Елена Зикевская – Ашу Сирай (страница 33)
«Не хочу и не растёт», да?
А вот шрама на мочке уха не рассмотреть: всё скрыто под пшеничными прядями и полусогнутыми пальцами…
Интересно, что такое «пустыня»? О какой войне упомянул Джастер в храме? Почему его кровь была… другой? Почему Тёмноокий смеялся, когда Джастер сказал, что хочет поговорить по-человечески? Что значит «демонолог»?
И почему Сурт спустил Джастеру с рук все его выходки?
Зато, кажется, теперь я понимала, почему Ашу Сирай прячет лицо за маской. Шут менял занятия и прозвища вместе с одеждой, легко и просто. Слуга, наёмник, господин, бродячий шут и трубадур, «пёс», управляющий, «взывающий к Тёмноокому»… Джастер, Шут, Ашу Сирай, Айя Ка, Безликий…
Наверняка это далеко не все его прозвища и занятия. Но каждое такое «имя» и ремесло было… «тенью».
Хотя за две луны я успела увидеть очень много, где настоящее «лицо» Джастера, сказать не могла.
Это я изображала «бездушную», всего лишь прячась под парном. Так от меня ничего и не требовалось, кроме как молчать и ходить за ним следом. А вот он…
Слишком… слишком настоящей была каждая такая «тень». Даже я безоговорочно начинала верить в любую роль, которую он играл, что уж говорить о других людях?
Из «тени», конечно, многое видно, но неужели он всё это делает только по этой причине?
Но зачем ему это надо? Что он хочет узнать? Или…
«За умение быть очень разными нам и платят столько, что тебе и не снилось…»
Великие Боги… Неужели Джастера кто-то нанял⁈
Я покосилась на спящего Шута и покачала головой. Нет, что за глупости опять мне в голову лезут? Если бы его кто-то нанял, он бы не стал заключать со мной договор и возиться с неопытной ведьмой целых две луны…
«Моё время стоит столько, что тебе и не снилось»…
Помню, как же. Две «розы» в день для «пса», пять — управляющему, а за убийство этой Вахалы всего пятнадцать тысяч и это ещё он мне навстречу пошёл…
Мои размышления прервали внезапный звук открывшейся двери и тихие шаги за занавесью. Я испуганно вздрогнула: выходит, Джастер не поставил свою защиту? Это что же такое мы пили, что он про это забыл⁈
Разбудить? Нет, лучше не надо. А то ещё разозлится, как вчера в храме…
Но что делать? Если сейчас сюда вдруг войдут, а Джастер без маски, и я в таком виде…
Господин? — раздался за занавесью осторожный голос Мирама. — Господин?
Я осторожно выбралась с ложа, стараясь не потревожить спящего Шута, и торопливо накинула парн. Уж с Мирамом-то я разберусь даже в виде «бездушной».
Слава богам, я успела вовремя. Невольник испуганно замер с протянутой к занавеси рукой, когда внезапно перед ним появилась я, закрыв собой вход. Не глядя задёрнув за собой занавесь, я чётко покачала головой, а для ясности ещё и помахала перед его лицом пальцем, запрещая входить в спальню. Не знаю, как себя вели настоящие «бездушные», но заметно посеревший Мирам отступил, не сводя с меня испуганного взгляда.
Я… — он сглотнул и попытался поклонится, не отпуская глаз, — могу я забрать это… го… госпожа?
Скосив глаза, я посмотрела, куда он указывал. На полу среди ковров и подушек стоял столик, на котором красовались два серебряных кубка и подносы с остатками фруктов и сладостей. Рядом валялся ещё один кубок, смятый, как лист пергамента. И две пустые бутылки, тёмная и прозрачная.
Великие боги… Что же мы такое пили, что Джастер не только про защиту забыл, но и даже это всё не приказал убрать? Неудивительно, что у него голова раскалывается и он спать хочет…
А я то удивлялась, что ничегошеньки не помню… Ох, Янига, Янига… Если уж даже Шута так пробрало, то мне вовсе радоваться надо, что хоть голова не болит…
И что же такого я сказала, что Джастер разозлился и даже сломал один кубок?
Впрочем, вспоминать и сожалеть некогда: испуганный Мирам ждал ответа, и я кивнула. Невольник с оглядкой собрал бутылки и сломанный кубок на столик, поднял его и вышел из комнаты пятясь и согнувшись в поклоне.
Я дождалась, когда дверь за ним закроется и на цыпочках поспешила следом, радуясь, что мягкие ковры заглушают мои шаги.
Не просто так Мирам осмелился войти в комнаты Ашу Сирая без стука и приглашения. Посуду он мог забрать молча, как тут было принято, но он же звал Джастера да ещё и в спальню войти хотел.
Приложив ухо к двери, я услышала неразборчивые голоса. Мужские и женский. Как же жаль, что дверь не приоткрыть, заметят… А хотя…
Я же «бездушная» игрушка самого Ашу Сирая, чего мне боятся? Ко мне ближе, чем на несколько шагов, даже подходить опасаются.
Довольно улыбнувшись под парном, я решительно распахнула дверь и вышла в коридор.
