Елена Янова – Закон Мерфи. Том 1 (страница 6)

Счастлив тот, кому в жизни не довелось столкнуться с поломками бытовой техники. Я грустно смотрел на то, как стерилизатор, утробно урча, с жутким металлическим скрежетом и агрессивным звуком бьющегося стекла доедает мою последнюю тарелку. Остановить программу и выключить бездушную электронную тварь не получилось — что-то намертво съехало с катушек в ее микросхемах.

Через положенное время программа закончилась, и я был вознагражден фейерверком из осколков стекла, керамики, неотмытой еды и грязной мыльной воды прямо в потолок. Самому мне относительно повезло — я в этот момент аккурат отошел за инструкцией к адскому устройству. Хотя бы раз в жизни в эту полезную бумажку можно и заглянуть на досуге, пока техника подыхает в предсмертных судорогах.

Ноги мне окатила волна тщательно пережеванной кухонной утвари пополам с водой, и я загрустил, глядя на локальный апокалипсис. В некотором оцепенении в коридоре между кухней и гостиной меня и нашел Тайвин. Он, как всегда, с тактичностью слона в посудной лавке зашел в гости без предупреждения, а стук в дверь, возвещающий его внезапный визит, я, видимо, не услышал.

Я уже минут десять пытался решить, что делать в первую очередь — кидаться убирать бедлам или попытаться найти супермена с отверткой. Мне почему-то казалось, что среди одиннадцати тысяч колонистов не найдется безумного мастера винта и болта, вдруг решившего построить карьеру на починке техники у черта на куличках в затерянном в глубинах космоса мире. Нет, понятно, что координаты Шестого были известны, вот только точно определить его местонахождение с точки зрения физики было сложновато. Я в эти дебри не лез, но мысленно поставил зарубку в памяти — надо у Тайвина спросить, вдруг он знает.

О, кстати, может, обратиться к физикам? Они ребята рукастые, и знакомые среди них у меня имеются, тот же Эйнар…

— По какому поводу мировая скорбь? — поинтересовался ученый с порога, отнюдь не стремясь составить мне компанию. — А, вижу. Стерилизатор полетел?

— Ага, — грустно ответил я, выплывая ему навстречу. — Знал бы, что неведомо где через половину Млечного Пути от Земли придется с бытовыми проблемами воевать, никуда бы не полетел. А то мне на родине человечества их не хватало.

— Ай, брось, — отмахнулся Тайвин. — Отважные герои только в визгеймах в сортир не ходят и посуду не моют.

Современные фильмы в нашем просвещенном веке сильно отличались от стареньких форматов, и скорее воспринимались как смесь хорошей игры, книги и кино. Можно было решить, какой персонаж тебе по вкусу, и идти с ним по сюжету, выбирая ключевые поворотные действия или слова, а можно было побыть злодеем. Некоторые вообще на командной основе сериалы проходят, занимая все ключевые роли — этакий групповой сеанс кинотерапии. Но игросмотреть, или смотроиграть, или, как это еще обозвали, уйти в визгейм лично у меня времени не было вообще от слова совсем.

— Везет же некоторым, — вздохнул я. — И пахнут небось исключительно духами. И дома им убирать не надо… Такую разруху ни один клинер не возьмет, они тоже нежные, плюнешь — сломаются. Придется ручками.

И я пошел вооружаться ведром и тряпкой, пока Тайвин выбирал места посуше, чтобы пропрыгать к дивану.

— Ты просто так в гости не заходишь. Что у нас хорошего на этот раз случилось? — уныло вопросил я, активно орудуя откопанной в недрах кухни ветошью.

— Почему я не могу просто так зайти? — удивился ученый.

— А когда ты просто так заходил? — ядовито поинтересовался я. — Ты ж приходишь, только если у тебя повод есть. В первый раз, помнится, твой визит закончился в итоге больничной койкой.

Штатный гений поджал под себя ноги, спасаясь от моей активности, и невозмутимо заметил:

— Если у кого-то день начался с негативных событий, их не стоит проецировать на окружающую реальность. И на субъектов, реальность населяющую, тоже не стоит. И вообще, не надо передергивать факты, они этого не любят. Закончился мой визит к тебе совершенно прозаично — я выспался и ушел. А как после этого сложилась цепочка событий, другой вопрос.

Я скорбно посмотрел на него — воду с пола я более-менее вытер, но вокруг царили настоящая разруха и болото, заполненное осколками и грязью.

— А как, по-твоему, люди переживают бытовые катастрофы? Надо непременно найти виноватого и свалить все на него. Извини, я не хотел тебя обидеть. Так что там у нас?

— Я понял, — царственно кивнул ученый, принимая извинения. — А нас с вами, досточтимый первопроходец, ожидает целый новый мир.

Я от неожиданности уронил только что подобранные с пола останки посуды, и они с грохотом и звоном разлетелись примерно в тот же хаос, из которого я их пытался собрать.

— Как это? Что, новую экзопланету нашли? А когда летим? А что за мир?

