумался и уходить не торопится.

— Благодарю, — улыбаюсь, намекая на то, что пора попрощаться.

Не помогает. Он стоит.

— Я не знаю каких-то деталей?

Мало ли, вода, с которой нельзя соприкасаться более пары минут, или встроенные в стены роботы, моющие волосы?

— Думаю, здесь нет для тебя ничего особенного. Прогресс ушел не так далеко, как мог бы.

Продолжаем пялиться друг на друга.

— Отлично, — топчусь на месте, — я тогда начну?

— Конечно. Давай помогу!

— Мне помоги! — из-за его спины слышится бас, а после показывается лицо Кая.

— Прошу прощения, капитан Эйра, — дежурно улыбается мой доктор и кладет здоровенную руку на плечо Мирта. Только не по-дружески, а так, будто хочет его убить, — мы уже уходим.

Прячу лицо в ладони, тихонечко посмеиваясь над ситуацией. Неужели это то, о чем я думаю?

Когда я родилась, на «Терре» уже было очень мало людей. Локальная эпидемия, нехватка ресурсов, бесплодие и даже бунт на корабле – все это повлияло на то, что к концу десятого столетия численность экипажа снизилась до критической отметки. Поэтому, когда я стала взрослеть и фокус моего внимания переключился на романтику, представителей мужского пола, на кого можно было положить глаз, практически не существовало. Из тех, кто подошел бы мне по возрасту, был только Тан, но интереса друг для друга мы не представляли.

Я увлекалась чтением романов, стихов о любви, которые были написаны тысячу лет назад, но больше всего любила смотреть фильмы и сериалы. Конечно, времени на это было слишком мало, но они стали отдушиной, которая помогала верить в то, что когда-нибудь и у меня случится любовь всей моей жизни. И я, так же, как героини тех историй, буду наряжаться для свиданий, скучать, изнывать от тоски и ждать того самого светлого утра, в которое проснусь рядом с любимым.

Но разочарование постигло меня в ту ночь, когда отец сообщил, что я достаточно созрела для того, чтобы принести потомство, и нужно поспешить, пока радиация не сделала нас с Таном бесплодными. С тех пор каждую ночь это чудовище приходило в мою каюту, не произнося ни звука, трахало меня и уходило так же молча. Когда я пыталась сопротивляться, он бил меня, затыкал рот первым, что попадалось под руку, и продолжал свое дело. Иногда связывал. Иногда ничего не делал, а просто наслаждался моей истерикой. Жалобы отцу ничего не дали. Когда я попросила нашего капитана, чтобы Тан приходил ко мне лишь в дни овуляции, отец сказал, чтобы не говорила ерунды, так как по законам корабля он мой муж и имеет право делать ЭТО со мной когда и где ему угодно. А в конце надавил на чувство ответственности, мол, из-за моих отказов экипаж вымрет и миссия будет провалена. Этот разговор окончательно развязал руки Тану, и издевательства и унижения стали еще изощреннее. Спасало лишь то, что кончал он быстро.

Фильмы о любви больше не спасали. Оставалось лишь одно, что могло выдернуть меня из этого кошмара – и-робот. Но и ее картинки счастливой жизни стали раздражать. Какими бы реалистичными они не были, как бы точно они не повторяли мои мечты, стоило снять очки и отключить датчики, все возвращалось: ненавистный подлый мужчина, использующий меня, бесконечный космос и безнадега.

— Я тебе скальп сниму, выкинешь что-нибудь подобное еще раз! — шум льющейся воды не мешает услышать разговор за дверью. Кай угрожает, но звучит это так спокойно, будто он предлагает партию в карты.

— Как несдержанно, друг мой. Ревность плохая спутница, — насмешливо отвечает Мирт своим рычащим голосом.

— О чем ты?

— О том, что ты ревнуешь Эйру.

Не веря своим ушам, я подхожу ближе.

— Еще чего! — деланное спокойствие моего врача грозит выйти из-под контроля.

— Точно ревнуешь. Ко мне, к этому…подонку, — продолжает Мирт, а мне очень хочется увидеть их лица. Ведь теперь я превращаюсь в героиню фильма, из-за которой мужчины вызывали друг друга на дуэль.

— Еще одно слово, Мирт…

От волнения прикладываю ладонь к груди, будто это может успокоить заходящееся сердце. Дышать еще труднее, а в солнечном сплетении растет нечто огненное и одновременно трепетное.

— Не забывай о законах, Кай. Она́ выберет. И не тебя одного. А может, и вовсе не тебя. Так что, будь готов смириться с этим.