Елена Жукова – Чужая рука на запястье (страница 2)

Я оперлась на руку и встала с пола, намереваясь избежать беседы и как можно быстрее уйти.

– Постой, – разгадал мои намерения Граст, – ты не должна избегать меня. Мне жаль, что так получилось.

– Мы уже все обсудили. Зачем начинать заново?

Я не смотрела ему в лицо, прячась от взгляда, но самой мне это не нравилось. Я не любила времена, когда мы были в конфликте. Всегда одно и то же. Я бегаю от него – он ищет встреч, бесконечно читает нотации и в конце концов добивается своего. Примирения. Только вот конфликты случаются все чаще и чаще.

– Эйрика.

Главный советник подошел совсем близко и прятать взгляд стало еще сложнее. Я демонстративно отвернулась и услышала тяжелый вздох.

– Хорошо, – слишком длинная пауза, – ты была права. Я признаю это. Но молчанием ничего не изменишь.

Я повернулась слишком резко, заставляя его отступить.

– А чем изменишь? Чем?! – он сделал останавливающий жест, но было поздно, меня уже несло. – Я сотню раз говорила тебе, никаких стариков и детей! Но ты все время настаиваешь на своем! Добиваешься! Любыми путями! Запугиванием, шантажом, лестью, долгом – тебе все равно!

– Что ты говоришь? Послушать тебя, так я монстр, каждый раз посылающий тебя убивать.

Я почти засмеялась. Но, вспомнив данное себе обещание, вовремя остановилась. Никаких скандалов, Эйри. Он прекрасно знает мой характер. Если я сейчас выплесну весь свой гнев, то после ему ничего не будет стоить перевести ссору в мирное русло. Спичка. Так он всегда меня называл в детстве. Зажглась – и погасла.

– Я больше не хочу говорить на эту тему. Ты обещал мне отпуск. Я отдыхаю. Можешь не искать со мной встреч?

Граст грустно посмотрел на меня.

– Я хотел извиниться. Но если ты так хочешь – хорошо. Отдыхай. Я не потревожу тебя. Где меня найти ты знаешь. Только Оракул…

– Черт тебя побери, Граст! Я даже знаю, что ты сейчас скажешь! Оракулу нужна искра. И раз в старике ее не было…

– Ты сама все понимаешь. Не затягивай. Неделя твоя, но дальше нужно что-то решать.

Он кивнул в сторону купола.

– Ты всегда должна помнить, Эйрика, что это все только благодаря тебе.

Я не обернулась. Мне не нужно было видеть, чтобы понимать, о чем он. Каждый раз, как он напоминал мне об этом, я чувствовала, что меня душат эти тиски. Долг и Ответственность.

Шуршание мантии означало конец разговора, но облегчение не настало. Граст ушел, а слова его так и жужжали в ушах. Я даже почти замычала от злости. Вот. Вот почему я не хотела говорить с ним. Потому что он всегда знал, куда нужно надавить. Всегда!

Я повернулась к стеклу купола и вновь посмотрела на зеленеющую землю. От прежней нежности не осталось и следа. Она вновь превратилась в обязанность.

«Все это только благодаря тебе».

Мне. И Оракулу.

Сколько я провела времени там, у стекла? Час, два? Потом был минус пятый уровень. Как всегда. В те дни, когда меня одолевала тоска, я шла знакомым маршрутом. На минус пятом шумно и темно. Это позволяет мыслям замолчать. И не лезть обвинениям в голову. А это уже было облегчением. Просто стоять у стены и чувствовать вибрацию, не идущую ни на миллиметр выше пятого уровня. Слиться с легкой дрожью многокилометрового монстра и не чувствовать ничего, кроме этой дрожи.

Установка Главного Терраформирователя шумела на тысячу голосов. Что происходило там, ниже уровнем, мне не было известно в точности. Технические тонкости – не мой конек. Но я знала, что там происходит чудо. Глубоко проникающие иглы, вибрационные машины, насосы, лазерные установки и Бог знает что еще – все это превращало мертвую, зараженную и обезвоженную землю, смешанную с застывшей магмой в то, что могло рождать жизнь. Рождать и умножать.

Стена, являющаяся границей живой территории, уже была, когда я родилась. И Оракул тоже был. И купол. Тот самый, позволяющий всем нам дышать, жить, выращивать сады, разбивать огороды, он тоже был. Уже. Но Стена не двигалась. Точнее, двигалась крайне медленно. Ведь управлял процессом терраформирования Оракул. А он увеличивал территорию лишь в единственном случае. Если среди живущих появлялась новая искра. Новая жизнь. Не всякая, а лишь та, для которой нужна была эта территория. Жизнь без искры по мнению Оракула была бессмысленна. И для нее территория не предполагалась. Только искра имела ценность. Искра, которую я потеряла.

Тори позвонила, прервав мое самокопание.

– Я слышала, ты вернулась, – голос ее прорывался сквозь толщу металлических перекрытий, звуча прямо в моем ухе.

– Да.

– Два дня назад. – Слова прозвучали, как обвинение.

– Да, я…

– Я понимаю, но… Эйри, да что там так шумит?

– Минус пятый.

– Что?