Тайвин, улыбаясь до ушей, констатировал:

— Так-то лучше. Плохое настроение, Чез, не твоя стихия, это я тебе как человек, имеющий некоторое отношение к тебе и науке, говорю. Давай так. Мы сейчас полетим в офис, по пути я тебе расскажу про новый мир, а проблема, — он обвел взглядом приключившуюся бытовую энтропию, — решается очень просто. Вызови клининговый сервис.

— А он что, у нас есть? — изумился я. — А ларчик, оказывается, просто открывался.

— А как, по-твоему, — ехидно поддел меня Тайвин, — люди справляются с бытовыми проблемами? Вызывают соответствующие службы. И чем больше индивидуумов принимают решение поучаствовать в колонизации Шестого, тем выше потребность в сфере обслуживания. Готов поспорить, ты и не подумал мастера для починки стерилизатора поискать.

— Да, — растерянно подтвердил я. — Я вообще хотел к физикам идти…

— Так я и думал, — удовлетворенно кивнул ученый. — Как ты в принципе до своих лет дожил с таким уровнем бытовой несамостоятельности?

— Ну почему же, — немного обиделся я. — Я могу и уборку сделать, и еду приготовить, и постирать, и зашить что-то, если потребуется. А вот бытовую технику, уволь, чинить не умею.

— Не буду я тебя увольнять, — хмыкнул мой очкастый друг. — Тебе еще выполнять непосредственные служебные обязанности. Дай возможность представителям разных профессий спокойно заниматься своим делом.

— И сам займись, — подхватил я. — Понятно. Новый мир… очешуеть.

Тайвин очень подозрительно на меня посмотрел поверх очков, стало немного неуютно, и я переспросил:

— Что?

— Да так, ничего. Ты не подозреваешь, насколько близок сейчас к истине. И меня твои ярко выраженные интуитивные способности порой… немного пугают.

Я смутился и пожал плечами, и только собирался что-то сказать в свое оправдание, как ученый меня передразнил:

— Ты еще скажи «я не виноват, оно само».

— Именно так, — подтвердил я, быстро нашел в инфосети специалистов, заказал уборку, надел сухие берцы и бесцеремонно забрался к другу во флаер на место водителя.

Тайвин задумчиво на меня посмотрел, но спорить не стал и молча пристегнулся. Умница, помнит, что бывает, если наплевательски относиться к собственной жизни и безопасности.

— Рассказывай, — попросил я, поднимая флаер.

— Звезда спектрального класса F, планет в системе семь, наша четвертая, на границе зеленой зоны, по массе больше Земли в три раза, орбитальный период сто двадцать семь дней, эксцентриситет…

— Мне попроще, пожалуйста, — прервал я ученого, он бы еще полчаса научной патокой разливался, но мы уже почти долетели, — представь себе, что мне лет семь, и ты мне сказку на ночь рассказываешь.

— А ты случайно не перерос возрастные границы для сказок? — фыркнул на меня штатный гений, но смилостивился: — Звезда некрупная, светит красным светом, планета большая, но крутится довольно быстро вокруг звезды. Климат из-за не сильно выраженной эллиптической орбиты и наклона оси вращения экзопланеты коррелирует с земным, не как тут у нас на Шестом. Воздух для дыхания пригоден, хотя и с оговорками. Зонд с планеты передавал изображение примерно минут десять, пока приземлялся. Потом все.

— Что — все? — заинтересованно отозвался я, завершая полет и паркуя флаер перед нашим офисом. — Какие там по воздуху оговорки и почему зонд так быстро навернулся?

— Голозапись вместе с пробами только-только привезли, так что по воздуху конкретнее пока сказать не могу, а вот на мир и поломку зонда ты как раз сейчас и посмотришь, — загадочно улыбнулся мой очкастый друг.

— Темна вода во облацех, — процитировал я, поднимаясь вместе с ученым на третий этаж. — Вот зачем столько таинственности?

— А это чтоб широкая общественность раньше времени не узнала и не стала петь оды человеческому разуму и бросаться покорять глубины космоса. Мало ли, до чего человек может додуматься и что вообразить. Прежде всего нужен научный подход, а потом уже восторги, — степенно отвечал мне штатный гений. — Ты посмотри, как во флаеры суборбитальный модуль недавно встроили, так теперь нагрузка на купол выросла в геометрической прогрессии, колонисты ринулись все как один на планету с орбиты смотреть, псы их задери. И помяни мое слово, кошкоглазый, недалек тот день и час, когда межзвездный перелет смогут себе позволить не только специально подготовленные и обученные астронавты, а любой криворукий гамадрил с неограниченным бюджетом.

Я прыснул:

— Тебе лишь бы кого гамадрилом обозвать, заноза ты очкастая. Это же красиво, я бы и сам слетал, да времени нет. Разве плохо, если человек сможет научиться самостоятельно летать в космосе? Ты же научился флаер водить, научишься и космолет, рассчитанный на одни очки плюс-минус ты сам.