Елена Зикевская – Ашу Сирай (страница 74)
Вместо ответа Шут вытер губы и поболтал бутылку, прислушиваясь к бульканью. Над поляной разливался резкий запах. Он был похож на запах «огненной воды», но в то же время приятнее.
— Я хочу всё забыть, — сказал Джастер, не дожидаясь нового вопроса. — И ни о чём не думать. Хотя бы сейчас.
Он снова приложился к бутылке, а когда оторвался, судя по всему, содержимого оставалось на донышке.
— Ветер времени стирает…
— Я помню всё, Бахира. — негромко ответил Джастер. — Помню, словно это было вчера.
— Джасир…
— Я устал, ами, — тихо ответил Шут. — Очень устал.
— Сон вернёт силы моему сыну. Утром…
— Нет, ты не понимаешь! — внезапно перебил Джастер. — С того дня, как я… ослеп, всё… всё пошло не так! Я… я знаю, что узор складывается как должно, и всё же… Шакрасс ат шша! — внезапно выругался он на незнакомом языке. — Я чувствую себя сломанной веткой, которую несёт бурная река! Я как беспомощный младенец, который сам не может ничего сделать! Это невыносимо!
Бутылка с размаху опустилась на землю, и стекло глухо звякнуло о мелкие камешки в траве.
Джастер снова прошипел ругательство, встряхнул уцелевшую бутылку и в один присест допил остатки.
— Джасир…
— Ты не понимаешь, ами, — снова заговорил он, пока Бахира встревоженно смотрела на него. — Ты ничего не знаешь. Никто из вас ничего не знает! Датри не открыла вам правды и, демоны меня побери, я ей за это благодарен! И слава ей и Шанаку, что Сурт тоже держит свой болтливый язык за зубами, даже от своего ненаглядного Ёзефа… Хоть что-то хорошее в этой жизни…
Я слушала, затаив дыхание. Что на него нашло? О чём он хочет забыть? Какую правду нам не открыла Датри? О чём молчит даже Сурт?
Джастер неожиданно глухо рассмеялся, но этот смех не был весёлым. Наоборот, он был… горьким.
— Вы, люди, живёте в таком неведении… — он оставил бутылку и снова обхватил колени. — Вы забываете всё хорошее, но и плохое тоже… Вы даже не понимаете, как вам с этим повезло…
Бахира смотрела на Шута и явно ничего не понимала, как и я.
— О чём ты говоришь, Джасир? — осторожноспросила она. — Я не понимаю тебя.
— Неважно, ами, — отмахнулся Джастер. — Неважно. Я просто хочу ненадолго всё забыть.
Он протянул руку к торбе, пошарил в ней, хмурясь и что-то невнятное бормоча под нос, а затем выудил ещё одну бутыль, на этот раз глиняную.
— Вот ведь шкссса… — пробормотал он, пытаясь наощупь снять печать с горлышка. — Ничего не вижу… Как же меня это бесит…
— Думаю, Джасиру не стоит…
— Я не ребёнок! — грозно рыкнул Шут. — Не указывай мне!
— Ты разбудишь Янию, Джасир, — ответила Бахира, явно обескураженная такой резкостью.
Шут досадливо цокнул языком и зажал глиняную бутыль между ног. В его руках появился нож, и он наощупь начал срезать печать с горлышка.
— Неужели, мы настолько в тягость тебе, Джасир? — с неожиданной горечью тихо сказала Бахира. — Мы с Янией рады помочь тебе, но ты…
Джастер вздохнул и удачно подковырнул печать кончиком ножа. Звонко чпокнув, она упала в траву. До меня донёсся пряный запах, словно от свежего сена.
— Ты не понимаешь, ами. — Шут убрал нож, но пить не спешил. — Дело не в вас. Вы с Янигой ничего не знаете обо мне, и никто не знает. И я не хочу, чтобы вы это знали.
— Почему, Джасир? — Бахира осторожно коснулась его руки. — Ты попросил стать тебе матерью, и я приняла тебя своим сыном, а между матерью и её детьми нет тайн и недомолвок. Яния любит тебя. Неужели она настолько неприятна тебе…
Джастеркриво ухмыльнулся и приложился к глиняному горлышку.
— Ты так и не оставила свою мечту женить меня? — усмехнулся он, опустив бутыль. — Думаешь, я откажусь от своих слов?
Что? Женить его? На ком⁈ Я еле сдержалась, чтобы не вскочить и не спросить, что это ещё за история с женитьбой.
Тихо, Янига, спокойно. Ты уже опытная ведьма, лежи в «тени» и слушай внимательно! Когда ещё Джастер так разоткровенничается…
Бахира только вздохнула, огорчённо покачивая головой.