На звук открывшейся двери оглянулись трое: Мирам, Альмахаим и какая-то женщина в тёмном парне, затканном цветами. Завидев меня они замерли, на лицах мужчин отразилась тревога. Женщина что-то крепко прижимала к груди.
Хм, неужели уже настолько поздно? А Джастер сказал, что солнце едва встало…
Как бы там ни было, Шут спал и я снова жестом повторила запрет входить в комнату. Мирам торопливо поклонился, а Альмахаим досадливо нахмурился.
— Ашу Сирай сказал, что будет ждать меня утром, а сам посылает «бездушную», чтобы…
За моей спиной возникло движение, нависла тень и ощущение грозной силы и предводитель «ос» торопливо склонил голову, сложив руки в жесте вежливости. Женщина рядом с ним застыла, словно окаменев от страха, а Мирам снова низко поклонился и замер, не разгибая спины.
— Чтобы напомнить тебе о вежливости, принятой среди добропорядочных людей, не иначе, — в голосе Ашу Сирая явно слышался сдерживаемый гнев. — Или тебе так не терпится стать владельцем невольников, что ты, как нетерпеливый ребёнок в ожидании обещанных сладостей, прибежал сюда с восходом солнца, чтобы нарушить мой сон? Честные люди приступают к делам хорошо отдохнувшими и после завтрака. Спешат с делами только те, кому есть что скрывать. Я настолько ошибся в тебе, о доблестный Альмахаим?
— Нет, почтенный Ашу Сирай. — Предводитель «ос» стыдливо не поднимал глаз. — Я… Я виноват. Я неверно понял твои слова про утро. Прошу простить меня за эту не почтительную поспешность.
— Я принимаю твои извинения, поскольку ты впервые заключаешь такую сделку, и от волнения допустил эту ошибку. Впредь не повторяй её, иначе за тобой пойдёт дурная слава. Однако, прежде, чем приступить к нашему делу, я желаю позавтракать и приглашаю тебя разделить со мной столь ранний завтрак. Мирам!
— Слушаюсь, господин!
Невольник снова поклонился и поспешил прочь.
— Благодарю за оказанную честь, Ашу Сирай. — Альмахаим снова вежливо поклонился. — Но прежде, чем приступить к еде, прошу тебя выслушать эту женщину, дабы не заставлять её томиться в ожидании окончания нашего дела.
Я ощутила на своём плече горячую ладонь. Пальцы чуть скользнули, поглаживая плечо и едва сжались, но я поняла, что Шут благодарен за попытку избавится от незванных гостей. А ещё было очень приятно даже через парн чувствовать его тепло за спиной.
— Что же за дело привело ко мне почтенную госпожу в такое время? — Джастер обратил внимание на просительницу.
Женщина словно оттаяла. Она почти упала на колени, и склонилась, наверняка коснувшись лбом пола.
— Умоляю выслушать меня, мой господин!
— Встань! — В голосе Шута прозвучал такой холод и неприязнь, что вздрогнула не только я, но даже Альмахаим. — Немедленно! Ты мне не служанка и не наложница, чтобы вести себя так!
Женщина испуганно поднялась, и её заметно трясло. Её парн не скрывал красивые, подведённые чёрным глаза, и я отчётливо видела её страх.
— Говори, зачем ты пришла и не отнимай моё время! — грозно прорычал надо мной Джастер.
— Я… Я прошу… Вот! Всё, что у меня есть! — она выпростала перед собой тонкие и ухоженные руки, протягивая кошель, чьи бока топорщились явно не монетами. — Господин обещал даровать свободу за выкуп…
— И кого хочет забрать госпожа? — Джастер не спешил брать кошелёк.
— Ульфара, моего мужа, — женщина всхлипнула. — Прошу…
Джастер протянул руку через моё плечо и взял кошелёк. Развязав его, он вытряхнул в ладонь драгоценности из золота и камней.
— Почему же ты решила выкупить своего мужа за свои свадебные украшения, а не купить его за один талан, глупая женщина?
Просительница снова всхлипнула, тонкие пальцы коснулись уголков глаз, вытирая слёзы.
— Я… Я была наложницей, господин. Отец продал меня за долги. Мой муж… Мой Ульфар выкупил меня и подарил мне свободу, сделав своей женой. Я не могу купить его как невольника. Поэтому я выкупаю его свободу, господин.
Джастер молча убрал драгоценности обратно. Белая маска была бесстрастна. Женщина тихо всхлипывала, а Альмахаим задумчиво поглаживал короткую бороду и стрелял глазами, то на меня, то на просительницу, то на пригоршню драгоценностей.
— Мирам!
Невольник появился довольно быстро. Выслушав приказ, он поклонился и поспешил прочь. А Джастер решил перенести беседу в комнату, а не стоять в коридоре.
В комнате он сел на почётное место хозяина, Альмахаим, как гость, сел по правую руку. Я же снова устроилась слева от Джастера. Просительница стояла перед обоими мужчинами, и заметно волновалась.
Ждать пришлось недолго.
Но прежде, чем Мирам привёл этого самого Ульфара, Джастер снова обратился к женщине.
— Как твоё имя?