Елена Зикевская – Отряд "Зеро" (страница 14)

Датчиков на меня навешали несметное количество. Каждый сантиметр тела облепили. Я попытался шевельнуться, за что тут же получил нагоняй от светила.

— Но-но, молодой человек! — профессор погрозил мне пальцем. — Сидите спокойно!

— Жарко, — я поморщился. — И все чешется. Это надолго?

— Потерпите, — улыбнулся гений. — Это временные неудобства. Когда мы доведем методику до совершенства, мы разработаем специальный костюм.

Вот спасибо, утешил.

Профессор заметил мою хмурую мину и расцвел, как роза. Развлечение ему. Нашел мыша подопытного. А я уже взмок весь, и чешется всё ужасно. В комбезе абсолютной защиты и то не так жарко.

— Давайте, я вам всё объясню, пока идет настройка аппаратуры, — светило нависло надо мной. За его спиной ассистенты внимательно изучали графики и цифры, ползущие на многочисленных мониторах. — Итак, как я уже говорил, с помощью разработанной мной методики мы можем зафиксировать все параметры организма в любой момент времени. Все ваши воспоминания будут записаны как фильм, где вы — главный герой. Для вас это будет выглядеть как реальность. Вы заново переживёте всё, что с вами случилось. Учтите, подправить воспоминания невозможно, для этого мы разработали «сыворотку истины».

С последними словами я почувствовал, как в плечо вонзилась игла, и по венам стремительно потекло нечто совершенно обжигающее. Обжигающее настолько, что весь предыдущий жар показался приятной прохладой. Никогда не задумывался о кровотоке, но теперь в полной мере прочувствовал каждый капилляр. В глазах стремительно потемнело, сердце зашлось в бешеном ритме, мышцы свело судорогой от боли, глаза, казалось, вот-вот лопнут вместе с кожей… Я бы придушил этого гения, но, кроме датчиков меня держали и прочные ремни безопасности. Чтоб они все со своей сывороткой!..

— …ойно, Алексей Витальевич, всё хорошо, — профессор проявился в глазах светлым туманным пятном. — У вас высокая чувствительность к химическим препаратам, это неприятно, но не смертельно. Сейчас всё пройдёт. Так вот, самое главное, что бы у вас там ни случилось, помните: вы просто спите. Это всё сон. Сон… Сон…

Огонь, охвативший до этого всё тело, сошёл на нет. Организм обрадованно расслабился, и под монотонный голос профессора я устало закрыл глаза, наслаждаясь вернувшимся покоем. Сон… Я просто посплю.

И пусть они пишут, как было на самом деле.

Я уснул.

… Лес. Я шёл по лесной дороге, сшибая подобранной веткой оголовки высокой травы на обочине. Задача передо мной была не из простых: заставить Клима выплатить долг Федерации в размере триста двадцать восемь тысяч кредитов. «УД» за поясом, «Макар» — на левом боку, в «оперативке» под курткой. За спиной приближалось урчание мотора, и показался старый грузовой мобиль, поднимавший клубы пыли.

Это не то, профессор.

Что?

Я знаю, что вам нужно. Не спешите, любезный. С того момента, как мы пытались проделать это в первый раз, наука ушла далеко вперёд. Мы сможем пробиться через любой блок…

Чёрт побери, я что, брежу? Что за голоса в голове?!

Мобиль приближался, и я шагнул на обочину, уступая дорогу и поднимая руку, чтобы тормознуть попутку.

Фёдор Михайлович, мы можем ускорить процесс?

Разумеется. Сейчас…

Господи, я что, сошел с ума? Мне же надо в космопорт, к Кли… О, чёрт!!! Что за боль?!!

В левое плечо словно попал зажигательный снаряд. Огонь почти мгновенно обхватил руку и стремительно растекался по телу. Мобиль, вместо того чтобы затормозить, резко прибавил скорость и двинул прямо на меня. Мышцы свело болезненной судорогой. Да куда он прёт?! О-о, боже… Моя голова…

Я ещё успел увидеть приближающуюся тупую морду мобиля с противоударной защитой и ободранной кое-где краской, когда в глазах все расплылось и на меня накатила темнота.

.. — Лёха, очнись! Да очнись ты, чёрт полосатый!

Кто-то активно трясёт меня за плечо, горячий шёпот обжигает ухо. Открываю глаза. Надо мной встревоженное и перемазанное грязью лицо Игоря.

— Наконец-то, — Игорь улыбается и вытирает рукой лоб. Синие глаза и белые зубы радостно блестят на измазанном лице. — Напугал. Я уж думал — всё, конец тебе. Как тебя головой-то приложило. Вставай, давай, пошли.

Поднимаю руку к голове и обнаруживаю на себе лёгкий шлем. На шлеме — вмятина, хотя чтобы провернуть такое с ти-кевларом, надо приложить аховую силу. Чем это меня так? В голове медленно проясняется, а перед глазами все плывёт.

— Постой, командир, сейчас.

Стараюсь встать, но внезапное головокружение отбрасывает назад, перед глазами мелькает встревоженное лицо Игоря и снова темнота.

Только странные голоса продолжают беседовать в голове.

Профессор, дальше, прошу вас.

Потерпите, любезный. Не торопите события. Вы же не хотите, чтобы он умер быстрее, чем мы найдем то, что вам надо?

