Елена Жукова – Лиса. Экзамен на выживание (страница 2)

– Гостью привела? – Аскольд перевел взгляд на Лису да так и впился своим особенным взглядом, а она почувствовала, будто кто-то страшный, большой, как медведь в голову залез и все уголки там облазил, обнюхал – ничего не спрячешь. Только после этого ведьмак ослабил хватку. Лиса даже обмякла на скамейке. – Что ж, хорошая гостья – радость для хозяина. Угощайтесь.

И улыбнулся. Тепло так, словно солнце из-за туч вышло. Василина тут же принялась чай наливать, Лиса, глядя на нее, тоже расслабилась. Что бы это все ни значило, ясно было только одно, теперь все будет хорошо.

За чаем говорили и вовсе о пустяках: о погоде – дожди зарядили не на шутку, всю ту седмицу лили, не переставая. О травах – сбор новый Василина пробовала, батюшке Аскольду вот мешочек припасла. О заготовках – Василина жаловалась, что медом не запаслась, батюшка Аскольд обещал туесок выделить перед уходом.

Лиса молчала, как ей и велела наставница. Лишь чай потягивала. А как допили чай, батюшка Аскольд поднялся из-за стола и направился в соседнюю горницу. Тут и Василина вскочила, потянув Лису за собой.

– Ну, Василина, сказывай теперь, с чем пожаловала? – спросил батюшка Аскольд, присаживаясь на узкую деревянную скамью, стоявшую вдоль стены в небольшой горнице. – Вижу, вижу, что не для себя и не попусту меня потревожила.

Василина голову склонила.

– Правда твоя, батюшка. Не по своей воле. Ученица моя – непростая девушка, сам видишь. Хороню ее до поры до времени. Охотятся за ней лихие люди. Я как могу отвожу беду, да, видно, без твоей помощи не обойтись. Спрятать ее хочу среди таких же, как те, что ищут ее. Да нужно, чтобы они ее не учуяли. Помоги, батюшка. Скрой от глаз дар ее. Пусть останется Огонь да Воздух. А остальное скрой. Будут ведь ее испытывать, сам знаешь как.

Ведьмак вновь посмотрел на Лису, словно на зверушку неведомую.

– Не бойся, девица, зла тебе не сотворю. Дар твой от Богини Светлой сохраню до поры, лишь от глаз чужих спрячу. А пока будешь как все двустихийные. Только помни, берегись тех, кто зрит грядущее. Для них моя завеса – не помеха. Все ли уразумела?

Лиса кивнула.

– Вот и умница. А теперь садись на скамью, глазоньки закрой и думай о приятном.

Лиса села на скамью в центре горницы и закрыла глаза. О чем же таком подумать-то? С приятным нынче сплошные недостачи. С Янисом они в ссоре, в лесу она давненько не была, а о сердце своем и вовсе думать не хотелось. Иной раз казалось, что и не бьется оно вовсе. Да только иногда отзовется болью, острой, словно нож. От слов, схожих с теми, что он сказал, или от запаха лесного. Оттого и в лес хотелось, чтобы память перекроить. Чтобы не думалось о взгляде его, будто огнем обжигающем.

– О приятном, говорю, думай. А она все о боли да о боли, – батюшка Аскольд мягко ткнул пальцем ей в макушку, и все мысли разом вылетели из головы, оставив приятную пустоту. Показалось, будто сквозь веки льется теплый солнечный свет. А рядом слышится мамин голос.

– Лисичка, ты чего прячешься? – мама выуживает ее из темного чулана. – Кто напугал мою искорку?

Лиса прячет лицо в маминой юбке. От нее пахнет корицей и яблоками.

А прячется она от старухи, что на улице к ним с Юмой подошла. Посмотрела на них и улыбнулась беззубым ртом, будто не в себе.

– Никогда не видела, – прошамкала она, – чтобы птичка с кошкой дружила.

А потом посмотрела на них и расхохоталась, да так страшно, что Лиса с Юмой тут же с визгом домой убежали.

Мама гладит ее по голове и обещает, что все будет хорошо. Потом она садится рядом с ней прямо на дощатый пол и смотрит Лисе в глаза.

– Как бы ни было страшно – не прячься. Все, что должно сбыться – сбудется. Верь мне, Лиса. Я точно знаю.

Лиса все еще слышала мамино «я знаю, знаю», когда открывала глаза.

– Ну, поспала, девица? – батюшка Аскольд погладил ее по голове. – Пора, пора. Там хорошо, а здесь лучше.

Лиса вздохнула. Ох, не уверена. Но со скамьи поднялась. Василина тут же оказалась рядом.

– Благодарствую, батюшка, – проворковала она. – Чем могу за помощь твою отблагодарить?

Ведьмак головой лишь покачал.

– Сбором новым угости, – а сам, улыбнувшись хитро в бороду, после уж серьезно проговорил. – Это мне в пору ученицу твою благодарить. За то, что не осердилась и душу невинную к свету отвела. Света нынче мало в сердцах, все больше тьма. Береги, девонька свет свой. Пуще глаза береги. Ступишь на темную дорожку раз, там и другой недалеко. А та дорожка не к свету ведет.

После замолчал. А Василина уже и мешочек ему протягивает.

– Прими, батюшка, своими руками травы собирала.

