Елена Жукова – Детектив Фокс. Дело о пропавшем племяннике. Дело о забытой перчатке (страница 4)

– О, мой бедный, бедный мальчик. Может, он в руках каких-то мерзавцев, Нортон. – всхлипывая говорила она в то время, как брат утешительно гладил ее по спине. – Может, он голоден или замерз. Ведь он даже не взял теплые перчатки. А он так легко простужается. Я уверена, он уже болен. О, Нортон. О, мой бедный Касси. Я не выдержу этого. Не выдержу.

Я постаралась как можно мягче сказать то, что собиралась.

– Сейчас не настолько холодно на улице, миссис Фьюри.

Та сей же момент перестала рыдать и повернулась ко мне, глядя красными от слез глазами. Да, так трагедии не играют. Это не напускное горе. Я видела невыносимую боль в ее глазах.

– Вы считаете? – шмыгнула она покрасневшим раздувшимся носом и аккуратно высморкалась в платок. – А кто вы, простите?

– Это мисс Фэлтон, дорогая, – пояснил мистер Звиллинг, все еще придерживая женщину за плечо.

– Фэлкон, – поправила я его.

– О, простите. Я, наверное, не так расслышал, – стушевавшись извинился хозяин дома. – Это помощница мистера Фокса. Она пришла задать необходимые детективу вопросы.

– А почему сам детектив не пришел задать их? – в голосе женщины послышалось недовольство, но она взяла себя в руки. – О, простите, мисс. Я просто так убита горем, что сержусь на все подряд.

Я покачала головой и улыбнулась.

– Ничего страшного, я вас понимаю. Разве можно еще о чем-то думать, когда пропал сын? Вы совершенно точно имеете право сердиться. Но мистер Фокс ужасно занятой человек. У него много дел, подобных вашему, и он делает все, что от него требуется. Поверьте. Именно поэтому я здесь. Для того, чтобы найти все ниточки, которые он обязательно размотает до конца.

– О, он правда это сделает, мисс Фэлкон? – женщина умоляюще протянула ко мне руки и приблизилась. Брат усадил ее в кресло, в котором до это сидел сам, оставшись стоять подле.

– Уверяю вас, так и будет. Может, вы тоже припомните что-то, что сможет помочь мистеру Фоксу как можно скорее найти мистера Фьюри?

Женщина задумалась и растерянно посмотрела на меня.

– Я даже не знаю, что может ему помочь.

– Мистер Звиллинг сказал, что Кастор собирался чем-то заняться в то утро. Вы не знаете чем?

– О, нет, мисс, – женщина приложила платок к вновь наполнившимся слезами глазам. – Я старалась не влезать в мужские дела. Ведь женское дело, чтобы мужчины были сыты, опрятно одеты и окружены любовью. Я ничего не понимаю в том, что они делают с братом.

– Жаль, – честно призналась я, проклиная эту классическую зашоренность. – А вы, мистер Звиллинг?

– Нет. Сожалею.

– Ну что ж, – я поднялась, собираясь закончить опрос. – А может кто-то из прислуги видел мистера Фьюри в то утро?

– Мы опросили слуг в тот же день, – принялся пояснять хозяин дома. – Личного слуги у Кастора нет, как, впрочем, и у моих сыновей. Мы считаем, что мальчики должны сами себя обслуживать. А остальная прислуга появляется в комнатах для того, чтобы убраться, лишь с уходом хозяев.

– Понятно, – я отряхнула юбку форменного платья, благодаря небо, что его шьют из плохо мнущегося материала и собралась прощаться. Но тут мне в голову пришла интересная мысль. – Скажите, миссис Фьюри, вам известно, что за девушку ваш сын рисовал?

Та, удивленно подняла на меня взгляд.

– Девушку? Он рисовал многих. Меня в том числе. О какой девушке вы говорите?

Я указала рукой в сторону окна.

– Вы позволите? – дождавшись согласного кивка хозяина, я подошла к окну и, взяв папку, достала из нее один из пяти портретов незнакомки и передала его матери пропавшего.

Та какое-то время рассматривала рисунок, после беспомощно посмотрела на меня, покачала головой и перевела вопрошающий взгляд на брата.

– Нортон, ты знаешь, кто это?

Я увидела, как заледенел взгляд хозяина дома. Он попытался скрыть это за увлеченным взыванием к собственной памяти, но я поняла, что сейчас мне предстоит услышать ложь.

– Нет, мне незнакома эта девушка.

Я расстроенно закивала.

– А можно мне взять с собой папку с рисунками Кастора? – спросила я, возвращая портрет на место, и, предупреждая отказ, продолжила, взяв миссис Фьюри за руку: – Поверьте, любая мелочь может помочь найти его.

Та быстро закивала.

– Берите, конечно же. Берите все, что вам нужно, – платочек снова оказался прижатым к глазам женщины.

Я же мягко улыбнулась и завязала ленты на папке, торжествуя маленькую победу.

– Я бы еще хотела посмотреть на комнату Кастора, если это вас не шокирует, – высказала я просьбу и взглянула на взявшего себя в руки мистера Звиллинга.

