Елена Зикевская – Ашу Сирай (страница 14)

— Твои уловки не помогли, Иншал, — изумрудный огонь в прорезях маски обратился к разбойникам. — Сурт не дал вам своей милости. Ваша участь решена.

Разбойники с ужасом смотрели на бесчувственную маску. Потрясённые тем, что свобода и жизнь ускользнули от них в последний момент, эти мужчины без сил опускались на землю. Кто-то, не стесняясь, зарыдал, кто-то проклинал свою судьбу и Сафара, кто-то просто молча сидел, в отчаянии обхватив голову руками.

Джастера ничуть не трогали эти страдания. Он подошёл к Огоньку и взял посох. Белая маска была равнодушна и холодна, как камень.

По-прежнему не говоря ни слова, Шут вышел на середину площади и, словно огромным пером, начал рисовать посохом по земле. Навершие посоха горело зелёным, с конца стекал магический изумрудный огонь, оставляя на утоптанной земле тонкие светящиеся линии. Разбойники затихли, явно боясь своими стенаниями вызвать гнев Ашу Сирая и усугубить свою участь ещё больше.

А я… Я не знала, что мне делать. Конечно, я обещала Джастеру изображать эту самую «бездушную», но всё-таки он выбрал слишком суровое наказание для этих бедолаг. Нет, я им не сочувствовала и не жалела за те преступления, которые они совершили! Но ведь он сам же сказал, что какой предводитель, таковы и те, кого он ведёт! Сафар уже заплатил за свои зверства страшной смертью! Разве этого не достаточно⁈

Но если я сейчас вмешаюсь, то он наверняка разозлится так, что мало никому не покажется. В конце концов, здесь он не скрывал свою силу мастера смерти. И даже гнев самого Тёмноокого Сурта ему нипочём…

Нет, Янига, раз уж обещала молчать и ничего не делать — то прикуси язык и терпи. Сама же говорила, что веришь и доверяешь Джастеру, и пойдёшь с ним до конца, так доверяй на деле, а не только на словах…

Тем временем, Шут закончил рисовать. На земле красовалась звезда, окружённая кольцом с непонятными письменами. В центре звезды тоже был круг с надписями по внешнему краю.

— В центр его.

Наймары соткались из теней бесшумно, и я невольно вздрогнула от неожиданности. К счастью, этого никто не заметил: разбойники подались назад, сбиваясь в кучку, с откровенным ужасом глядя на двух чудовищ с окровавленными мордами. В клыкастых пастях они держали то, что когда-то было живым человеком. Один из наймаров мотнул головой, и в центр звезды глухо упало окровавленное тело Сафара.

Точнее, то, что от него осталось.

— Встань. — холодно приказал Джастер.

Звезда полыхнула зелёным огнём. От мёртвого тела отделилось нечто туманное, а в следующий миг над растерзанным окровавленным телом стоял полупрозрачный Сафар. Я видела через него и узор волшебной звезды, и затухающие огни костров.

— Дух… дух… — тихо зашептались разбойники, а я только стиснула луку седла покрепче и старалась не застучать зубами от охватившего ужаса.

Конечно, Джастер говорил, что умеет поднимать мёртвых, но я всегда предпочитала думать, что он просто пугает или шутит… И совсем не хотела увидеть такое воочию! Как же это страшно на самом деле, оказывается…

— С возвращением, Сафар. — по-прежнему ровно и спокойно прозвучал голос из-под маски.

Дух Сафара огляделся и упал на колени, погрузившись в собственные окровавленные останки по бёдра. Зрелище было настолько отвратительным, что меня замутило, и я поспешно отвела взгляд.

Как же хорошо, что под парном лица не видно…

— О, я несчастный! — завопил призрак, срывая с головы покрывало и хватаясь за волосы. — О, несчастная судьба моя! Тёмноокий прогневался на меня и отказал в своей милости!

— Как далеко ты успел убежать, Сафар из Гаруди, чья скорость была сравнима с молнией? — Джастер не собирался выслушивать эти вопли. — Поведай нам.

— Моя нога уже коснулась стены этого проклятого города, когда эти исчадия Эльжахима настигли меня! — завопил Сафар. — Одного шага не хватило мне, чтобы сорвать твои гнусные планы, Ашу Сирай! Если бы Сурт Тёмноокий лишь на мгновение кинул на меня свой милостивый и всеведущий взор, то я был бы жив и свободен, и нить моей жизни не прервалась бы так мучительно и позорно!

— Но Сурт решил иначе, Шакал. — маска сохраняла свою невозмутимость, а голос был суров и холоден. — Это мой город, и даже он это признаёт, поэтому и отдал нить твоей жизни в мои руки.

— Будь ты проклят, Безликий! — Сафар вскочил на ноги и попытался кинуться на Джастера, но наткнулся на стену из зелёного огня. — Будь проклят ты и всё твоё племя на веки веков! Пусть!..

Джастер вскинул ладонь, и злобный дух замолчал, не в силах произнести ни звука и только яростно вращая глазами.

