Елена Зелинская – Блокадные дни. «Жёлтый снег…» (страница 21)
Этажом выше, над квартирой Стравинских располагалась квартира знаменитой балерины Т.Н. Карсавиной, которая жила здесь с 1909 по 1918 год. В 1918 году она покинула Россию и уехала в Париж. Там, в эмиграции, она с большим успехом исполняла главные партии в постановках М.М. Фокина, работая в составе парижской труппы «Русский балет» Сергея Дягилева. В конце 20-х годов Т.П. Карсавину пригласили в Лондон, где начиная с 1930 года в течение 25 лет она была вице-президентом Королевской академии танца.
На противоположном углу переулка Матвеева располагается массив дома № 31.
В 1842 году участок купил камер-юнкер П.П. Васильев у наследников купца Варенцова. Здесь стоял обветшавший жилой двухэтажный дом постройки начала XIX века. На этом месте новый владелец возвел доходный трехэтажный дом по проекту архитектора П.Л. Виллерса.
В 1912 году его капитально перестроил и надстроил двумя этажами гражданский инженер И.В. Экскузович, который умер от голода в блокадном Ленинграде в 1942 году и похоронен на Смоленском кладбище.
Кабанов Александр, 1897 г. р. Место проживания: ул. Декабристов, д. 31. Дата смерти: январь 1942.
Трагический тенор эпохи К.А. Носов, учитель школы № 235 имени Д.Д. Шостаковича
Есть в нашем городе необычный музей. Он расположен в знаменитом Доме радио. К своему стыду, я лишь раз был там. Мы с коллегой, учителем информатики, Еленой Николаевной Ониной, работали над сценарием фильма об Ольге Фёдоровне Берггольц, который снимали с нашими учениками. Тогда и пришла идея посетить это музей. Ребятам показали старые магнитофоны, рабочую обстановку диктора, вещавшего во время блокады из подвала, метроном, тон-фильмы, пластинки, великое число фотографий. У одной мы остановились. «Это Кабанов, – сказала Елена Николаевна и добавила: – У вас есть его пластинки?» Я тогда ответил, что никогда не слышал ни его записей, ни имени в радиопередачах, не встречал и пластинок этого певца. Через некоторое время Елена Николаевна привела меня в гости к своей соседке, учителю немецкого языка, блокаднице Вере Вадимовне Кабановой.
Вера Вадимовна:
20 июня 1941 года моему будущему мужу Владимиру Александровичу Кабанову исполнился 21 год. Через два дня началась война, и его призвали на фронт. Был на фронте и его брат Миша. Их отец – известный певец Александр Михайлович Кабанов и мама Изабелла Войцеховна остались в городе. Изабелла Войцеховна болела. Может быть, из-за жены Александр Михайлович не уехал с труппой Кировского театра в Пермь, в эвакуацию, но в октябре она умерла, и он остался один. Однако в квартире дома № 31 по улице Декабристов одиноко ему не было, все жильцы квартиры собирались в одной комнате – так было проще отапливать. Александр Михайлович работал на радио, в музее Дома радио есть его фотография на стенде.
Родился Александр Михайлович Кабанов в 1891 году в Пензе, в крестьянской семье. Затем учился в Саратовском ремесленном училище, а в начале 10-х годов ХХ века приехал в Петроград получать образование в консерватории. С 1917 года – артист ГАТОБа (Мариинского театра) и МАЛЕГОТа.
С Еленой Николаевной мы побывали в гостях у дирижёра Мариинского театра Юрия Всеволодовича Гамалея. В гости приходили дважды, и в конце второго посещения Юрий Всеволодович подарил мне свою книгу «“Мариинка” и моя жизнь», в ней я встретил упоминания (воспоминания) об Александре Кабанове.
Юрий Всеволодович Гамалей:
Худощавое лицо с чуть горбатым носом, узкие глаза, крупный рот с тонкими губами хорошо «ложились» на образность ролей. Голос певца был чрезвычайно специфичен. Казалось, что певец поёт, предельно растягивая рот в широкую улыбку…
Кабанов был и остался непревзойдённым Шуйским, Подьячим, Дедом («Царь Салтан»), Паисием («Чародейка»).
Трудно сказать, сам ли артист или же режиссёры, с которыми он работал, помогали создавать эти яркие образы, но безусловно, что это был превосходный исполнитель.
Оперный певец Сергей Юрьевич Левик в своей книге «Четверть века в опере» тоже отмечает А. Кабанова как непревзойдённого исполнителя партии Шуйского. А в опере «Садко» Александр Михайлович проявил себя так:
Сергей Юрьевич Левик:
«В Песне индийского гостя он в такой мере проникся ориентализмом музыки, его экстатический порыв в словах «крылья распускает» так околдовал зал, что многие приходили на «Садко» специально для того, чтобы ещё раз послушать Кабанова».
В быту артист был прост. До войны, проживая в Лисьем Носу, Кабановы имели своё хозяйство. Александр Михайлович мог после спектакля пройти с вёдрами до коровника, никого не стесняясь. Всё-таки по рождению он был крестьянин.