Нет, разумеется. Это слишком ценная информация…

Что это за голоса? О чем они говорят? Я не знаю никаких тайн, у меня никогда не было к ним доступа. Это бред или сон? Но боль была реальной, такой не бывает во сне. Тогда что со мной? Почему так холодно…

… Холодно. Мокро и холодно. Голова раскалывается, а в глазах темно и светлячки. Холодно…

И тихо. Слишком тихо. Только дождь и запах гари. Светлячки исчезают.

И в глазах не темно. Это ночь. Тёмная, дождливая ночь, такие часто случались на Рапистре. Но почему так болит висок и во рту вкус крови? Откуда этот стойкий запах гари? Где я? Почему чувствую себя беззащитным, растерянным мальчишкой?

Сажусь, чувствуя, как стекают по лицу струйки дождя. И словно в ответ снова слышу непонятный разговор.

Смотрите, это то время?

Кажется, да. Давайте подождём.

Кто это? Где они? Вокруг меня никого нет, в этом я уверен. Я чувствую, когда рядом кто-то есть. Дотрагиваюсь до головы и обнаруживаю слипшиеся волосы на виске. Больно. Теперь понятно, откуда голоса — по голове прилетело. Но что со мной было?

Рука натолкнулась на что-то твёрдое и холодное. На ощупь — мокрый металл. Ребристый, снова гладкий, форма странная… Это не нож и не… Подтягиваю к себе, рассмотреть что-либо просто невозможно. Я даже своих рук не вижу. Предмет тяжёлый, цепляется за что-то. Дёргаю, и мне в ногу упирается холодное и широкое дуло. Нет. Не может быть. Торопливо ощупываю находку. Неужели…

Винтовка. Не импульсная, простая. Такие я видел на соседней военной базе, когда…

Я вспомнил.

Мама!

Я рванулся вперёд, не выпуская винтовки. Ноги скользили по грязи, я падал, спотыкаясь в темноте о чьи-то тела, чувствовал под руками то мокрую холодную кожу убитых, то упавшее оружие. Меня колотило от холода и дождя, трясло от омерзения, когда я касался мёртвых, но надо найти маму…

Профессор, что с ним? Мне не нравятся эти показания!

Ничего, ничего, нормальная реакция. Он сейчас заново переживает всё, что с ним случилось. Вот, небольшая доза успокоительного ему поможет…

Странное отупение нахлынуло внезапно. Я замер, выпрямился, подставляя лицо последним каплям дождя. Понял, что случилось. Повстанцы убили всех, но и сами понесли потери. Они могут вернуться. А я должен выжить и предупредить военных.

С тяжёлой винтовкой на плече я побрёл к лесу. Дождь закончился, и ветер скоро разгонит тучи. Конечно, за воротами небезопасно даже днём, но у меня нет выбора.

Дорогу к военной базе знал любой мальчишка нашего посёлка.

По наезженной старой техникой колее я шёл недолго. Мне надоело оскальзываться и падать в грязь, и я пошёл по обочине. Мокрая трава оплетала ноги, но и без того пришлось идти медленно, чтобы не запнуться за узловатые корни деревьев и не попасть в ловчие петли лиан. Рапистра — колония, здесь мало поселений, и огромная часть планеты совершенно не освоена и почти не изучена. Из разговоров взрослых я знал, что дорожное покрытие не держалось на лесных дорогах: местная растительность ухитрялась разламывать листы полотна. Поэтому возродили колёсный транспорт. Я видел такие электромобили — так их называли, и даже пару раз катался, но всегда мечтал летать. Я бредил космосом и военными кораблями. Мама смеялась и обещала отправить меня на Землю, в Академию космофлота, когда вырасту. А теперь от моих мечтаний не осталось ничего. И мамы тоже больше нет…

Зло мазнул рукавом по щекам, задрал голову, пытаясь понять, когда же разойдутся тучи. Свет двух лун значительно упростит дорогу, но небо оставалось беспросветным.

— Грррр….

Низкое рычание с левой обочины, алые раскосые глаза и зловонное дыхание заставили меня подскочить на месте и заорать на все джунгли:

— Не подходи!

Я перепуганно и неуклюже целился из винтовки в ночного хищника, совсем забыв, что даже стрелять не умею. Взрослые в моём посёлке занимались изучением природных богатств Рапистры; дети, и я в том числе, после занятий работали в теплицах, где выращивали земные овощи; охрану же обеспечивали двое солдат с военной базы. Этого вполне хватало, чтобы не подпускать к стенам посёлка местных хищников. Да они и сами не рвались под меткие выстрелы.

Но в ночных джунглях хозяевами оставались они.

— Ахрррр… — кровожадно зарычал зверь. А я, наконец, нащупал что-то похожее на пусковую кнопку, нажал, закрыв глаза, но даже так вспышка выстрела едва не ослепила.

— Уааауууууууууууууу! — взвыл раненый зверь, а я развернулся и побежал в джунгли, успев подумать, что на дороге-то он меня точно догонит.

Ветки и мокрые листья хлестали по мне, лианы цеплялись за ноги и руки, корни деревьев сами лезли под ноги, я падал, вскакивал и снова бежал. Винтовка давно потеряна, за спиной — вой раненого и разозлённого хищника и его сородичей, окружавших меня, а в голове говорили голоса…