Елена Зикевская – Сказка о Шуте и ведьме. Госпожа Янига (страница 3)
Мы ели молча. Джастер как обычно, хмуро и отстранённо смотрел на огонь, а я размышляла обо всём, что мне открылось за это утро.
Вся моя жизнь и договор с Шутом вдруг предстали в совершенно ином свете. Все его странные поступки обрели глубокий и неведомый мне раньше смысл. И хотя я до сих пор многого не понимала, сомнений в том, что воин всегда знал, что делал, у меня больше не осталось.
Судьба…
Изменить мир…
Я передёрнула плечами. Мороз по спине от такого, хоть и день летний…
— Что не так, ведьма? — вдруг негромко спросил Джастер.
— Ты, правда, знаешь, какая у меня судьба?
— Вижу. Не только твою, а вообще любую. — Воин пригубил отвар и держал чашку в ладонях. — Я вижу это как нить, которая может быть разной. У кого-то эта нить лежит ровно и прямо, а у кого-то свивается в петли и завязывается в узлы, пока не оборвётся совсем. Иногда видно далеко и хорошо, иногда всё в тумане, потому что человеку надо сделать выбор. А иногда и знать ничего не хочется. — Он криво усмехнулся. — Вообще судьба подобна дороге. Дорога может идти через лес, через горы, через поля, да где угодно… Главное, что у неё есть границы и направление, которые ты не сможешь изменить. Можно идти по дороге, а можно попробовать свернуть и уйти в сторону. Только ни к чему хорошему это не приведёт. Жизнь закончится быстро и плохо. Это ты на себе проверила.
Я только вздрогнула, вспомнив эту проверку. Мой путь — не путь наставницы… Как же, забудешь такое …
— Когда ты идёшь по судьбе… Нет, не так. Есть то, что человек создаёт в своей судьбе сам, совершая какие-то поступки. Например, посадила ты овощи и вырастила урожай — нитка у тебя идёт гладко. Обидела кого-то, и этот человек сделал тебе плохо в ответ — такие узелки и петли ты завязываешь и развязываешь сама. Но есть то, что уже записано в судьбе, как бусина, нанизанная на нить. Бусины бывают разными, но их не миновать, как ни крути. И когда ты с этим сталкиваешься… Бежать уже поздно.
Джастер снова пригубил отвар, пока я обдумывала услышанное. И только теперь вспомнила его странные слова по путь, узелки и судьбу в наш первый вечер. Значит, он уже тогда всё это… видел?
— И ты… ты знал, что всё так получится? С самого начала знал?! Поэтому тогда передумал?
— От судьбы, как и от прошлого, не убежишь, Янига, — Шут вздохнул, глядя на бледные язычки огня. — Знал ли я… И да, и нет. Ты не первый человек, который нуждается в моей помощи и ему это по судьбе. Я видел это, мне было достаточно.
— Узелки развязать и настройки поправить, да? — всхлипнула я, вдруг поняв, насколько одной из многих была в его жизни. Ювелир с семейством, книжник со своим другом-архивариусом и любящей экономкой, племянник трактирщика… Сколько таких даже не бусин, а бисерин, он видел на своём пути? Пригоршню? Две? Или уже на целый прилавок хватит? Помог, спас, узелки распутал и пошёл дальше…
Вот почему он хотел разорвать наш договор. Только я навязалась со своим словом, да ещё и указывать начала… Сколько я ревела из-за него… И сколько всего он от меня перетерпел… Два раза чуть не убила только…
— Прости… ты со мной столько мучился…
Воин едва заметно повёл плечом, как отмахнулся от надоедливой мошки.
— Хватит извиняться, ведьма. Прошлое — в прошлом. Тогда мне не было дела до будущего, да и до настоящего тоже.
— А сейчас? — я вытерла мокрые глаза. — Ты опять передумал? Надолго?
Джастер пошевелил веткой угли.
— Передумал насовсем, — хмуро ответил он. — Боги всегда разворачивают тебя на твой путь. Я несколько раз хотел уйти, но каждый раз ты не давала. Даже помереть не получилось. Думал, сейчас точно всё. А ты всё равно догнала и пришла. Куда уж яснее…
Даже помереть не получилось?! Несколько раз хотел уйти? Когда это было?!
Я напрягла память, и она тут же услужливо всё напомнила.
«Я передумал».
«Ты не виновата. Я сам…»
«От твоей руки умереть не судьба…»
И сейчас. Когда он решил уйти совсем, а я считала, что это обычная ссора, и пришла мириться…
Сил плакать у меня уже не было.
— Ты… — с трудом сглотнула комок в горле: не ожидала я такого откровения. — Ты жалеешь? Мне… мне уйти?
Он хмыкнул, не обращая внимания на мои слёзы.
— И куда ты пойдёшь, ведьма? К волкам на обед? Да даже если я тебя к людям выведу или на дороге оставлю, пару деревень ты, может, и переживёшь. Больше — вряд ли. Хозяйка этой милой зверюшки быстро тебя найдёт, сожрёт и не подавится. Тебе не хватит ни сил, ни умения, чтобы победить её.
