Елена Янова – Закон Мерфи. Том 1 (страница 57)

— Слушайте, но ведь если мы сейчас пристрелим семиногое, они тропы сменят. Как тогда поведение изучать? Что-то Салливан не подумал, значит, надо подумать нам.

— А если модуль записи на конкретное животное настроить, и чтоб через двое суток сюда вернулся, а потом отсюда же забрать? — подала дельную мысль Ви.

— И почему мы так раньше не делали? — задал я вопрос сам себе вслух, и сам же и ответил: — Потому что дураки были. Ви, это прекрасно. Вик, доставай.

На самом деле, конечно, модули круглосуточной записи с возможностью программируемой настройки, которые по принципу мини-квадрокоптеров можно было запустить на двое-трое суток в воздух, чтобы следовали заданной траектории или за объектом, появились на Шестом и у нас в смартах относительно недавно, но мне и правда не приходило в голову применить их настолько экстравагантным способом. Вик выщелкнул из своего смарта модуль и вместе с Ви занялся его настройкой, и буквально через пару минут мы дождались гептаподов, совершающих привычный моцион на послеобеденный отдых, запустили модули, основной и дублирующий, и со спокойной совестью оставили животных в покое.

— А образец? — спросил Марк, а Серж молча кивнул, повторяя вопрос.

— Будет случай — притащим. Просто так зверей убивать только туристы умеют, а нам не надо такими глупостями заниматься, — нравоучительно произнес я. Интроверты спорить не стали, и мы двинулись в обратную сторону.

Встречали нас тем же составом, что и провожали в поле — всем отделом. Оперативники с шуточками принялись снимать с меня броню, а я, пребывая в полном удовлетворении жизнью, подставлял им конечности — пусть работают строго по правилам, как положено. Вдруг тут где-то Андервуд ошивается, поводов ему давать не надо.

— Ути, божечки! Какое прелестное групповое занятие! — тут же отозвался, не к ночи будь помянут, ревизор своим скрипучим баритоном. — Не то начало визгейма для взрослых, не то сын полка у вас инвалид на попечении у шестнадцати нянек.

Ребята замолчали, заметно похолодев, но продолжили меня разоблачать, а Берц спокойным и очень вежливым тоном пояснил:

— Действия при работе с туристами производятся исключительно по инструкции. Уверен, вы уже ознакомились с ее текстом.

— Вы, Честер, интересными путями цепляетесь за призраки власти, — проигнорировав Романа, принялся доставать меня ревизор. — Я частенько встречал у маленьких начальничков синдром вахтера, но у вас он сродни болезненной мании.

Я вздрогнул. С этой стороны на нашу маленькую сафари-шалость мне и в голову не приходило посмотреть. Оперативники в ответ сложили мою гостевую броню аккуратной кучкой на предназначенном для этого поддоне и молча, но быстро рассыпались полукругом, в центре которого оказался Андервуд и стена за его спиной. Красный обернулся с вопросом в глазах, но я был слишком ошеломлен, чтобы быстро отреагировать, и ребята, не сговариваясь, сделали шаг вперед. Ревизор попятился и нервно хмыкнул:

— Вы знаете, я уже бывал в такой ситуации. Ничем хорошим ваши действия не закончатся. Для вас, разумеется.

Гриф не блефовал: ему действительно доводилось доводить проверяемых до неприглядных шагов в его сторону. И он обычно справлялся, если не сам, то с посторонней помощью — всегда находился тот, кому кадровые перестановки приходились на руку, и единственный случай, когда полковник оказался в ситуации бэд-бита, проигрывая при изначально сильном раскладе, ему тоже успешно удалось пережить.

Оперативники сделали еще шаг, сжав полукольцо вокруг Андервуда, и полковник почувствовал лопатками стену. Он заставил себя изобразить сдержанное волнение и плохо скрытый страх: потер шею под воротничком, слегка его оттянул, сглотнув, потер ладони о форму, словно они вспотели. Ладони и правда оказались слегка влажными. Он попытался надавить повторно:

— Еще шаг, и я оповещу ваше руководство.

Андервуд демонстративно достал смарт, занеся палец над экраном. Кого и как он там собрался вызывать, оперативники видеть с такого ракурса не могли, но Гриф на всякий случай выставил подготовку к прямой трансляции к Аристарху Вениаминовичу. Мало ли.

Оперативники, не спуская с него глаз, сдвинулись плечом к плечу. Беловолосый Константин снова обернулся за негласными уточнениями к Честеру и Роману, и Андервуд случаем воспользовался. Он с тревогой посмотрел поверх плеч первопроходцев: шок и первое искреннее удивление сменилось неподдельным интересом, и начальство принялось наблюдать за ситуацией с огоньком неудовлетворенной жажды мщения.

— Отзовите своих упырей! — голос пришлось сломать на звонкой ноте, иначе не поверят. Впрочем, получилось убедительно и для самого себя.

