Елена Зикевская – Сказка о Шуте и ведьме. Госпожа Янига (страница 46)

Шут покачал головой и снова вернулся к ступке.

— Вашему королю я не завидую. Я вообще никому там не завидую.

Нет. Не может быть.

— Но ведь это… это…. — я беспомощно смотрела на Джастера.

Яркий солнечный день вдруг стал каким-то… ненастоящим. Словно протяни руку — и всё развеется как туман, и останутся только чёрные обгоревшие брёвна домов, обрушенные трубы печей и запах горького дыма и крови…

— Это называется «переворот», Янига. — Шут придирчиво осмотрел толчёное, и несколько раз с усилием провёл пестиком, дотирая оставшееся. — Захват власти силой. И скорее всего, потом будет война. Людей с людьми и людей с демонами.

Нет. Не верю. Не хочу в такую жуть верить!

— Почему ты так решил?

Воин отставил ступку, встал, потянулся, огляделся и поманил меня пальцем.

— Вот смотри, — он указал на паутину в углу под крышей. — Что ты видишь?

— Паутину, — сердито буркнула я в ответ. — Это глупый вопрос.

— Угу, — кивнул Джастер. — А что ты ещё видишь?

— Сарай, лес, луг, лошадей, небо, деревню… Зачем ты спрашиваешь? Как это относится к…

Воин покосился на меня, задумчиво наклонив голову к плечу.

— А что ты знаешь про эту паутину?

— Что она висит на сарае, в углу и её сплёл паук, чтобы ловить мух и есть…

В голове словно что-то щёлкнуло.

Паук с паутиной. Вахала со своими демонами. Сарай на лужке между лесом и деревней. Салаксхем между Кронтушем и Иггом.

И «муха» Янига, которая случайно попала паутину и увязла бы в ней, если бы не…

— Джастер…

— М?

— Я чувствую себя мухой…

— Ты не муха, ты оса, Янига. Ты свою паучиху уже дважды укусила больно, потому она и бесится. — ухмыльнулся Шут. — Просто ты привыкла смотреть не думая, как все люди. Паук не видит ничего, кроме своей паутины. Бабочек интересуют только цветы. Пчёлы собирают мёд. Гусеницы едят листья. Каждый занят своим делом, и мир вокруг для него не существует. Как будто сам человек живой, а мир — мёртвый. И другие люди в нём просто говорящие куклы.

— Но ведь не все такие…

— Не все. Так видят мир умные люди. Они сплетают себе сеть из своих представлений о мире и людях, и живут в них, как пауки в собственной паутине. Это очень удобно. Их беда только в том, что мир вокруг на самом деле не мёртвый, а живой. Поэтому когда в паутину залетит кто-то посерьёзней обычной мухи, например, шершень, пауку может сильно не поздоровиться.

Да уж… Залетел такой в мою «паутину» и всё порвал.

Золотой в чёрном. И с Живым мечом на поясе.

Шершень…

И я ему — оса.

— А ты как видишь?

— Как шут и дурак, конечно, — легко улыбнулся он. — Просто. Как есть. Всё вокруг живое, Янига. Даже то, что кажется мёртвым.

Просто… Ничего себе: просто…

Я вспомнила ночное колдовство. Всё вокруг живое… Брр!

— И что теперь…

— Не бойся, ведьма, — Джастер усмехнулся, снова вернувшись на своё место. — Это пока просто вероятность. Мои предположения. Что ты так смотришь?

— Потому что с твоим «просто» обычно как ты говоришь, так и получается. Ты мог бы для разнообразия что-то хорошее пре… предположить?

Он весело улыбнулся.

— Думаю я обычно ещё хуже. Тебя это успокоит?

Я закрыла лицо ладонями и покачала головой.

Хуже? Куда ещё хуже?!

— Джастер… Если она паук, то твой враг — он тоже…

Шут криво усмехнулся.

— Он намного опаснее, Янига. Такими пауками он завтракает, обедает и ужинает, если захочет.

— Почему ты уверен, что он во дворце?

— Потому что это самое удобное место для засады. — Воин спокойно смотрел на меня. — Ты мантисов когда-нибудь видела?

Я покачала головой. Даже не слышала про таких.

Шут снова встал, огляделся и пошёл по лугу в сторону пасущихся лошадей, внимательно смотря себе под ноги.

— Иди сюда. Только осторожно. И скажи, что ты видишь.

Я подошла и присела рядом с ним, внимательно разглядывая побег клёна.

— Листья. Веточки. Больше ничего не вижу.

Шут кивнул, сорвал травинку, по которой ползла гусеница, и поднёс к ничем не примечательному листочку.

Несколько мгновений ничего не происходило. Гусеница отмерла и поползла на кленовую ветку, когда вдруг «листочек» ожил. Я даже моргнуть не успела, как необычное существо, чьё тело очень напоминало веточку, а сложенные крылья — лист, схватило добычу и буквально разрезало пополам, удерживая части тонкими лапками.

— Великие боги… — я вздрогнула, впервые подумав, что даже не представляла, какие битвы происходят у меня под ногами.

— Это мантис. — Джастер встал и направился к сараю. — Так он обычно охотится. Но он не просто сидит и ждёт. Он умеет быстро бегать и даже летать, хотя и плохо.

Я торопливо шла за Шутом, впервые не чувствуя себя в безопасности. Да уж, такому мантису обычный паук на один укус…

— Джастер…

— М?

— А с шершнем он может справится?

Воин замер.

— Когда один силён и опытен, а другой молод, глуп и самоуверен — победит сильнейший, ведьма. А когда силы равны… Всё зависит от зависит. Может да, может нет. Кому как повезёт.

В молчании мы вернулись к сараю. Воин снова сел, не спеша возвращаться к тому, что делал, а я даже не знала, что сказать на неожиданное откровение.

Мантис опытен, а шершень молод и глуп… Значит, они уже сражались прежде, но Джастеру повезло и он выжил. А теперь его враг хочет довершить начатое.

Кому как повезёт…

— Ты уверен, что он будет тебя ждать во дворце?

— Вот это нам и предстоит выяснить. — Шут с сожалением посмотрел на бутыль, в которой убавилось ненамного.