Елена Жукова – Мороз не заходил? (страница 1)
Елена Жукова
Мороз не заходил?
За окном громыхнуло, свистнуло и с сухим треском рассыпалось пучком разноцветных искр. Тёмное стекло на мгновение озарилось и погасло. Ну вот, Варвара, ещё один год закончился. И все несбывшиеся хотелки, все глупые надежды плавно переместились в новый. Чтобы к тридцать первому декабря в очередной раз закончиться разочарованием.
И всё-таки на ободке высокого бокала для шампанского чернела прилипшая крошка пепла – след загаданного под бой курантов желания. По-хорошему, в моём возрасте – двадцать с большим плюсом или тридцать с очень маленьким минусом – пора придушить в себе желторотый оптимизм! Боженька либо не слышит меня, либо из вредности игнорирует. А, может, просто очередь не доходит. Разве мало в небесной канцелярии заявок от одиноких тёток? И все как под копирку: «умного, доброго, заботливого, любящего детей…».
Самое смешное, что я – типичный пример сапожника без сапог. На службе занимаюсь персоналом: ищу, подбираю, нанимаю. А для себя единственного кадра найти не могу. А где? В компании полная безнадёга: девяносто процентов штата – женщины. Знакомиться в барах-клубах не умею, да и не хожу туда. В интернете страшно: там, говорят, сплошь озабоченные сексоголики или брачные аферисты. Мне такого добра не надо – нахлебалась уже. Хоть вакансию на hh.ru размещай! «Требуется умный, добрый, заботливый, любящий детей…».
Я собрала с праздничного стола на минималках недоеденное, убрала в холодильник, чтобы не кисло. Заодно поставила туда же недопитую бутылку шампанского – дожидаться Старого Нового года. Вернулась в гостиную. Ложиться спать ещё рано – всё равно от грохота уличных фейерверков часов до четырёх не заснёшь. А чем заняться? Это самый больной вопрос в изуверски-длинные ненавистные новогодние праздники.
Я устроилась в кресле перед телевизором. Тоска! По всем каналам песни и пляски эстрадных пенсионеров, которые прихватизировали эфир ещё в прошлом веке. Спрашивается, зачем проводить конкурсы молодых талантов, если из года в год на экране одни и те же рожи?
На светящемся дисплее часов перескочила зелёная циферка: ноль-ноль-три-три. Скорей бы эта гнусная ночь закончилась! Внизу снова бабахнуло, да так, что у припаркованной во дворе машины сработала сигнализация – взвыла, закатилась полоумным хохотом и подавилась на середине рулады.
И в наступившей тишине я вдруг ясно услышала… стук. Отлипла от спинки кресла, выпрямилась и застыла испуганным сусликом. Божечки, что это? Звук был близким, слишком близким. И шёл от окна, рядом с которым голосил телевизор.
Трясущимися пальцами нащупала на пульте кнопку беззвучного режима. Нажала и прислушалась. Тихо! Тело обмякло и снова растеклось по креслу. Но вскоре звук повторился, только громче и настойчивей. Стучали в стекло балконной двери. Моей двери! На седьмом этаже шестнадцатиэтажки!
У меня прямо-таки паническая атака случилась! Прихлынувшая к голове кровь напрочь вымыла способность соображать. А испуганное сердце принялось отплясывать джигу-дрыгу. Хотелось покрепче зажать уши ладошками и прикинуться слепо-глухо-немой: ничего не вижу, ничего не слышу. Но жалобное дребезжание стекла намекало, что скоро случится что-то страшное.
Я прошарила истерическим взглядом гостиную в поисках оружия самообороны. Ничего тяжёлого: книги, вазочки, диванные подушки – всё это не годилось. На столе нашлось кое-что колющее-режущее – две вилки и тупой столовый нож с закруглённым концом. Тоже мимо.
Метнулась на кухню, схватила самое тяжёлое, что попалось под руку: молоток для отбивания мяса. И, вооружившись, вернулась обратно.
Петляющим зигзагом, как спецназ в боевиках, я подкралась к балконной двери, встала сбоку от проёма и резким рывком отдёрнула тюль. Снаружи что-то мелькнуло – отшатнулось вглубь. Я вытянула шею, прищурилась, стараясь разглядеть, что это было. Но было слишком темно. Я сделала шаг к двери. И вдруг… Ой! К стеклу прильнуло нечто белёсое, овальное. Божечки мои! Это было лицо! Мужское! Да ещё с белой бородой. Дед Мороз? Дед шевелил губами и мычал что-то неразборчивое. Но догадаться, что именно, было проще простого: хотел попасть в дом.
Я едва держалась на шатких ногах с ослабевшими коленками. Вдруг это маньяк-насильник-убийца? Титаническим усилием подняла руку с мясоотбойным молотком и погрозила агрессору.
Дед-отморозок жалостливо скривил лицо и начал пальцами скрести по стеклу. И вдруг с улицы снова грохнуло салютом. Рассыпающиеся цветные огни осветили балкон. И у меня просто челюсть отпала: дед был голым! Голые плечи, голые руки, голая грудь под фальшивой бородой. То, что ниже не позволяла разглядеть балконная дверь – оставалось лишь догадываться. Ну, точно маньячина!
