Елена Янова – Закон Мерфи. Том 2 (страница 11)

— Стажер Мартин Камински по вашему приказанию прибыл! — козырнул Март, заходя в кабинет. Он заложил руки за спину и стал в вольной стойке, слегка нарушив субординацию. Это мелочь, но Андервуд заметит. Ссориться напрямую с этим злым репейником Марту было не с руки, но маленько уколоть очень хотелось.

Пока Андервуд сверлил стажера взглядом, Март мельком огляделся — ни одной детали обстановки зловредный ревизор под себя не переделал, все оставалось с виду таким же, как и оставлял Честер перед уходом: все безделушки на полках, книги, методички, лишь груда распечаток и заметок на столе сдвинута в сторону, и то, чтобы не мешать работать с планшетом или документами. Странно. Такие люди как Андервуд должны быть жуткими аккуратистами, вплоть до смахивания несуществующих пылинок с идеально чистого стола. И здесь не стоит обманываться выцветшими с возрастом до цвета яркого золота рыжими волосами, веснушками и веселыми морщинками в уголках глаз, что насквозь прожигали сейчас Марта холодным зеленым огнем, пробираясь в его мысли.

Минутное молчание прервалось.

— Расскажите о себе, — попросил ревизор.

Март насторожился и подобрался: он ожидал приказа, а получил пространный вопрос.

Эта постоянная кардинальная разница между внешностью и личностью, поведением ревизора и его поступками здорово смущала стажера. Он исподволь чувствовал неправильность, но мог определить лишь ее наличие, но не причину — так бывалый натуралист чувствует неладное в лишенном птичьего пения весеннем лесу. Только у Андервуда эта дуальность казалась еще и многослойной, словно каждая его черточка скрывала двойное, а то и тройное дно. Стажер посмотрел Андервуду глаза в глаза и с интонацией человека, желающего безмерно угодить вопрошающему, уточнил:

— Что именно? Формат «родился-учился-служил-женился»? Случаи из жизни? Распорядок дня?

— Это я и без вас знаю, — отмахнулся ревизор. — Расскажите об общении с первопроходцами. Как вписались в коллектив? Есть у вас вопросы, уточнения, пожелания?

— Нет, — поколебавшись, ответил Март. — Отличный коллектив, ребята юморные, мы с Ви вполне освоились. Или…

— Продолжайте, — заинтересовался ревизор легкой заминкой.

— … или вы хотели спросить, какие о вас ходят слухи, что мои коллеги хотели бы предпринять, и что думают по поводу сегодняшнего письма? — спросил Март.

Юлить ему сегодня претило, и он решил сразу избрать тактику туповатой военной честности. Авось полковник поверит в его невысокие умственные способности.

Андервуд, слегка обескураженный прямотой стажера, потер горбинку носа и перестроился.

— Хорошая попытка. Но учти, что я тебя вдоль и поперек изучил. Думаешь, я бы повелся на твой блеф?

Март скупо улыбнулся. Такой разговор ему нравился намного больше.

— Почему было не попробовать? Так как?

— А ты станешь работать на меня?

— Нет.

— А если подумать? — ревизор прищурился и улыбнулся. Морщинки в уголках глаз ожили, сделав лицо Андервуда совершенно иным, словно из полковника кто-то изгнал неведомым экзорцизмом бюрократическую язву, позволив обычному человеческому выглянуть наружу.

Март невольно улыбнулся в ответ.

— Нет.

— Давай договоримся, — предложил Андервуд. — Ты рассказываешь мне то, что сочтешь нужным и важным. Корпусу ты про мое предложение так и так расскажешь, это я про вас уже понял и буду учитывать. Впрочем, решение за тобой. А я…

— А вы? — подхватил встречную паузу Март.

— А я верну вам Честера.

Март секунду думал. Сделка выглядела честной, хотя и попахивала легким постмодернистским абсурдом. И неправильность из облика полковника волшебным образом пропала — похоже, что Андервуд очень искусно притворялся, прав был Честер. Впрочем, как оказывался прав почти всегда. Вспомнив его напутствие верить в своих коллег, в людей вокруг, в свои силы и мир, Март рискнул и протянул руку.

— Договорились.

— Если потребуется встреча, или будет что сказать, или что угодно в голову придет — присылай на смарт вызов с пометкой «Гриф», — принял рукопожатие Андервуд.

— Какой гриф? — не понял Март и пошутил: — «Совершенно секретно»?

— Зовут меня так. Гриф. В узких кругах. Свободен, — ревизор вновь перевоплотился в воплощение надменной высокомерности, и Март был вынужден ретироваться, уж больно недвусмысленно его вытурили.

Он не оборачивался, а потому не заметил, как полковник за его спиной устало ссутулился и принялся потирать ладонью лоб. Стажер неплох, да, и блефу быстро научится, это дело наживное. Вопрос только в том, успеет ли Гриф до того, как Март раскусит его игру, скинуть крапленые карты и заполнить банк-пустышку обещанным призом.