— Как я и обещал тебе, Сафар, я проклинаю тебя, — голос Шута громом разносился над площадью. — Отныне ты не будешь знать ни сна, ни покоя, ибо останешься здесь и будешь вечно охранять этот город от любого, кто без моего позволения дерзнёт пересечь его границы. Будь то мужчина, женщина или ребёнок, любого рода и племени, любой веры или безверия, ты убьёшь его. Если же нарушитель сумеет ускользнуть от тебя, то наймары будут терзать твою душу до появления нового нарушителя и твоя смерть покажется тебе приятным сном по сравнению с этими мучениями. Ты хочешь что-то сказать?

Призрак умоляюще сложил руки. Его лицо выражало такую муку, что разжалобился бы даже камень.

— П…помилуй, повелитель… — хрипло провыл он. — Пощади!!! Сними проклятие! Самим Тёмнооким клянусь, что искуплю свою вину в новой жизни! Любые мучения приму!

Разбойники в безмолвии смотрели то на своего бывшего предводителя, то на невозмутимого Джастера. На их лицах отражались ужас, страх, паника…

— Клянёшься самим Суртом? Что ж. Раз твоя нога всё же коснулась стены моего города, я дам тебе возможность снять проклятие и искупить вину, не дожидаясь новой жизни.

— Приказывай, господин! — призрак снова упал на колени, рьяно склоняясь в поклоне. — Всё исполню!

— Если ты сам, по доброй воле, отпустишь из моего города столько людей, сколько сгубил душ, ты получишь свободу и отправишься в чертоги Сурта, Эльжахим, чтобы обрести новую нить жизни. Но. За каждого отпущенного тобой наймары будут заново разрывать тебя на части и растаскивать твою душу по всему городу. Да будет так!

Посох гулко ударил о землю, магическая звезда полыхнула изумрудным огнём, и потрясённый услышанным Сафар исчез, не успев ничего сказать или сделать.

Вместе с ним исчезла и волшебная звезда. Наймары, словно получив разрешение, накинулись на окровавленные останки того, кто совсем недавно был Сафаром. От вида их пиршества меня замутило снова, и я поспешно отвела глаза, стараясь не обращать внимания на отвратительные звуки.

Есть проклятие ведьмы, а есть проклятие некроманта, да? Х-ха, да любое проклятие ведьмы по сравнению с этим — детские невинные шуточки…

— Теперь вы, — Джастер развернулся к оставшимся разбойникам. Наймары его ничуть не волновали.

— П-по… помилуй, Ашу Сирай! — с них спало оцепенение, и они снова попадали на колени, кланяясь до земли. — Пощади, о великий!

— Сафар вас не спас. Ваши уловки не сработали. Я обещал вам ту же участь, что и ему. Какой милости вы ждёте?

— Справедливости, о мудрейший из мудрых! — Иншал на коленях выполз вперёд. — Ты подарил Сафару возможность снять проклятие, подари же в своей великой щедрости и нам, ничтожным, возможность раскаяться и вступить на путь исправления наших поступков!

— Умоляем, Ашу Сирай! — разбойники дружно подхватили просьбу. — Позволь в этой жизни, а не в посмертии, раскаяться в неправедных делах! Суртом клянёмся, что на праведный путь встанем! Помилуй, Ашу Сирай!

Джастер снова поднял руку, и голоса смолкли, как один.

— Я устал и хочу есть. Завтра я подумаю, что с вами делать. До утра вы останетесь здесь, — он взмахнул рукой, и разбойников окружило горящее зелёным кольцо. Такая же светящаяся черта появилась перед распахнутыми воротами во двор дома. — Кто пересечёт эти линии, пойдёт на корм наймарам. Или встретится с вашим ненаглядным Сафаром. Он сейчас быстрее и злее, чем был при жизни. На вашем месте я бы не стал рассчитывать на его милосердие.

Больше не обращая внимания на ошеломлённых разбойников, Джастер подошёл к Огоньку и взял её повод.

— Идём.

Я вздрогнула, поняв, что этот равнодушный приказ был обращён ко мне.

Легко тронув пятками Ласточку, я последовала за Джастером во двор дома, всё ещё находясь под сильным впечатлением от случившегося.

Не так я представляла себе наше путешествие в Сурайе… Совсем не так!

Разбойники в защитном круге жались к центру, и никто не хотел оказаться к опасной границе ближе, чем на шаг.

Во дворе нас встретили заметно перепуганные люди. Возле загона с животными всхлипывающие от страха женщины сбились в пёструю стайку в самом дальнем углу, а вот мужчины разделились на три группы. В одной сбились вместе оставшиеся разбойники, в другой около десятка мужчин в хорошей и богатой одежде, а в третьей опустив бритые головы вниз, стояло много полуголых и босых людей.

Джастер остановился посреди двора и повернул голову в их сторону.

— Вы кто такие? — хмуро и недовольно спросил он.

Разбойники испуганно переглядывались и вытолкали вперёд одного. Бедняга заметно бледнел и трясся.

— Г-г…го… — он не мог выговорить даже слова, но Джастер не собирался ждать.

Шут вскинул руку, и разбойник замолчал, словно язык проглотил.

— Я не вас спрашиваю. С вами мне давно всё понятно. — Шут недовольно отмахнулся от остатков банды Сафара. — Отвечай ты.