Елена Жукова – Лиса. Экзамен на выживание (СИ) (страница 69)

Она взглянула на друга, но тот лишь внимательно слушал и не собирался перебивать. Только кивнул, поддерживая.

– Мы жили небогато. Мама пекла сладости на заказ, иногда бралась шить, если были заказы. Не могу сказать, что мы голодали. Нет. Но и богатеями не были. Я любила ее и сейчас люблю, хоть ее давно уже нет. Те дни, наверное, были самыми светлыми и теплыми. – она помолчала, греясь воспоминаниями. – Мама умерла, когда мне было двенадцать и меня взяли к себе Эйсы. Нирра Альма была близкой подругой моей мамы, да и жили мы по соседству. Дом, в котором мы жили с мамой, ушел за долги, уж не знаю за какие, но в бумаге, которую мы получили, была указана слишком большая сумма. Пришлось отказаться от всего, что у меня было…

Слова лились сами, цепляясь друг за дружку. А у Лисы перед глазами вновь пролетали дни, седмицы, месяцы, годы. Нашлось в рассказе место и для Юмы, и для Валена, и даже для неизвестного ей портальщика, сгинувшего в том ужасном месте, где она впервые увидела серую тень. Без утайки она поведала о Кристиане, назвав его по тому имени, которым он ей представился. После о Феликсе, Василине и своей жизни в лесу. Рассказ об ассе Валенсире и охранном отделении не занял много времени. И вот, уже все рассказано, а тишина все также давила, заставляя ее страшиться, вдруг Эш решит, что ей с такими заботами нет места в его мире?

Она набралась храбрости, посмотрела ему в лицо и замерла, ожидая. Эш не смотрел на нее. Он смотрел в чашку с остывшим уже чаем.

– В моем народе есть старая легенда. – проговорил он. – Ее рассказывают на Великом костре, что зажигают каждое Длинноночье. Она о великом Ахаре. Всем известно, что его жизненный путь освещала слава. Уже с юных лет он был непобедимым воином. Но мало кто знает о том, что где бы он ни был, куда бы ни кочевал его народ, с ним всегда оставалась его птица. Он не держал ее в клетке, не привязывал к руке. Но птица всегда была рядом. И когда его раны были неизлечимыми, она плакала и своими слезами заживляла их. Ахар прожил много лет. У него было много жен и еще больше детей, но когда его путь подошел к концу, а на погребальный костер внесли его золотую повозку, то все увидели, что правит ею его золотая птица. Говорят, он вознесся с ней в огненных всполохах прямо в чертоги самой Светлой Богини. Эту легенду передавали из уст в уста много веков. И лишь теперь я понял, кем была эта птица. Да и птица ли то была?

Лиса молчала. Она впервые слышала легенду о Фениксе. Эш же размышлял о другом. Он медленно поднялся, после обошел стол и опустился перед ней на одно колено.

– Я не смогу быть тебе братом, Лиса. – сказал орк, а Лиса расстроилась, что не подходит на эту уже столь привычную для нее роль. – Этой чести я не достоин. Я не великий полководец, я даже еще не вождь. И потому я могу лишь преданно и верно служить тебе.

Он склонил голову, ожидая от Лисы какого-то благословения, как от служительницы Светлой Богини.

Но она вскочила и, чуть пошатнувшись, оперлась рукой о стол. Да, эффектного выступления не вышло. Потому, пытаясь восстановить белый свет в глазах, девушка снова опустилась на лавку.

– Эш Хшур, ты подлый обманщик! – возмущенно прошептала она.

Сквозь рассеивающуюся пелену девушка увидела, что Эш недоуменно смотрит на нее.

– Прости если чем обидел тебя, мал… – он осекся, не зная, как теперь называть ее.

– Вот-вот. – кивнула Лиса, придерживая голову руками. – Значит, я не достойна быть тебе сестрой? Так?

Эш и вовсе растерялся.

– Ну, как…достойна, конечно. – после собрался. – Это я недостоин.

– А раз так, то ты повезешь меня в свое селение, и мы проведем этот клятый обряд, как и собирались! И если ты хоть раз посмеешь не назвать меня малышкой, то клянусь жизнью, а она у меня, как говорят, длинная, что обижусь раз и навсегда! – Лиса уперла и все же руку в бок, хоть так пытаясь соответствовать образу разгневанной подруги.

Эш растянул губы в улыбке.

– Не могу я так обидеть тебя, малышка.

Девушка тоже улыбнулась. Она обняла поднявшегося друга за талию, ну, почти обняла. И он тоже искренне обнял ее.

– Значит, пока что друзья. – подытожил он.

– До каникул. – подтвердила Лиса.

Оба уселись на свои места, и все же допили уже остывший чай.

– Да, – вспомнила Лиса. – Миранта знает почти обо всем. Только о Фениксе я ей не сказала.

Они услышали громкое покашливание и повернулись к вошедшему батюшке Аскольду. Тот стоял в дверях, опершись о косяк и улыбался.

– Складно сказывала. И решила верно. Фениксу не служат, с ним дружат. Эк, – удивился ведьмак. – и я складно сказал. Попью-ка я за это чайку. Только верно он остыл совсем. Не подогреешь, внучка?

Лиса удивилась его обращению, но поправлять не стала. Кивнула лишь и, не прикасаясь к самовару вскипятила в нем воду.

– От и хорошо. От и славно. – ведьмак улыбнулся в седую бороду. – Попьем вместе чайку, да стану вас провожать. Вечер уж давно на дворе, а вам еще добираться.

– А как же Василина? – спохватилась Лиса.