Честер склонил голову, раздумывая, а Роман неотрывно смотрел на его реакцию. Пару секунд спустя рыжеглазый делано пожал плечами, сделав вид равнодушный и незаинтересованный в судьбе ревизора.

— А я больше им не указ. И я бы поостерегся в выражениях на вашем месте, иначе, как вы сказали… Ничем хорошим ваши действия не закончатся. Для вас, разумеется.

Оперативники скользнули вперед еще на полшага, и Грифу окончательно стало не до показухи. Он прижался всей спиной к стене и приготовился к чему угодно.

Красный обернулся в третий раз, и Честер не стал усугублять ситуацию, еле заметно мотнув головой Берцу. Тот, продолжая неотрывно следить краем глаза за отстраненным руководителем, слегка кивнул — принято — и скомандовал:

— Разойтись!

Первопроходцы мгновенно рассыпались и, казалось, полностью потеряли интерес к ревизору. Они подходили к Честеру, обнимали, шутили, пожимали за руку, хлопали по спине и плечам, демонстративно на Грифа не обращая ни малейшего внимания. Их обожаемый начальник отшучивался, улыбался, салютовал в ответ, но Андервуд видел растерянную беспомощность в его взгляде, словно Честер прямо сейчас терял стержень бытия и прощался со всем белым светом сразу и навсегда, а не только с оперативным отделом, и то на время. У полковника тут же зачесались руки дать оперативнику подзатыльник или ремня, чтобы сработал телепорт «задница-голова». До чего же молодежь любит из сложного, но посильного в целом испытания делать архиважную трагедию! Но он сдержался. Дождавшись, пока первопроходцы разойдутся, оставив только Берца и Честера, Гриф еле заметно выдохнул, нехотя поморщился от необходимости работать и не преминул уколоть рыжеглазого.

— Превышение служебных полномочий…

— Вы сами меня отстранили, — прервал его холодным тоном Честер и поддел в обратную сторону: — И теперь мне же жалуетесь. Ситуация странная складывается, не правда ли?

Он хотел было добавить что-то, и Андервуд насторожился. Ну скажи, скажи что-нибудь про то, что ревизора вербально не оскорбляли и ни кончиком пальца не тронули. Ух, тут открылось бы море возможностей за слова зацепиться! Но умница Честер замолчал, передав эстафету общения с проверяющим своему бессменному серому кардиналу, и Берц с непробиваемым видом поинтересовался:

— Вы еще что-то хотели спросить или уточнить?

Гриф покачал головой с притворной брезгливой спесивостью и молча скрылся за дверью склада, внутренне пребывая довольным по уши: один начал справляться сам с собой, понимая, почем фунт лиха бывает, а второй изящно выгнал, зараза. И Андервуд, оглядевшись и убедившись в том, что в помещении никого нет, развернул аппаратуру и погрузился в наблюдение.

Слышно и видно было отлично: инфракрасными жучками с функцией записи и передачи голороликов в онлайн режиме он по всему офису успел наследить, плохо было только то, что сами они не активировались — нужен был сигнал, иначе через пару часов автозаписи кончалась память, и устройство начинало перезаписывать информацию само в себя. Да и постоянно использовать прослушку полковник не хотел — считал вопиющим непрофессионализмом, полагаясь по большей части на глаза, уши, мозг, интуицию, смекалку и чутье. Но и случая подсмотреть лишний раз и подслушать упустить не мог.

С минуту начальник и его заместитель просто молчали. Затем Честер, совершенно потерянный с виду, вздохнул. Заметно было, что ему тяжело, и Гриф было подумал, что он сейчас сорвется, но первопроходец себя переборол и, медленно подбирая слова, сказал Роману:

— Прощай. Не знаю, увидимся ли еще. Передай ребятам, что…

Берц не стал торопить, и Честер собрался с духом:

— Мне очень сложно такое вслух говорить, Ром. Но я вас всех очень ценю. И люблю. Знаешь, я одну вещь понял: я так-то на самом деле очень одинок, у меня только родители, Тай да вы и есть… Были.

Берц попытался было что-то возразить, но первопроходец поднял руку, останавливая подчиненного:

— Нет. Молчи. Просто дай мне уйти. А то разревусь — и никакого достоинства не останется, вот уж попрощался так попрощался.

Берц кивнул и промолчал, а Честер повернулся к офису и смыслу всей своей жизни спиной и вздрогнул, когда на плечо ему опустилась ладонь Романа. Андервуд прислушался еще внимательнее к тихим словам мудрого оперативника:

— Не прощайся, Чез. Просто помни, что темнее всего перед рассветом. Я ребятам все передам, но тебе ответ не нужен, ты и так все знаешь сам. Иди.

Честер отошел на пару шагов, когда голос Романа остановил его еще раз:

— И возвращайся.

Андервуд готов был поклясться, что почти тронул невидимую нить прочнейшей связи между оперативным отделом и их руководителем, когда предугадал реакцию: Честер слегка повернул голову, бросил взгляд за плечо, коротко и уверенно кивнул: вернусь.