Вряд ли во всех семи — ну, теперь уже восьми — мирах бегает еще один убежденный идеалист, размахивая направо и налево верой в людей и сверкая бесконечной влюбленностью в Шестой мир в рыжих глазах с вертикальными зрачками. Словом, найти такого индивидуума, как Честер, раньше труда бы не составило, больно приметный. Если бы не растиражированный с легкой руки самого Грифа образ героя-первопроходца со всеми его особенностями внешности. Теперь только ленивый фанат визгейма про отважных первопроходцев в черный не покрасился и кошачьи линзы себе не купил. Поди теперь настоящего отрой среди подражателей.

Полковник рассеянным взглядом посмотрел на дверь, вздрогнул и поморщился, сфокусировавшись на почти незаметном темно-бордовом отпечатке ладони на черной планке дверного проема. Если не знать, куда смотреть, можно и не заметить. Но Гриф отлично помнил, кто и когда оставил этот след — и его это раздражало и стыдило сейчас еще больше, чем в первый раз.

Берц практически шагнул в научный отдел вслед за Санниковым, но приостановился, заметив в коридоре незнакомую фигуру — молодой человек, совсем юноша, с интересом и легкой нервозностью озирался по сторонам. Первопроходец вспомнил: ах да, курсы подготовки при Корпусе проходили трое. Март с Ви справились в рекордные сроки, а теперь вот и третий до конца муштры дополз.

Берц кивнул ученому, мол, пару минут, и скомандовал:

— Стой!

Новоиспеченный стажер застыл на месте в напряженном состоянии: рука у правого бедра, ноги слегка согнуты, тело напряжено.

— Вольно. Как зовут?

— Дженк.

Стажер выпрямился, расслабил мышцы, обернулся и протянул руку. Берц ответил на рукопожатие, представился и присмотрелся к новичку: темноглазый, темноволосый, с живым любопытством во взоре, навскидку лет девятнадцати-двадцати, но подростковой угловатости уже лишился, а неплохой рост и размах в плечах, как и отточенную тренировками плавность движений, приобрел. Неплохо.

— Так в армии не готовят, — закончив осмотр, покачал головой Берц. — Выучку вижу, но система странная. Видимо, авторская. Кто-то из наемников?

Дженк было съежился (Берц слегка прищурился и взял на заметку — похоже, что мальца несколько лет натаскивали методом «без тумака, как без пряника»), но быстро вернул мнимо уверенный прищур и разворот плеч обратно.

— Биолог.

— Эйн? Щитомордик? — изумился Берц. — Я не слышал, чтобы он брал учеников. Хотя я и видел его лет семь назад, и то один раз.

— Вы его знаете? А почему «Щитомордик»? И почему вы спрашиваете, про меня ж наверняка досье в пару гигабайт успели собрать, — забросал оперативника вопросами Дженк, и первопроходец удовлетворенно хмыкнул: Чез умеет подмечать кадры. Другой наглый вьюнош на месте Дженка поднял бы нос кверху и принялся задираться, отстаивая честь наставника-наемника и свой невеликий авторитет, этот — активно интересуется без капли предрассудков.

— Потому что я предпочитаю сначала знакомиться с человеком, потом — с архивом, чтобы впечатление себе раньше времени не портить и не искажать. А что касается Эйна… «Биолог» он для заказчиков и широкого круга заинтересованных только последние несколько лет, а до этого, пока он из шлема не вылезал и ядовитыми шуточками раскидывался в разные стороны, его только Щитомордиком и звали. Гадюка — она гадюка и есть, хоть в шлеме, хоть без, — ровным тоном пояснил Берц, не забывая, впрочем, наблюдать за стажером.

Дженк кивнул и с легкой обидой в голосе протянул:

— А мне ни слова не сказал…

Берц улыбнулся краешком рта: совсем юнец, и щеки надул так, что детсадовец бы позавидовал.

— Я б тоже не сказал, репутацию беречь надо. Пошли.

— Куда?

Вместо ответа Берц приглашающим жестом развернул ладонь — и дверь справа от них приветственно открылась. Юноша несмело заглянул в святая святых Корпуса — научный отдел — и оттуда на него пахнуло припоем к микроплазменному паяльнику, резким химическим запахом с примесью аромата смолы пихты и свежестью накрахмаленных белых халатов.

— А у вас все еще канадский бальзам используют? — тут же спросил Дженк. — А почему не метакарн?

Из-за погребенного под бумагами и голограммами стола резво вынырнул Санников, и Берц подивился прыти маленького ученого с поистине гигантским энтузиазмом. Сколько первопроходец с Дженком знакомился? От силы пару минут, а Лекс уже успел и в науку обратно закопаться, и выскочить оттуда табакерочным чертиком.

— Потому что кремнийуглеродные организмы на обычные фиксаторы почти не реагируют, а вот на терпентины вполне. Откуда такие познания, юный радивый ум? Позвольте представиться, Александр Николаевич, координатор от Всемирной ассоциации наук, — Санников энергично потряс стажера за руку и белоснежной бабочкой скользнул за стол обратно, тут же схватившись за брошенный было блокнот, в котором только что делал заметки по старинке, вручную. — Мне кажется, или я вас раньше среди досточтимых первопроходцев не видел?