Вера Вадимовна:
В конце января 1942 года они шли вместе с Г.М. Нэлеппом близ театра. Георгий Михайлович устал и присел отдохнуть, а Александр Михайлович пошёл дальше. Больше его живым не видели. Позже нашли его раздетым и искалеченным. Отдельно валялось пальто с бобровым воротником, шапка. Карточки, которые были при нём, украли конечно же…
После войны я жила в доме Александра Михайловича, в той же квартире на улице Декабристов.
Каждый день я стою на автобусной остановке напротив этого дома. Прежде он был для меня просто домом, где живут ученики нашей школы. Теперь к истории его добавилась и эта.
На родине Кабанова в Пензе есть мои единомышленники – собиратели, популяризаторы, исследователи. Там чтут память о прекрасном певце Александре Михайловиче.
Лидия Хомич. Воспоминания
Вся моя жизнь связана с Октябрьским районом города Ленинграда – Санкт-Петербурга, с улицей Декабристов, с моим домом и квартирой, в которой я живу со дня рождения. Прямо за углом улицы Декабристов – переулок Матвеева (бывший Тюремный); здесь находится специальная музыкальная школа – десятилетка при Ленинградской ордена Ленина государственной консерватории (ЛОЛГК), как она называлась раньше.
В эту школу я поступила ещё до Великой Отечественной войны в класс профессора О.К. Калантаровой – ученицы профессора А.Н. Есиповой.
Школа моя была великолепна: большие светлые классы и огромный концертный зал. Много профессоров и доцентов консерватории преподавали в нашей музыкальной школе. Даже платили стипендию ученикам за хорошую учёбу.
Когда началась Великая Отечественная война, школа вместе с консерваторией была эвакуирована в Узбекистан, в город Ташкент. А здесь в школе разместился военный госпиталь. Наши парты сгорели в печках вместо дров.
Во время лютой блокады весь переулок Матвеева был заполнен трупами ленинградцев, завёрнутыми в простыни и одеяла. Жители не могли хоронить своих родных и близких и привозили их на саночках к госпиталю.
Начались занятия, и нам, детям, стали давать продовольственные карточки «служащих», а не «иждивенческие», которые были очень «голодные». Мы с сестрой Лидой попали в класс очень доброго и внимательного педагога Евгении Юльевны Гейман. Она умела нас ободрить, утешить и вселить в нас уверенность в себя. Мы много играли в четыре руки и соло, играли на радио и были заняты в «бригадах».
В консерватории были организованы концертные бригады, в которых были пианисты, скрипачи, виолончелисты, ксилофонисты, вокалисты, чтецы и так далее. Бригады имели свои номера. Например, бригада № 5 – сбор в 15 часов, бригада № 3 – сбор в 16 часов. Все собирались в нужное время, и их везли на концерты в госпитали, в воинские части и туда, где надо было выступать. В госпиталях выступали сначала в большом помещении – для ходячих, а потом перевозили пианино в палаты лежачих раненых, где концерт повторяли снова. Мы никогда не знали, куда нас возили, и не спрашивали об этом.
В 1943 году, в январе, при прорыве блокады Ленинграда погиб Лидин папа.
В том же 1943 году фугасная авиабомба попала в Мариинский театр и «оторвала» – разбомбила флигель напротив аптеки. Страшно и больно было смотреть на израненный театр.
Шла война, но 18 января 1943 года блокада была прорвана, и это была первая большая радость. Жизнь продолжалась. А через год – 27 января 1944 года – была полностью снята блокада Ленинграда. Вот это был праздник! Мы с Лидой и другие ученики музыкальной школы класса Е.Ю. Гейман дали концерт в честь победы Красной армии на Ленинградском фронте. Концерт состоялся 28 января 1944 года в зале консерватории, а затем нам дали подарки – книги и ноты, подписанные этой датой.
Ещё запомнился концерт на крейсере «Киров», который стоял на Неве около Благовещенского моста (тогда – моста Лейтенанта Шмидта) и называли его просто «военный корабль». А теперь его якоря и пушки находятся на Морской набережной у дома № 15 на Васильевском острове. Их сохранили как память о боевых заслугах легендарного крейсера, защитника Ленинграда.
После снятия блокады сразу началось восстановление Мариинского театра, несмотря на то что ещё шла война и до мая 1945 года было больше года. Наступил конец августа 1944 года, и театр им. Кирова – наша Мариинка – готов был принять своих хозяев. Он вернулся! Первый спектакль был дан для рабочих, которые смогли за шесть месяцев так замечательно восстановить его из руин. Показали балет «Спящая красавица» П.И. Чайковского. В главных партиях танцевали Дудинская и Сергеев.
А из Ташкента возвратилась консерватория и музыкальная школа. Первого сентября 1944 года вновь начался учебный год в родной школе в Матвеевом переулке. Вдоль домов высадили деревья, которые сейчас уже выше пятого этажа. Но война ещё продолжалась, и нам, ученикам, даже давали «рабочие» продовольственные карточки и вновь стали давать стипендию. Карточки отменили только в 1947 году.