Я отступила в комнату. Отморозок заколотил в стекло с удвоенной силой и заорал «спасите, умоляю!». И тут я вспомнила, что прогноз погоды сулил в новогоднюю ночь приятный бодрящий морозец. Полчаса – и этот нудист замёрзнет насмерть. Объясняйся потом с полицией, откуда на балконе взялся труп.
Колебания продлились недолго – победил гуманизм. Я повернула ручку балконной двери и отошла в сторону. И тут же в комнату ввалилось окоченевшее до синюшного цвета тело, одетое… точнее, раздетое… Короче, в красных стрингах с изображением еловой шишечки на причинном месте.
Отморозок заполнил собой всё пространство. Божечки мои! За стеклом он казался безобидней. А с близкого расстояния выглядел пугающе: молодой, высокий, крепкий. К тому же голый. Взгляд, помимо моей воли, соскользнул вниз и упёрся в красный трикотажный лоскуток, из-под которого буйно курчавилась тёмная шерсть. Я нервно облизнула губы. Да, шишка у деда Мороза была впечатляющей!
Некоторое время я непристойно пялилась туда, куда не следовало бы. Наконец одёрнула себя: «стыдись, Варвара, кто из вас двоих сексуальный маньяк?». И быстро перевела взгляд на лицо незнакомца. Но тот не заметил моего позора. В попытках согреться от растирал себя ладонями и приплясывал по полу босыми ногами.
– Вы кто? – грозно спросила я. Но впечатление было испорчено писклявыми нотками страха.
Вместо ответа отморозок промычал застывшими губами:
– С Нов-в-вым г-г-годом, с новым с-с-счастьем!
Маньяк, а воспитанный!
– Спасибо. И вас так же, – машинально выдала я отзыв на знакомый пароль. Но на всякий случай покрепче сжала в кулаке ручку молотка и мысленно примерилась, куда бить, если дед проявит агрессию. Мало ли стейков я отбила!
Голый уловил мои кровожадные мысли и опасливо покосился на моё орудие самообороны.
– М-м-молоточек не желаете от-т-тложить? Я неоп-п-пасный.
Ага, так я и поверила. Неопасный!
– Что вы делали на моём балконе? – я снова придала голосу суровое звучание.
– Слушай, у тебя в-в-водка есть? Или в-в-вискарь? – отморозок внезапно перешёл на «ты».
– Ещё чего! – возмутилась я. – Кто вы такой и откуда взялись?
– Н-н-новый год же, – через силу улыбнулся дед. – Разв-в-возил подарки. Пролетал м-м-мимо. Олени, с-с-скоты жвачные, взб-б-рыкнули. Я выпал из с-с-саней. И попал п-п-прямо сюда.
– Очень смешно! – не поддалась я. Вместо того, чтобы нормально объясниться, он шутки шутил!
– Так как насчёт вод-д-дки? Я себе всё н-н-на хрен отморозил. Ты же не х-х-хочешь, чтобы я тут, у тебя к-к-кончился?
Отморозок прав – не хотелось бы. Но ничего крепко-алкогольного в доме не водилось: в одиночку я не пью, а редким гостям говорю, чтобы с собой приносили, если им нужно. Я отрицательно помотала головой.
– Может, сп-п-пирт есть? Медицинский?
– Нет, только шампанское. И то холодное, из холодильника.
– Холод-д-дильника мне и так хватило. Звездец! И что мне делать?
Незнакомец сник. Он шмыгнул носом и утёрся лавсановой бородой. Выглядел голый так потеряно, что мне стало его жалко. Агрессии он не проявлял, бросаться на меня не собирался. Я положила мясоотбойный молоток на тумбочку рядом с телевизором и примирительным тоном сказала:
– Могу предложить горячую ванну.
От этих слов дед снова воспрял. Он схватил мою руку и, пока я не успела её выдернуть, приложился ледяным поцелуем.
– Спасительница!
– Ванна – первая дверь по коридору. Чистое полотенце…
Я не успела договорить, а голый уже сорвался с места и помчался в указанном направлении, сверкая бледными ягодицами.
Я услышала, как хлынула, наполняя ванну, вода, как плюхнулось тяжёлое тело. И блаженный вопль:
– О-о-о! Господи, спасибо тебе. Клянусь, что больше никогда… Ни-ког-да!
А затем всё затихло.
***
Примерно через полчаса я не выдержала и постучала в дверь ванной.
– Эй! Вы там живы?
– М-м-м… Жив, – ответил благодушный сонный голос.
– Вылезайте! Я заварила горячий чай. С имбирём и лимоном. Будете?
– Буду. А можно я твой халат надену?
Мой сорок четвертый явно не соответствовал габаритам незнакомца.
– На вас не налезет.
– Я рискну. Всё лучше, чем мокрое полотенце.
За дверью послышался плеск, возня и ругающийся шёпот.
– Полный звездец! А побольше есть?
– Нет, – мстительно ответила я. – У меня здесь не магазин банных принадлежностей.
В ответ снова донёсся шелест проклятий и треск надрывающихся швов.
Вскоре незваный гость явился в гостиную. Назвать его одетым было бы преувеличением: халат едва прикрывал тело. Сверху из V-образного выреза рвались наружу каракулевые кудряшки, а снизу торчали длинные волосатые ноги. Зато распаренная кожа прекрасно гармонировала с розовым колером махры.