Ведьмак подул на исходивший паром чай в чашке и удивился.

– А что Василина? – он вновь подул на чай и кивнул в сторону. – Вон она, с Огнянкой общается.

Лиса и Эш повернулись в ту сторону, куда ведьмак указал. Саламандра сидела у печки и пыхала огнем в сторону горевших поленьев.

Лиса прикрыла глаза, пытаясь почувствовать ящерку. Ощущения у нее немного изменились, но все же не так сильно. Словно сладкий хлеб ешь или соленый. Он же хлебом так и остается. Вот и Янка чувствовалась так же, только словно оттенок изменила. Лиса позвала ящерку и та, метнувшись, тут же очутилась на руке девушки. Мысленно общаться при Эше показалось ей невежливым, все же он тоже переживает, потому спросила она вслух:

– Ян, дай мне с Василиной поговорить. – спрашивать о том, как ящерка себя чувствует, Лиса не стала и без того знала и чувствовала, что хорошо.

– Здесь я, здесь, девонька. – Лиса услышала родной голос наставницы и чуть не прослезилась, чувствуя облегчение. – Ты молодец, все сделала, как я сказала.

Василина, как и Янка разговаривали с ней мысленно, но Лиса все равно спрашивала вслух.

– Без Эша бы не справилась. – призналась она и с благодарностью посмотрела на друга.

– Ему я тоже благодарна. Передай, пожалуйста. – Василина помолчала. – Хорошего ты друга выбрала.

Лиса передала послание Василины Эшу, а ящерка, метнувшись к орку, потерлась о его пальцы, подтверждая слова.

– Ох нелегко мне будет привыкнуть обратно к этому. – призналась ведунья. – Сколько десятков лет не оборачивалась.

– Почему? – спросила Лиса.

– Да нужды не было. – объяснила Василина. – Это ж только поначалу процесс оборота цикличен, а по прошествии трех-пяти лет уже от тебя зависит, как ты оборачиваться будешь. Кто вовсе зверем по жизни ходит, а кто и не вспоминает. Кому-то даже по службе положено. Есть в Управлении оборотни-следаки. Да и в Магистерстве, слыхала, такие водятся.

Помолчали. Посидели.

– Засиделись мы, батюшка Аскольд. – Лиса заметила усталость ведьмака. Тот хоть виду и не подавал, а все же нет-нет, да и подпирал голову рукой. – Вечно тебе благодарна буду, за то, что спасли мою наставницу.

Ведьмак склонил голову, принимая благодарность.

– Только вот как с телом Василины быть? – вспомнила Лиса. – И что дома у нее сказать?

– Тело здесь останется. – уверил ее ведьмак. – Я с ним сам управлюсь. Дома же скажи, что в лечебнице передали, что отправят ее к Южным морям поправляться. По весне же обратно приедет. Пусть тогда и ожидают, когда молодая зеленая листва деревья покроет.

Поклонилась Лиса батюшке Аскольду до земли и вместе с Эшем и ящеркой, они покинули его гостеприимный дом.

Уже на улице, в темноте, стоя у тряпичной двери, Эш спросил:

– В Университет?

А Лиса покачала головой.

– Нет, Эш, нужно еще одно дело сделать. А после уж домой поедем. Пошли искать экипаж. Спешить надо, пока асс Валенсир домой не уехал, а то потом ищи его полночи.

– Обидно, адептка Варрама, обидно. – магистр Турнор покачал головой, отчего кончик его носа затрясся. – Как же так? Уверены, что не помните? Адепт Имрин так о Вас хорошо отзывался. Что же случилось?

Лиса стояла, опустив голову. Ну не умещались в ее голове все цифры. И дату битвы при Хаттанеше она забыла. Ведь повторяла же все даты. Но времени было слишком мало. А История Магии была самым первым экзаменом. И ведь, что обиднее всего, на все, выпавшие ей вопросы она ответила. Этот был последним, заданным лично магистром Турнором. И она замолчала, пытаясь вспомнить эту клятую дату. Нет, примерно она, конечно, представляла, когда это было. Но нужна же точная дата. Может, все же не нужно было быть такой принципиальной, послушать Миранту и взять с собой Янку? Ее совсем не было бы видно, она бы просто растворилась в ней. Нет, все правильно. Это ее личная оценка. За то, что она знает.

– К сожалению, могу поставить только «хорошо». – продолжил магистр Турнор. – Или Вы желаете пересдать после каникул?

Лиса задумалась. Конечно, она легко вызубрит все даты за каникулы, но ценно то, что сейчас. Она покачала головой.

– Ставьте, что есть магистр. – сказала она, придя в согласие сама с собой.

– Что ж, я ценю Вашу честность. – кивнул магистр, ставя магическую подпись в ведомости.

Лиса вышла за двери аудитории. Было немного странно отвечать в пустой аудитории, ведь на экзамен запускали строго по одному адепту. Вот почему перед дверью ее встречала вся толпа первокурсников. Растерявшись от такого количества направленных на нее глаз, Лиса опустила взгляд. Эш тут же оттеснил остальных, закрывая половину обзора. С другой стороны подоспела Миранта с Крисом. Не было только Гаса, у которого сегодня дел было выше крыши. Магистр Турнор все же выполнил свое обещание, взяв его помощником лаборанта, и в данную минуту Гас разбирал «невероятно важные» осколки, прибывшие с очередной экспедиции откуда-то с севера. Ребята были рады за него, но чувствовали, что теперь он будет гораздо реже появляться на общих сборах в столовой. Хотя сам Гас клятвенно обещал присутствовать на посудомойной церемонии.