Ведьмак мешочек принял. Поблагодарил и велел перед выходом взять туесок с медом.

Гостьи поклонились и вышли сначала в горницу со столом, а после, прихватив туесок, и вовсе вон из светлых хором. Снова темные комнаты да заброшенные коридоры. Улица с мелким дождиком, узкие петляющие переходы. Вопросы в голове обгоняли друг друга, да только Василина ни на один пока ответа не дала. Все после да после.

Когда до центра добрались и оказались наконец дома, Лиса уж и ног не чуяла, так устала. Потому и провалилась в сон, лишь только голова ее коснулась подушки.

В доме что-то урчало. Что там такое? Как можно в такую рань чем-то урчать? Лиса приоткрыла один глаз. На улице едва рассвело. Она вновь закрыла глаз и накрылась одеялом с головой. Урчание притихло. Откинула одеяло. Снова послышался этот вибрирующий звук. Источник был совсем рядом с ней. Она посмотрела вправо, потом влево и обнаружила-таки лежащего рядом Лиса. Тот вовсю выводил рулады. На рыжей морде было такое довольное выражение, что девушка вместо того чтобы рассердиться, улыбнулась и даже почесала кота за ухом. Лис принялся урчать еще громче. Поворочавшись с боку на бок, Лиса поняла, что уже точно не заснет, и вновь посмотрела на кота.

– Ну, благодарствую, Лис, – проворчала она, взбивая подушки повыше. – Вчера наставница меня до самой ночи кружила, а сегодня даже выспаться невозможно из-за твоего пения.

Лис промурлыкал что-то в ответ. Девушка откинулась на мягкие подушки и посмотрела в окно.

Рассветное небо розоватого цвета придавало зелени небольшого сада на заднем дворе дома, куда и выходило окно Лисы, необычный оттенок. Рассматривая кусочек неба, девушка гадала, чем ей предстоит сегодня заняться. Напроситься с наставницей на визит в Управление наверняка не получится. Да и сама Василина сегодня вряд ли туда попадет. Новостей о той самой неизвестной убитой девушке не было. Ее имя пока не узнали, под описания пропавших без вести она не подходила. Даже ее платье было из ткани, которую в город никогда не привозили.

В общем, кругом вопросы и ни одной зацепки. А теперь, когда она рассорилась с Янисом, и вовсе не будет. Через три дня Лиса уедет в пансион, и кто, скажите на милость, просветит ее там о ходе расследования?

Лиса фыркнула с досады. Перед Янисом было стыдно. В последнюю их встречу она такого ему наговорила, что даже извиняться неловко. Но и тот тоже хорош. Какое он имел право выяснять, что у них произошло с Кристианом? А потом обвинять его в трусости и подлости? А после слов Лисы в защиту мага и вовсе назвать ее наивной дурочкой. Да, не дурой, но от этого уменьшительно-ласкательного «комплимента» тоже не легче.

Лиса вздохнула, вспоминая нелицеприятную сцену. Кот тут же подлез под руку, требуя, чтобы его погладили. Вспомнилось, что ведь и она тоже в ответ не постеснялась назвать Яниса остолопом и начальственным прихвостнем. Потому-то и вздыхала сейчас.

Все же, как бы ни было стыдно, нужно повиниться. Поэтому поездка в Управление наметилась сама собой. Василине, конечно, не стоит ничего говорить. По магазинам она собралась прогуляться, только и всего. Учитывая солнечную погоду, можно и впрямь погулять после визита. К тому же совсем скоро будет не до прогулок.

Предстоящая учеба радовала и пугала одновременно. Она давно не тренировалась и уже начала сомневаться в собственных силах. А ведь еще предстоит пройти приемную комиссию. При этой мысли страх становился ощутимее. Скроет ли заклятье ведьмака ее дар? Спросить еще раз у Василины? Да, обязательно, пусть даже она отмахнется. Все равно.

Хотя за эти две бесконечные седмицы наставница от нее ни разу не отмахнулась. Делала вид, что от девушки многое зависит. Таскала с собой на рынок за овощами, в магазин за одеждой, в лавку зарядить артефакты, в посудную лавку за новым столовым сервизом (чем старый не угодил?) и еще в тысячу мест, куда они раньше не заглядывали.

Пару вечеров они провели в гостях. Это и впрямь запомнилось. Изысканная одежда, столь же изысканные манеры. Лиса чувствовала себя чужой, будто попала на представление, и ее заставили играть. Девушка почти ничего не ела, хотя нирра Альма успела научить ее правильно обращаться со столовыми приборами. От вымученных улыбок болели щеки. Наконец она заявила, что, если наставнице угодно, та может посещать своих знакомых в одиночестве. И больше они никуда не ходили.

Лиса все прекрасно понимала и при наставнице старалась не выглядеть расстроенной. Но… но вечера и ночи стали ее кошмаром. Вчера, пожалуй, и впрямь была спокойная ночь без слез и не дающих заснуть размышлений. Но вчера она вымоталась, и на душевные терзания попросту не было сил. Может, в этом и есть спасение? Как бы Лиса ни старалась не думать о Кристиане, ей этого не удавалось. Девушка запрещала себе о нем думать, а он виделся ей в темноте. Она прогоняла его образ, а он возвращался с каждым стуком в дверь. И снова близкие слезы, снова терзания.