Горько-то как… До слёз и до боли горько. И ведь не врёт, правду говорит… Потому что я… Я со своим даром ничего не смогу противопоставить ведьме этого надела. А она, судя по всему, на проклятиях не одну свинью съела… Холисса до такого никогда не доходила.
— У тебя нет выбора, Янига. Да и у меня тоже. — Он покосился на меня и приподнял бровь. — Или ты считаешь, я смогу оставшуюся жизнь спать спокойно, бросив тебя на верную смерть? Зная, что должен был помочь и не помог? Так ты обо мне думаешь?
Я замотала головой, размазывая по лицу слёзы. На такое он точно не способен.
Воин спокойно кивнул.
— Вот и хорошо. И хватит об этом. Собирайся. Полдень скоро, а мы ещё на месте сидим.
Хотя до полудня было ещё далеко, но спорить я не стала. Молча подняла оставшийся хлеб, немного зелени и пару яиц, стряхнула с тряпицы крошки, завернула наш будущий ужин и отнесла в свою торбу, укладывая всё получше, потому как помощь с вещами Джастер, судя по всему, предлагать не собирался.
Шут затушил костёр, допил отвар и тоже собирал вещи. Левой рукой он пользовался почти как обычно, лишь иногда болезненно дёргая уголком рта, но перевязь, лютню и торбу повесил на другое плечо. Пояс с Живым мечом был немного приспущен на бёдра, чтобы край не попадал на свежий шрам.
Да уж… Ему своё бы донести, а не моё ещё на себя вешать.
Ничего, справлюсь. Я докажу, на что способна.
— Куда мы пойдём?
— Не знаю пока. Места здесь глухие, выйдем к дороге — посмотрим. Ах да, вот, — он протянул мне флягу. — Умойся, ведьма. А то ты зарёванная — смотреть страшно. И причешись уже.
Я сердито взяла флягу и плеснула в ладонь воды, протирая лицо.
Зарёванная… Смотреть страшно… Кто бы говорил! Сам на смерть похож! Щёки ввалились, под глазами круги, на руках не пальцы — кости! Отощал, как скелет, одежда, как на колу, болтается! Если бы не загар — вообще за покойника бы сошёл!
— А куда ты ходил? — я вернула ему флягу и достала гребень.
— За водой, — он знакомо усмехнулся, оглядываясь из-под руки… — Ну, вроде туда… Идём.
Целый день мы пробирались через чащу, которая только к вечеру стала светлее и реже. Ели исчезли, мхи и лишайники сменились папоротниками и хвощами. Иногда попадались кусты черники и ежевики, листья которых мы с Джастером собирали в запас.
Шут шёл впереди, легко и уверенно выбирая дорогу и, как обычно, указывая мне на травы. И я много раз ловила себя на том, что если бы не его вещи, собранные на одном плече, то можно решить, что мы только что покинули Стерлинг…
Только вот уже был Кронтуш, был бой на смерть, был Живой меч и был… Пеггивилль.
И по лесу теперь шёл другой Шут.
По-прежнему невозмутимый и спокойный, стройный и высокий воин в чёрном. Только теперь за этим спокойствием чувствовалась не скрытая боль, а холодная и непоколебимая решимость исполнить задуманное. Боль не ушла, но что-то изменилось в ней за эту ночь. Что-то очень важное, хотя я так и не понимала, что именно.
Видимо, госпожа Янига ещё не набралась достаточно разумения, несмотря на все полученные уроки.
Ближе к вечеру Джастер начал искать нам место для ночлега.
В этот раз его выбор пал на высокий и крутой берег оврага, который сплошь зарос папоротником и по дну которого журчал узенький ручеёк.
— Мы тут надолго?
Я с удовольствием села на землю и вытянула уставшие ноги, но тут же начала отмахиваться от комарья. Очень хотелось пить, но обрыв был крутым, и я решила предоставить добычу воды опытному человеку.
— Переночуем и пойдём дальше. — Джастер, не обращая внимания на потревоженных кровопийц, прореживал заросли папоротника, накидывая охапки резных листьев в одну большую кучу между корней сосны. — Найдём место получше — остановимся подольше. Иди сюда, помогай.
Помощью оказалось застилание этой кучи пологом шатра, и в итоге получилась почти настоящая постель, рассчитанная на двоих. Хоть Джастер и смирился с судьбой, ослабил стену и смог перешагнуть свою обиду, подпустив меня немного ближе, а любовные ласки ещё предстоит заслужить, я всё равно тихо радовалась тому, что спать мы будем рядом.
Костёр Шут разводить не стал, зато поставил свою защиту, и поужинали мы без надоедливого зудения. Воду он достал, просто привязав к котелку верёвку и закинув нехитрое приспособление вниз с обрыва.
— Джастер… — пользуясь случаем, я с удовольствием сидела с ним рядом, а не напротив.
— М?
— Почему ты и я? Почему я? Почему этим не может заняться кто-то ещё?!Ты же сам говоришь, что мой дар…
Шут усмехнулся.
— Разве ты забыла, что мир создан богом и богиней, ведьма? Это их любимое дитя, и каждый из божественной Пары отвечает за свою часть его воспитания. Так же и у людей. Новое рождается в соединении мужского и женского. Ты не сможешь всю жизнь продавать зелья… Что ты так смотришь?
— Ты… ты хочешь… ребенка?!