— Неужели на всём свете нет женщины, способной разжечь твоё сердце, Джасир?
Шут криво усмехнулся.
— Я не желаю говорить на эту тему, Бахира. Это понятно?
Он снова приложился к выпивке, а Сновидица тяжело вздохнула.
— Джасир безжалостен к любящим его сердцам, словно они его враги, — грустно сказала она. — Ты учил нас, что каждый получает то, что заслуживает и в этом есть высшая справедливость, ибо этому закону подчиняются даже боги. Ответь мне, сын мой, чем же Яния заслужила своё разбитое сердце? Почему твоё милосердие щадит людей, забывших законы Матери, но отворачивается от любви той, что служит ей?
Шут замер, а затем опустил руку с бутылью. Я же затаила дыхание в ожидании его ответа.
Наконец-то я узнаю, почему он всё время отталкивает меня.
— Потому что у Яниги своя судьба, а у меня — своя, — негромко сказал Джастер, глядя куда-то перед собой. — И она об этом знает. Я её не обманываю и не обманывал, Бахира. Не моя вина, что она придумывает себе то, чего нет, и обманывает сама себя. Я не разбиваю ей сердце, это её заблуждения разбиваются о реальность. Я обещал ей только то, что могу дать, не больше.
Безжалостен к любящим его сердцам… Вот уж точно! Никогда он моих чувств не щадил! И даже сейчас не пожалел, хоть и не знает, что я всё слышу!
Мои заблуждения разбиваются о реальность… Сама себе придумываю то, чего нет… И опять он эту свою судьбу приплёл! Хоть бы уж рассказал, что у меня там за судьба такая, что он от меня, как от заразы какой, отмахивается…
Но Шут ещё не закончил.
— Не волнуйся за неё, ами. Вы обе служите Датри, и она вас не оставит без своего покровительства. У тебя и у неё всё будет хорошо. А я… — он снова криво усмехнулся и взболтал остатки вина. — Я ей должен. И не только ей. И должен столько, что…
Он резко замолчал и махнул рукой.
— Это вас не касается. Забудь.
Джастер снова приложился к бутыли, пока Бахира молчала и задумчиво хмурила брови, глядя на Шута. И я в вдруг поняла, что такой откровенный разговор у них состоялся впервые, не смотря на всё, что их связывало. Джастер и в самом деле никому ничего не говорил о своём прошлом.
Только прошлое его не отпускало, и дело здесь было явно не в любовной истории. Не служит Датри, а должен ей… И не только ей…
«Не хочу, чтобы вы об этом знали»…
«Ты думаешь, кто-то из нас способен забыть, что ты натворил, Ашу Сирай⁈» — вдруг вспомнились мне слова Сурта. — «Иди и исполни, что обещал!»
По спине прокатилась настоящая волна холода от внезапного понимания. Джастер действительно должен не только Датри, но и Сурту. А может и не только им, но и другим богам.
До этого момента я не осознавала, насколько всё серьёзно на самом деле. Моя любовь и желание быть рядом с Джастером настолько затмили мне глаза, что Вахала и неизвестный враг Шута казались самыми страшными преградами на пути к моему счастью.
На самом деле, для Джастера всё намного сложнее, чем я думала.
Что бы он ни скрывал, это наверняка была очень тёмная и страшная история. Оказаться должником у богов — я даже не знаю, что такое нужно натворить, чтобы…
Чтобы Датри потребовала от него невозможное: вернуть в мир магию.
Великие боги! Неужели Джастер умудрился прогневать богов в той самой битве при Раймадане, о которой я ничего не знаю⁈
Поэтому он и не хочет ничего говорить Бахире? Чтобы она не считала себя виноватой в этом его долге?
— Джасир… — Бахира осмелилась нарушить затянувшееся молчание. — Ты можешьдоверить мне…
Шут покачал головой, прерывая Сновидицу.
— Нет, ами. — он снова был мрачен и хмур. — Это мой личный долг, вас он не касается. Достаточно того, что вы здесь, а я беспомощен и полностью завишу от вас обоих. Это и так невыносимо. Не делай мою жизнь ещё тяжелее.
Он снова пригубил вино, а Бахира протянула руку, но не коснулась его плеча. Джастер явно был не в том настроении, чтобы принять её сочувствие.
Невыносимо быть зависимым от нас… Горько-то как такое слышать. Словно мы с Бахирой виновны в том, что случилось…
Безжалостен к любящим… Ещё бы. Когда от тебя боги требуют невозможного, где уж тут любовные истории заводить…