Елена Жукова – Лиса. Экзамен на выживание (СИ) (страница 76)

Вообще эта сессия у первокурсников была удачная. Всего три экзамена. История Магии, Руны и Стихия. При чем две сдавались на этой седмице. И только Стихии были на следующей, да и то, в самом начале. Всем жутко хотелось отдохнуть, но она прекрасно представляла, что чем ближе Бал, тем больше будет суеты. И здесь, и в лавке нирры Дрю. Так что повторению поездки в Лацену не суждено было сбыться. Ребята настойчиво требовали поехать в этот раз всем вместе. С Лисой. Она, конечно же, пообещала поговорить с ниррой Дрю, может та и сама отпустит ее. Но шансов было мало. Да и Гас учудил. Сказал, что все выходные и каникулы будет занят в лаборатории. Мол материалов после «находки века» слишком много, нужно разбирать артефакты, старые фолианты, а их (в смысле лаборантов и помощников) слишком мало.

Лиса подумала, что если ребята и правда решат поехать куда-нибудь, то обязательно постарается уехать с ними. Иначе не миновать вечерних мыслей и переживаний. А ей хотелось быть радостной. Хоть немножко. Ведь Длинноночье – ее день рождения. А грустить в одиночестве в день рождения плохая затея.

Но ночью ей не спалось. Нет, видений не было и, вообще, ночь была самая уютная. Ветер за окном немножко завывал, да еще и снежная метель, начавшаяся с вечера, забелила весь вид, приглушая даже свет фонарей. В такую метель лежать под теплым одеялом, зная, что завтра не нужно вставать ни свет, ни заря…Мечта, да и только. И все же не спалось.

Даже Янка, свернувшаяся клубком у нее на подушке, мирно спала. Да и Миранта, разметавшись на своей кровати, высунув ногу из-под одеяла и свесив руку, тихо посапывала. Огненно-красные при свете дня волосы подруги темным пятном выделялись на светлой наволочке.

Лисе тоже хотелось беззаботно погрузиться в сон, но что-то мешало, не давая заснуть. Что-то важное, о чем она забыла. Оно царапало изнутри, заставляя раз за разом перебирать события предыдущего дня, переживать снова и снова тяжелый разговор. Сердито выдохнув после очередного «…ты почему-то сердишься, а мне хотелось бы видеть тебя счастливой…» она нарочно сосредоточилась на разговорах с друзьями и преподавателями. Но упущенная мысль занозой сидела на задворках сознания, не показывая оттуда даже кончика носа.

Устав от бесконечных воспоминаний, Лиса откинула одеяло и опустила ноги на пол. Холодный. В комнате тепло, а полы ледяные. Девушка, захватив одеяло, на носочках добралась до подоконника и, закутавшись, уселась наблюдать за метелью. Снег сыпал и сыпал нескончаемым потоком, словно кто-то там наверху выбивал пуховые подушки. В Кресте на Саманке в такую погоду мама заваривала чай с травами и сушеной земляникой и пекла морковное печенье. Оно было невзрачным, но очень вкусным, особенно если от дневных заказов оставалась еще сахарная пудра. Тогда Лиса, как сейчас, укутывалась в одеяло, садилась на подоконник и хрустела печеньем, запивая его ароматным чаем. Пудра сыпалась на одеяло, мама качала головой, а после махала рукой, мол, отряхнем. И садилась рядом в кресло.

Воспоминание о маме вышло светлым и щемящим до слез. Она соскучилась по ней, так несправедливо рано ушедшей за грань. Вспоминала и чувствовала обиду на то, что дар не открылся раньше. Ведь все могло быть по-другому. Она бы училась в магической школе и ей возможно удалось бы привести лекаря-мага для мамы. Почему все случилось так поздно? Почему даже нир Морис не догадался, что можно уговорить того лекаря? Да, денег не было, да, маг презирал всех их, живущих в нижнем квартале, но ведь можно было найти другого, пусть даже адепта. Вот если бы кто-то сейчас попросил ее помочь, разве она бы отказала? Или вот Василина, она же всегда помогала тем, кто приходил к ним в лачугу. Всегда, несмотря на достаток. Да и какой у тех был достаток, если пара медяков считалась целым состоянием? Василина!

Воспоминание о ведунье всколыхнуло успокоенную память, и Лиса вспомнила. Вспомнила то, что не давало ей заснуть. Она же обещала припомнить даты видений. Спустившись с подоконника и оставив уютное одеяло в одиночестве, она тихо подошла к столу. Перо и бумага лежали на краю стола. Подвесив тусклый светлячок над столом, и примостившись на краешке стула так, чтобы не отодвигать его и скрипом ножек по полу не будить спящую Миранту, она взяла перо и задумалась, вспоминая.

«Первой была Тисса. Это было…было, когда мы из-за нирры Быры приехали в центр города. И было это…в начале серпеня. Но Тисса погибла раньше. Та женщина-анатом в Управлении сказала, что ее привезли…какого-то липня. Двенадцатого или…нет, пятнадцатого. Точно. Пятнадцатого. А я ее отпустила, отпустила числа, да, где-то в середине серпеня. Да» – пером она написала имя Тиссы и поставила приблизительное число.

«А на следующий день уже ту неизвестную девушку в розовом платье. Водницу. Когда я чуть не утонула вместе с ней. Значит снова середина месяца». – перо вывело «Водница» и напротив число.