– Я не возражаю и меня это не шокирует. Эмансипация женщин уже стала привычной, – ответил тот. – Хотя я не понимаю, что можно найти в комнате Кастора. Наша прислуга довольно хорошо убирается.

Я закивала головой, мысленно поставив жирный плюс хозяину за современность взглядов.

– Но, если я не осмотрю комнату, мистер Фокс будет очень недоволен. А с прислугой вам и правда повезло. Садовник у вас просто волшебник.

Мистер Звиллинг нахмурил брови, соображая, потом перевел взгляд на окно, и, поняв, о чем я говорю, мягко усмехнулся.

– Нет, дорогая мисс Фэлкон, – опередила его сестра. – За садом ухаживает мой Кастор. Он так талантлив. И проводит в нем очень много времени. Видимо, перенял свой талант от отца. Гарольд был прекрасным садовником, несмотря на положение в обществе.

Легкая и теплая грусть коснулась ее голоса.

– Простите, мисс Фэлкон, – прервал ее воспоминания мистер Звиллинг. – Мне пора идти. Если вы не возражаете, то в комнату вас проводит моя сестра. Ты же проводишь мисс Фэлкон, Эмма?

– Конечно, пойдемте, мисс. Я вам все покажу.

– И, мисс Фэлкон, – остановил нас хозяин дома почти у дверей. – Передайте мистеру Фоксу, что завтра в шесть часов вечера я приду за результатом. А если оного не будет, то не будет и оплаты.

Я посмотрела в глаза нанимателю и, молча кивнув, вышла из гостиной следом за миссис Фьюри.

Глава 4. Четыре мелкие монеты

Второй кусочек сахара перекочевал в правый карман, но я до сих пор стояла у калитки к дому Звиллнгов и не могла определиться, куда поехать сначала. Время было обеденное и мой урчащий желудок требовал пищи, вспоминая съеденные корзиночки с тоской.

Потеряв у нанимателя два часа, я не могла сетовать на то, что все прошло впустую, но и к ощутимым результатам это не привело. Прислуга и правда работала довольно усердно. Никаких записок, бумажек, открыток и писем я не нашла. Не нашла и бутылок, а потому не смогла теперь с уверенностью сказать, был ли Кастор в дурном расположении духа, когда исчез. Зато мне посчастливилось побеседовать с его матерью без надзора хозяина дома, и беседа вышла довольно милой. Я узнала, что Кастор, несмотря на взрывной холеричный темперамент, нежно любил растения и с большим терпением относился к своему дяде, пытавшемуся, конечно, из благих побуждений, привить племяннику любовь к торговле всеми возможными способами. Но Кастор упрямо не желал постигать эту прибыльную специальность, каждую свободную минуту проводя в саду или за рисованием. Однако в последний месяц он стал рассеян, все время что-то обдумывал и миссис Фьюри уже хотела поговорить с братом о необходимости показать сына доктору, но сия необходимость пропала сама собой.

Нет, все же следовало пообедать, прежде чем продолжать. Но времени не было совсем. На то, чтобы заезжать в контору, где я и квартировала, уж точно. Следующим пунктом плана у меня числился театр, а все едальни вокруг него отличались не только разнообразным меню, но и кусачей ценой, видимо, подходящей только театралам. Я к театралам относила себя только в те периоды жизни, когда это касалось дела, и потому думала, как решить дилемму, стоя на тротуаре и нетерпеливо постукивая ботильоном.

Погода портилась. Солнце спряталось за тучами, погружая город в серую марь. Но улица, не обращая на это никакого внимания, гомонила на все голоса. Спешившие по делам мужчины галантно обходили меня стороной. Пробегавшие мальчишки-газетчики орали новости прямо под ухо, лихо лавируя меж проезжавших парокаров и лошадей.

– Читайте в свежем номере! Вампир загрыз ребенка! Банкира ограбили в веселом доме у мадам Коко! Корова родила двухголового теленка! Читайте в свежем номере! Лорд Ольден оказался обманщиком!

Лоточники, офени, сапожники, точильщики рекой потянулись по улице в послеполуденный час, рассчитывая своими зазывными криками всполошить прикорнувшую после обеда прислугу и заставить вспомнить о намерении починить хозяйские прохудившиеся сапоги или поточить затупившиеся ножи на кухне. Я оказалась в центре этой бурлящей толпы.

– Пышки, крендели, пироги с зайчатиной, с ягодой, с рыбой, баранки, ватрушки. С пылу, с жару. Подходи, разбирай, пока горячие, – послышался зычный голос лоточника с конца улицы.

Я направилась прямо к нему, но тут меня поймал за рукав один из юрких разносчиков и протянул пахнувшую типографской краской сложенную газету.

– Мисс, купите газету. Всего четыре мелких монеты. Купите, не пожалеете.

Конопатый нос, широкая чумазая улыбка и залихватский вихор, торчавший из-под модного, но заштопанного кепи.

– Я уже слышала все новости, – проворчала я, сердясь на то, что меня так бесцеремонно остановили.

Шагнула прочь, но мальчишка меня не отпустил, вцепившись в рукав пальто всей пятерней. Я увидела, что краска, в которой были вымазаны его руки, остается пятнами на синем фоне и дернула рукав на себя.