– Минус пятый! – Пришлось повысить голос. – Что ты хотела?

– Пригласить тебя в гости, вообще-то, – подруга замолчала, а я начала искать повод, чтобы отказаться.

– Разве ты не приедешь, как обычно ко мне?

– Кейти отпустили на выходные, а Итэн уехал на фермы, – Тори знала, что именно заставит меня передумать. – Так ты приедешь?

– Конечно. Через час буду у тебя.

– Захвати для Кейт чего-нибудь сладкого, если сможешь. Иначе она сведет меня с ума.

Я усмехнулась и отсоединилась.

Кейти. Маленькая егоза и впрямь могла свести с ума. Но ее непоседливый нрав мне импонировал. В ней была искра. Та самая. Которой так не хватало ее отцу. Расчетливому самовлюбленному мерзавцу.

Я встретила Итэна на выпускном. Чистая случайность. Ему удалось починить нам воздушный шар, иначе плакала бы вечная традиция, встречать рассвет новой жизни в воздухе, под самым куполом. Мы с Тори глупо строили ему глазки и хихикали, а потом, после приземления, он провожал меня в общежитие, и мы долго не могли расстаться. Тогда он казался мне веселым и милым. Пожалуй, он был единственным, в кого я была по-настоящему влюблена.

Я оторвалась от вибрирующей стены, сердясь на то, что звук ее не может заглушить ни воспоминаний, ни боли.

На улице через прозрачный купол ярко светило солнце, и я решила добраться до дома на лёте, а потом оставить его на ближайшей к Тори воздушной парковке и прогуляться пешком.

После обучения, когда нужно было определяться с жильем, квартиру я выбрала подальше от Центра, да и от реки, отрезающей его волнистой голубой полосой от всей остальной Терры.

Вообще, крупных районов на Терре было четыре. Центр. Север. Юго-запад. И Юго-восток. Три из них начинались у Стены и, сужаясь, секторами стекались к реке. А за рекой круглым пятном, заполненным сплошь элитными домами, сверкал Центр с Башней Оракула, видной с любой его точки.

Все говорило о том, что жить я должна в Центре, но я выбрала Юго-восток и город, называемый Рабочим. Мое жилье пряталось чуть не в дальнем его квартале. И хоть я старалась не выделяться на общем фоне, но мой потрепанный лёт был словно табличка «Она из Центра».

В Рабочем городе жили простые служащие, не хватавшие звезд с неба. Не фермеры и не инженеры, которые были нарасхват. А простые работяги. И потому лёт был только у меня, да у Гордона Кита, работавшего старшим механиком в мастерской по починке этих аппаратов. Из чего был собран его агрегат, сложно было сказать, но я бы на нем ни за какие коврижки не полетела, несмотря на гениальность его владельца.

Да, район, где я жила, не славился богатством, но он был теплее сверкающих фасадов Центра и люди здесь жили душевнее. Граст, всякий раз кривившийся, при упоминании места моего жительства, называл мой выбор чудачеством, а я здесь чувствовала себя свободной, в отличие от роскошных апартаментов, выделенных мне в Центральной башне.

Поднявшись на лёте над верхушками сосен, я направилась вдоль леса. Четкая схема сосновых посадок почти скрадывалась за пышной хвоей. А вот скучное радиально-круговое расположение построек ферм слева угнетало. Серые безликие корпуса на серой же безликой земле. Мне никогда не нравились эти выстроенные в ряды скотники, сверху напоминавшие армию, приготовившуюся к нападению. Каждый раз, проделывая путь от Стены домой, я старалась не смотреть в ту сторону, сосредотачиваясь на зеленых пушистых макушках.

Пролетев совсем немного, я свернула вправо, к городу, терракотовым ковром крыш сменяющему зелень деревьев. В отличие от ферм, натыканные абы как городские дома создавали непередаваемое чувство суеты и беспорядка. Но таким город не был. Здесь рано вставали, спеша на уходивший по расписанию челнок, от местных пекарен пахло сдобой, а от нередких баров – самогоном и пивом. Рабочий выглядел каким-то устаревшим. Однако мне всегда было тепло, когда я думала о нем.

Долетев до середины сектора, я нашла в навигаторе единственную доставшуюся городу парковочную вышку и по-старинке ткнула пальцем в подкрашенную серым цветом точку на прозрачном экране. Та сменила цвет на зеленый и почти сразу пропищал сигнал об автоматической стыковке. Можно было расслабиться. Я откинулась в кресле, наблюдая за тем, как лёт медленно приближается к голубовато-прозрачной вышке. Еще пару минут – и он завис напротив подсвеченной платы, беззвучно пристыковавшейся к носу моего красавца.

Что скрывать, лёт свой я любила. Он был единственным, по кому я скучала в дни отсутствия, понимал меня с полуслова, никогда не перечил и четко выполнял свои функции. И пусть с виду был неказист, зато мог дать фору любой последней модели, которых в достатке было в Центре. Что ни говори, а иметь выдающегося механика среди своих соседей очень даже неплохо. Иногда я отвозила Малыша в лабораторию и разрешала ребятам похулиганить, впаивая в его электронный мозг очередную никчемную функцию, но в последнее время это случалось крайне редко.