«Дальше кто? Дальше была Альмира. Она пропала…перед Равноденствием. Я была в лечебнице, а значит это где-то за седмицу до бала. Значит, тоже в пятнадцатых – шестнадцатых числах вересня. Опять». – написала и это.

«Потом было долго тихо. Да, в листопад никого не было. Но был тот странный погибший старик и наемники говорили о девушке». – Лиса написала число, когда они с Ризом вымокли под дождем. Середина листопада и поставила знак вопроса.

«Ну и последним был Мартин Прин. Маг Земли. Это совсем недавно. В грудень. Только он уже ближе к концу. И совсем выбивается из системы», – записав последнее имя Лиса положила перо и задумалась.

Что-то эти дни объединяло. Начинается с середины месяца и потом сдвигается к концу. Почему для ритуалов это что-то было важным? И что это что-то? Она тихо поднялась и направилась обратно к окну, погасив светлячок. Одеяло наполовину сползло с подоконника, приглашая ее вновь уютно устроиться. Мысли забурлили в голове, вовсе отогнав и так не шедший сон. Поэтому она вновь завернулась в одеяло и уставилась в окно. Метель успокоилась. Лиса подивилась причудам погоды. Совсем недавно света белого не видно было, а теперь тишина. Слабый ветер гладил наметенные сугробы, перекатывая искрящиеся в свете фонарей снежинки. Высокие деревья университетского парка почти закрывали небо, темнея на его фоне. Небо было какого-то непонятно-серого цвета. Ночью, когда вроде бы должно быть темным. И это не фонари подсвечивали его, хотя их свет и освещал дорожки, но до верхушек деревьев он вовсе не доставал. Снег тяжелыми шапками лежал на ветках, лишь подчеркивая темные стволы. А высоко в их вершинах запуталась луна. Лиса по привычке мысленно пририсовала к ней палочку. Р – значит растет. Она улыбнулась, вспоминая, как мама учила этому нехитрому фокусу. Хочешь узнать фазу Луны – приставь палочку к ровной стороне. Если ровная сторона справа – значит получится «У» и луна убывающая, а если слева – то «Р» и значит растущая. Зачем это было делать, она не понимала, просто было забавно.

И тут словно свет включился у нее в голове. Фазы! Фазы Луны! Числа! Середина месяца и чуть сдвигается. Да это же полнолуние! Точно, как ей это сразу в голову не пришло.

«Василина! – Лиса закричала мысленно и осеклась, увидев, как заметалась проснувшаяся ящерка по подушке. – Я поняла. Я поняла, почему именно в эти дни».

«Пресветлая Богиня, Лиса. – встревоженный голос Василины раздался прямо у нее в голове. – Почему ты не спишь? Янку напугала. И меня».

«Не спалось, прости. – Лиса указала ей на листок. – Я припоминала даты, как ты и просила. И знаешь, что это? Это полнолуния! Все эти дни – полнолуния, я уверена. Конечно, числа не точные. Какие-то помню, какие-то не очень точно. Но я уверена, что права. Они проводят ритуалы по полнолуниям».

«Похоже на правду. – Василина заговорила быстро-быстро, глядя на ученицу Янкиными глазками. – Многие ритуалы учитывают фазу луны. Ты же понимаешь, что должна сообщить об этом Герберту, ну или хотя бы Янису? Они должны быть готовы, Лиса. Следующее полнолуние уже через седмицу! Осталось всего семь дней и жертву наверняка уже выбрали».

«Отправлю вестника Янису завтра утром». – кивнула Лиса.

Ящерка забавно кивнула в ответ.

«А теперь быстро спать. – Василина сказала это так, будто они снова в лесной сторожке, и Лиса засиделась на крыльце в летний теплый вечер. – Ночь на дворе, а ты еще не спишь. Полуношница. Живо в кровать и глаза закрывай. Надо же, обдурила нас с Янкой. Ишь, научилась мысли закрывать».

Лиса и впрямь научилась прятать мысли. Да это и не сложно. Будто занавеску вешаешь или дверь закрываешь. Вот Янка и заснула, поверив. А все опять-таки из-за кого? Из-за сероглазого разочарования. Не хотела тревожить ящерку, да боялась опять получить порцию возмущений в его адрес. Характер у фамильяра выдался не сахарный. Что ни слово – все укус. Истинная ящерка. Но Лиса несмотря на это любила саламандру. Да и как можно не любить того, кто является твоей частичкой? Спорила с ней, порой до обид доходило, но любила, и ящерка отвечала искренней заботой и теплом.

Вот и сейчас Янка улеглась у нее на груди, согревая или сторожа – непонятно. Лиса улыбнулась, погладила ее.

Уже десять минут девятого, а они всей толпой все ещё стояли около аудитории, в которой должен проходить экзамен. Градус волнения повышался. Чувство лёгкой неуверенности, возникшее у Лисы с самого подъема, теперь укоренилось и дало прекрасные всходы лёгкой паники. Ей казалось, что все повторенные вчера руны были обычными, самые же сложные были вполне добросовестно ею забыты. И повторять следовало именно их. А главное, что магистр Дилейн, которая могла вполне успешно прекратить эти мучения, решила именно сегодня задержаться. Ребята, стоявшие рядом, молчали, думая каждый о своём и, казалось, все одновременно о том же самом. Миранта вовсе ушла в себя, шепча губами что-то непонятное. Непривычно бледный сегодня Крис, стоял рядом с ней и хмуро наблюдал за мучениями эльфийки.